Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать‑двадцать, не больше, но габаритов внушительных – шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках‑пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.

– Ну че, тетя, – лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. – Конец недели. За место отслюнявливай.

Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.

– А тебе по масти такой пиджак носить?

Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из‑за нового прикида, выдал:

– Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?

«Бакланы» переглянулись.

– Кабана знаете? – продолжил давить на них Толян.

Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.

– Ты че, попутал, фраер? – бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. – Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!

Ситуация выходила из‑под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами…

Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе‑помощника себе за спину.

– Тормози, пехота, – тихо, но уверенно произнес я.

Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий – иногда взгляд работает лучше любого хука справа.

– Пацан перегрелся, – я кивнул на притихшего за спиной Толика. – Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.

Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру – не слишком большую, чтобы не спровоцировать на грабеж, но вполне достаточную для двоих уличных гопников. И аккуратно, без суеты, сунул ее в руку старшему.

– Держи, командир. Выпейте с корешем пива за наше здоровье. А мы тихо‑мирно заберем шмотки и свалим. Добро?

Рэкетир на секунду опешил от такого поворота. Его напарник тоже сбавил обороты, косясь на зажатую в кулаке старшего денежку. Уличная шпана выходила на рынок ради заработка, а не ради того, чтобы бесплатно ломать кулаки о каких‑то клоунов в малиновом. Деньги сами прыгнули в руки – конфликт исчерпан.

– Слышь, ты своего баклана на поводке держи, – буркнул старший, пряча купюру в карман треников. В его голосе уже не было злобы, остался только дежурный пафос для сохранения лица. – В следующий раз язык вырву.

– Обязательно, – кивнул я. – Удачи на смене.

Они развернулись и вразвалочку пошли дальше по рядам.

Глядя им вслед, я четко осознал одну простую вещь: в этом диком времени напороться на перо или проломленный череп можно было буквально на каждом шагу. Деньги здесь решали далеко не всё. Главным была реальная, грубая сила, которая за тобой стоит. А нашу силовую «крышу» нам еще только предстояло создать.

Я шумно выдохнул, и моя левая рука наконец‑то разжала вспотевшую рукоять «Вальтера» в кармане.

– Молодцы, ребята, что связываться не стали, – тихо запричитала тетя Валя, нервно одергивая свой пуховик. – Откупились – и слава богу, целее будете. Эти торпеды тут не просто так борзеют. Они под большим человеком ходят. Под чиновником каким‑то важным.

– Все нормально, тетя Валя. Мы люди мирные, – успокоил ее я.

Мы быстро рассчитались. Из благодарности за то, что мы увели конфликт от ее палатки без шума и драки, тетка всё‑таки сделала нам хорошую скидку, так что Толиков малиновый пиджак обошелся нам в сущие копейки. Попрощавшись, мы подхватили объемистые баулы с вещами и поспешили к выходу с рынка.

Степан ждал нас там же, где и высадил. Он уже завел мотор и прогревал свою «Волгу».

Как только мы подошли к такси, я поставил сумки прямо в снег, резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в лацканы дурацкого пиджака Толика

– Слушай меня внимательно, Толя, – прошипел я ему прямо в лицо, не обращая внимания на удивленный взгляд высунувшегося в окно Степана. – Если ты еще хоть раз… хоть один, мать твою, раз, влезешь в разборки со своим Кабаном… Я тебя убью.

Толик судорожно сглотнул, его глаза испуганно забегали.

– Понял… – едва слышно пискнул он.

– Нет, Толя. Хуже, – я брезгливо отпустил его одежду и отряхнул руки. – Я тебя уволю. А теперь садись в машину.

– Нам еще польские рубашки покупать… – напомнила Аленка.

– Тьфу ты, блин! – с глупой разборкой на ровном месте я и забыл, что у нас некомплект. – Возвращаемся. Но без историй и без глупостей!

Польских рубашек и пару изящных блузок для Аленки мы действительно набрали целый баул. Загрузили всё это добро в багажник и с нескрываемым облегчением попадали в прогретый салон «Волги».

– По домам? – мельком глянув на нас в зеркало, буднично поинтересовался Степан.

И тут Серега, от которого я меньше всего ожидал подобной инициативы, вдруг выдал:

– А давайте отдохнем и расслабимся, а? Столько всего за сегодня произошло…

– Давайте! – тут же радостно подхватила Аленка. После массированного шопинга у нее горели глаза.

– Ага, щас, – саркастично хмыкнул Толик. – Вы этого сухаря, – он бесцеремонно ткнул пальцем в мою спину, – в жизни не уговорите в нормальный клуб сходить!

– В клуб – однозначно нет, – спокойно парировал я, не оборачиваясь. – А вот в хороший ресторан… почему бы и нет? Гулять так гулять.

– Ресторан? – Толик скривился так, будто ему предложили выпить уксуса. – Скукота пенсионерская! Сидишь, жрешь, в тарелку пялишься. Нам оторваться надо, чтобы музон лупил насквозь, чтоб девчонки танцевали! Да, Серега?

– Ну, вообще‑то нет, – Серега не поддался на провокацию. – Ресторан – очень хорошая идея. Пойдемте в «Океан», там морепродукты отличные подают.

– Чего⁈ – Толик округлил глаза. – Рыбу жареную жрать? В чем кайф‑то⁈ Я вон минтая в студенческой столовке наелся на всю оставшуюся жизнь!

– Сам ты минтай, деревня, – презрительно фыркнула Аленка. – Там не рыба, там моллюски всякие! Мидии, актинии… у меня подругу туда один богатый коммерсант недавно приглашал. Она сказала, что вкуснее в жизни ничего не ела. В полном восторге осталась!

– Решено, – я кивнул, подводя черту под дискуссией. – Идем в «Океан». Приобщимся к высокой кухне. Давайте тогда сейчас по домам, переоденемся и…

– А нафига по домам? – снова встрял Толик, которого перспектива «выгулять» малиновый пиджак прямо сейчас грела больше всего. – Время только на дорогу терять! Давайте все покупки скинем в офисе, прямо там переоденемся во всё новое и сразу рванем туда! Шеф, – он панибратски похлопал Степана по спинке сиденья, – ты этот «Океан» знаешь?

Степан утвердительно кивнул, всем своим видом показывая, что хлопать его во время вождения – плохая затея.

– Ну вот! – обрадовался Толик. – Давай тогда в ДОСААФ, а оттуда сразу в этот ваш рыбный рестрик!

Степан вопросительно посмотрел на меня.

Я на секунду задумался. А в самом деле, зачем нам по всему городу мотаться?

– Давай по плану Толика, – скомандовал я Степану. – Закинем вещи на базу, наведем марафет прямо в офисе и едем ужинать. Заслужили.

Ресторан «Океан» встречал гостей беспощадным китчем прямо с порога.

Над массивными дубовыми дверями почему‑то висела гигантская фигура золотой рыбки. Рыбка была облеплена блестящей золотистой фольгой, которая кое‑где уже начала шелушиться и отваливаться. Какое отношение пресноводная сказочная рыбешка имела к суровому бескрайнему «океану» – оставалось загадкой, но создатели заведения явно считали, что это выглядит очень статусно.