Уже взявшись за холодную ручку подъездной двери, я на секунду остановился. Этот мелкий, в общем‑то, инцидент с участковым заставил меня крепко задуматься. Мне отчаянно нужна была броня. Пусть тоненькая, картонная, но – броня. То, что позволит, мне отпугивать вот таких вот ушлых стражей порядка, охочих до легких денег, ну и, возможно, ставить на место рядовую криминальную пехоту, не доводя дело до мордобоя. Постоянно отбиваться кулаками, отстреливаться из «вальтера» или цитатами из кодексов швыряться – никаких нервов не хватит.

Я тихо повернул ключ в замке. В квартире стояла благословенная тишина. Дома меня хватило ровно на то, чтобы бесшумно скинуть в прихожей ботинки и куртки, аккуратно повесить новый костюм на плечики, принять душ, смывая с себя пот и въевшийся запах чужих сигарет, и замертво рухнуть в кровать.

Как же хорошо, что мама и сестренки уже крепко спали. Мне совершенно не хотелось прямо сейчас отвечать на лишние вопросы, на ходу придумывая, почему от меня несет водкой, и где я вообще пропадал до глубокой ночи.

Едва голова коснулась подушки, сознание милосердно отключилось, и я провалился в глубокий, тяжелый сон без всяких сновидений.

– Нет, Маньков! И не надо мне тут глазки строить! Если я сказал «нет», значит – нет!

Зимов раздраженно пыхтел папиросой, выпуская в потолок столько дыма, что сейчас напоминал разогревающий котел паровоз. Я подкараулил его с самого утра и нагло вломился в кабинет вместе с ним, едва генерал успел переступить порог.

– Юрий Иванович, – не отступал я, пытаясь воззвать к его благоразумию. – Ну поймите, время сейчас такое… неспокойное.

– Оно всегда неспокойное, – отрезал Зимов. – Это только тебе, пацану, кажется, что сейчас оно какое‑то особенное. А я, как человек, проживший крайне насыщенную жизнь, тебе так скажу: спокойных времен вообще не бывает!

– Да на меня только за вчерашний день успели наехать быки на рынке, участковый возле дома и какой‑то отмороженный козел в ресторане! – возмутился я.

– А нефиг по ресторанам по ночам шляться! – парировал генерал, назидательно подняв прокуренный палец. – Дома ешь! Женат?

– Никак нет.

– Вот видишь! Заведи семью, остепенись и ешь дома, суп из кастрюли. И желудок, и морда целее будут! Невеста есть?

– Тоже нет.

– Могу найти, – деловито предложил Зимов, мгновенно переключаясь. – У меня у старого друга во Владивостоке такая дочка выросла… Кровь с молоком!

– Во Владивостоке⁈ – я аж поперхнулся от такого географического масштаба.

– Для настоящей любви нет преград и расстояний! – отчеканил он. – Хочешь, прямо сегодня попрошу его фотокарточку прислать?

– Спасибо, не надо, – торопливо открестился я, лишь бы как‑то отбиться от этого внезапного генеральского сватовства. И тут же ухватился за спасительную соломинку: – Я тут вспомнил… есть у меня один вариант для женитьбы.

– Кто такая? – тут же насторожился Зимов.

– Екатерина… Бывшая сокурсница.

– Екатерина. Хорошее имя, – Зимов важно кивнул, оценив мой выбор. – Одобряю. Но левую корочку я тебе всё равно делать не буду. Работаешь у меня юрисконсультом – так в удостоверении и напишем: юрисконсульт!

Что делать с этим упертым генералом, я не знал. У него бюрократия, уставы и правила были буквально на подкорке зашиты. Но мне‑то позарез нужна была «броня»! А юрисконсульт… ну какая это броня в девяносто втором? Для уличной пехоты и продажных ментов это смех один, а не должность.

Я решил сменить тактику и пойти в атаку на фланг его логики.

– Ну, давайте тогда напишем… Заместитель начальника по обороту спецсредств? Звучит?

– Ишь чего захотел! – фыркнул Зимов. – У меня зам уже есть. Настоящий. В звании полковника, между прочим!

– О! Идея! – меня понесло, и я решил поднять ставки до небес. – А давайте мне какое‑нибудь воинское звание еще присвоим? Для солидности!

У генерала от такой наглости чуть пар из ушей не пошел. Так он на меня орал впервые в жизни. Лицо его побагровело, он грохнул пудовым кулаком по столу.

– Да ты что, Маньков⁈ Совсем поехал, что ли⁈ Звание это… это же свято! Его заслужить надо, кровью и потом отдавая Родине долг! С какого, простите, хрена, я должен тебе просто так погоны давать⁈ Да и нет у меня таких полномочий, я тебе не министр обороны!

– А у ваших друзей, с которыми вы в баню ходите… – осторожно закинул я удочку, – наверное, есть такие полномочия? Ну согласитесь, Юрий Иванович, «капитан Маньков» – звучит же?

– Ка‑а‑апитан⁈ – взвыл Зимов. – Ты себя вообще видел со стороны, а, Маньков⁈ Где ты, и где – капитан⁈ Капитан – это человек, который ротой командует! Сотней вооруженных бойцов! Олег, ты вообще знаешь, что такое рота⁈

– Не совсем, – честно признался я.

– Рота, Маньков, это мать ее тактическая единица! Это не твоя шарашкина контора с ксероксом! Это больше сотни лбов, которых мамка только вчера от сиськи оторвала, а сегодня Родина им дала в руки боевое оружие! Сто десять рыл личного состава! И каждое это рыло нужно накормить, одеть, обуть, заставить ходить строем и отучить пить тормозную жидкость!

– Я понимаю, ответственность… – попытался вставить я.

– Ни хрена ты не понимаешь! Это три мотострелковых взвода! Плюс гранатометчики! Плюс пулеметный расчет! У тебя в подчинении БМП! Это же огневая мощь, силища! А еще, Маньков, рота – это когда у тебя в один день первый боец ногу до кости натер, потому что портянки мотать не умеет, второй в самоволку за самогоном сбежал, третий триппер у вокзальной шлюхи подцепил, а четвертый, сука, штык‑нож пролюбил! И за каждого из этих сказочных долбодятлов капитан отвечает своей собственной головой и свободой перед трибуналом! А ты мне тут – капитан Маньков! Понял теперь, Олег, что такое рота⁈ – рыкнул он, наконец выдохнувшись.

– Проникся. Осознал, – я примирительно поднял руки, признавая безоговорочную капитуляцию на этом фронте. – Воинские звания не трогаем. Святое. Ну давайте тогда хотя бы напишем в удостоверении, что я… Старший инспектор по особым поручениям?

– По каким еще, к лешему, поручениям⁈ – Зимов подозрительно сдвинул брови.

– Говорю же – по особым!

– Особистов всю жизнь презирал, – с отвращением выплюнул генерал. – И ты, значит, в особисты хочешь?

– Нет, не хочу, – я лихорадочно перебирал в уме варианты прямо на скаку, понимая, что еще пара секунд, и уставший от моей наглости генерал просто вышвырнет меня за дверь. – Давайте тогда назовем… Начальник отдела внутреннего контроля и безопасности!

Я сделал паузу, давая словам повиснуть в прокуренном воздухе. Расчет был тонкий и бил точно в цель. «Внутренний контроль» – это прямая аналогия со службой собственной безопасности. Низовые менты и всякие обнаглевшие дяди Миши боятся таких людей на генетическом уровне, до дрожи в коленках. Потому что работа «внутренних» – выявлять оборотней и сажать своих же. Любой участковый или сержант ППС, мельком увидев такую формулировку в солидной красной корочке, подсознательно решит, что я – птица из какой‑то очень серьезной ССБ, с которой лучше не связываться.

Генерал замер. Он задумчиво пожевал губами, медленно, с расстановкой катая на языке новые, непривычные слова.

– Начальник… отдела… контроля… – Зимов поднял на меня тяжелый взгляд. – Какой еще безопасности, Маньков? От кого мы тут внутри ДОСААФ обороняться собрались? От завхоза с его швабрами?

– Правовой безопасности, в том числе! – не моргнув глазом парировал я. – Юрий Иванович, ну согласитесь – звучит же? Грозно, масштабно!

– Звучит как вообще непонятная хрень, – честно припечатал старый вояка.

– Так в этом и есть весь смысл! – радостно подхватил я, понимая, что дожал его. – Чем непонятнее, тем страшнее! У нас люди бумажек с длинными названиями боятся больше, чем пистолета. Никто лишних вопросов задавать не рискнет. Можно такое вписать?

Зимов еще несколько секунд сверлил меня взглядом, в котором раздражение боролось со смехом, а потом обреченно махнул рукой, сдаваясь.