Терпение швейцаров лопнуло. Как бы двум амбалам в смокингах ни хотелось остаться в стороне от разборок, но Бессмертный начал откровенно крушить имущество их работодателя. А за это могли и с них спросить.

– А зачем мне эта учеба? – я невозмутимо пожал плечами, наблюдая, как швейцары срываются с места на помощь водителю. – При моем‑то врожденном уме и природном очаровании?

Впервые за весь наш диалог Катя слабо, но искренне улыбнулась. Отличный сигнал.

– А ты вообще «Океан» часто посещаешь? – поинтересовался я.

Коляна Бессмертного месили прямо на парадных ступенях. Месили уже втроем: разъяренный охранник Кати и двое ресторанных вышибал. Ногами. Бык уже даже не пытался отбиваться, он просто скорчился в позе эмбриона, закрыв голову руками и стараясь сберечь остатки здоровья и отбитую печень.

– Сегодня в первый раз зашла… слышала, что они открылись… – Катя не отрывала глаз от побоища. – Но меню там просто ужасное…

– Ужасающее! – горячо поддержал я. – Я как его открыл, так сразу захотелось в аптеку сбегать!

Я выразительно махнул рукой в сторону заведения через дорогу. Катя рассмеялась. На этот раз уже по‑настоящему.

– Вот и я решила поехать отсюда домой, и тут…

– Колян Бессмертный, – подсказал я.

– Кто⁈

– Этот боров, – я кивнул на помятого рэкетира, которого охранники сейчас волоком тащили прочь со ступенек к парковке. – Зовут Бессмертным Коляном.

У девушки сузились глаза.

– Я запомню…

– Екатерина! – раздался хриплый оклик сзади.

Мы обернулись. К нам, припадая на левую ногу, ковылял Катин охранник. Выглядел он неважно. Вернее сказать – кошмарно. По его лицу стремительно расползались гематомы. Нос был свернут набок, а из разорванной в хлам кожаной куртки торчали клочья подкладки.

– Ты где был⁈ – мгновенно вспыхнула Катя, и от ее страха не осталось и следа.

– Я в машине… – начал он неловко оправдываться, вытирая рукавом юшку с носа. – Задумался… Только папе, пожалуйста, ничего не рассказывайте!

– Если бы не Олег, меня бы в чужую машину затащили! – гневно отчитала его девушка. – А ты спал на рабочем месте!

– Простите… – понурил голову волкодав.

– Ладно вам, – примирительно поднял я руки. – Хорошо то, что хорошо кончается. Зато он за тебя дрался, как разъяренный пещерный медведь. Любо‑дорого смотреть было.

Катя шумно выдохнула, немного остывая.

– Ладно. Отцу сам будешь объяснять свой вид.

– Хорошо, спасибо… – с облегчением выдохнул водитель. – Я в машине вас подожду…

– Слушай, друг, – остановил я его. – Ты бы лучше в ту аптеку сходил. Тебе прям конкретно закупиться надо.

– У меня в машине аптечка есть, – отмахнулся он.

– А анальгин у тебя там есть?

– Цитрамон.

– Если дашь таблеточку – я твой вечный должник. Голова раскалывается.

Водитель молча кивнул и, прихрамывая, побрел к «Мерседесу».

Я повернулся к Кате.

– Слушай, раз уж сегодняшний вечер так безнадежно испорчен… давай сходим вместе в какое‑нибудь более респектабельное и менее опасное место? На неделе?

У Кати от неожиданности и такой наглости слегка округлились глаза.

– Как… сходим?

– Как обычные люди, – я улыбнулся. – Ногами. Диктуй телефон.

Она помедлила секунду, а затем назвала шесть цифр. Я повторил их, чтобы надежно впечатать в память.

– Только лучше днем звони, – добавила она, поправляя воротник пальто. – Знаешь, с четырех до шести.

– Отлично. Обязательно наберу.

– И… спасибо тебе большое, Олег.

– Да не за что, – я полез во внутренний карман пиджака, достал новенькую визитку и протянул ей. – Если вдруг будут какие‑то проблемы…

Катя взяла плотный картон, пробежалась глазами по тексту и, прочитав вслух мой рекламный слоган, усмехнулась:

– То я позвоню Манькову!

– Точно!

– Брат, держи таблетку, – окликнул меня подошедший водитель.

Он протянул мне надорванную бумажную упаковку с парой таблеток цитрамона.

– О! Спасибо огромное! – искренне обрадовался я. – Ты бы сам тоже выпил…

– Я лучше дома, – охранник скривился от боли, осторожно тронув сломанный нос. – Водкой полечусь. Надежнее.

– Ну всё, мы поехали, – Катя плотнее запахнула пальто.

– Да, счастливо, – я слегка поклонился. – Приятно было встретиться.

Катя подошла к «Мерседесу», водитель галантно, насколько позволяло его состояние, открыл перед ней заднюю дверцу. Она села в салон, и уже через минуту немецкая иномарка растворилась в вечернем сумраке.

Я постоял на обледенелом асфальте, глядя вслед растворившимся в вечерней метели красным габаритам «Мерседеса». В голове пронеслась шальная мысль: ну и дела… Ни фига себе калейдоскоп событий! От ОМОНа и пушек до мордобоя у кабака за один неполный день.

Но всё это – обыски, генералы, рыночные рэкетиры – сейчас как‑то резко отошло на второй план. Главным было другое. Это же была Катя, черт возьми!

Я прикрыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух. Даже там, в своей прошлой жизни, когда мне уже давно перевалило за полтинник, она иногда приходила ко мне в самых сокровенных снах. Недосягаемая звезда нашего юрфака, идеальная девочка из совершенно другого, элитного мира, к которой я тогда даже подойти боялся. А теперь… вот она. Живая, теплая, сжимавшая мой локоть. Смотревшая на меня с нескрываемым удивлением и, что уж там, восхищением. И я только что взял ее номер! Внутри всё просто искрилось от чистейшего восторга.

Я прислушался к собственным ощущениям. Сердце колотилось заполошно и гулко, ладони слегка покалывало, дыхание сбилось, а на лице сама собой расползалась совершенно идиотская, счастливая улыбка. Стоп. Я же прожженный циник, битый жизнью юрист… Но нет. То, что я сейчас чувствовал, было эмоциями двадцатилетнего, влюбленного пацана, у которого кровь закипает от одного взгляда красивой девчонки.

Видимо, молодая физиология и бушующие гормоны всё‑таки брали свое, властно диктуя правила не только этому крепкому юному телу, но и моему взрослому, расчетливому сознанию. И, честно признаться, это было чертовски приятное открытие.

Я понял, что не просто барахтаюсь в мутной воде девяностых, решая бандитские проблемы и выстраивая бизнес‑схемы. Я по‑настоящему, каждой клеточкой тела проживаю эту жизнь заново. И вместе с новыми, смертельно опасными квестами я получил в подарок самое главное – эти давно забытые, невероятно яркие, бьющие через край эмоции.

Ради одного этого стоило всё начать сначала.

Я вернулся в душный, сотрясающийся от басов зал. Выцепил пробегавшую мимо русалку‑официантку и попросил принести к столику обычный стакан негазированной воды – запить добытый в бою цитрамон.

Подошел к своим и замер. Стол ломился от заказанной сомнительной снеди, но главным блюдом вечера явно были не раки. Рядом с разомлевшим Толиком нарисовались две крайне несимпатичные девицы. На их лицах лежал такой толстый слой дешевой тональной штукатурки и румян, что им можно было шпаклевать стены, а наряды были чересчур вульгарны даже для сомнительного интерьера «Океана».

Я молча отодвинул стул и сел на свое место.

– Ооо! Олежка вернулся! – радостно возвестил Толик, по‑хозяйски закинув руку на спинку стула одной из девиц. – Олег, знакомься, это Стася и Мася…

Я смерил их равнодушным взглядом, запил таблетку принесенной водой и ровным голосом произнес:

– Очень приятно. До свидания.

– Чего? – захлопала накрашенными, как у куклы, ресницами Стася.

– Свалили отсюда, – так же спокойно, но с явным нажимом повторил я.

– Но… – попыталась возмутиться вторая.

– Девочки, вам за этим столиком сегодня абсолютно ничего не обломится. Свободны.

Девицы переглянулись и синхронно фыркнули, презрительно скривив яркие губы.

– Ну и не сильно‑то хотелось! Больно надо, – бросила одна из них, и они гордо удалились.

Толик аж побагровел от возмущения.

– Ты че наделал‑то⁈ – взвился он, подавшись через стол. – Я их еле уболтал к нам за столик присесть!

– Их? – я откровенно рассмеялся, накалывая на вилку кусок картошки. – Толя, ты что, издеваешься? Они же профессионалки!