«Судя по его поведению, демон находится под его полным контролем, — сухо отозвалась Миа. — В движениях нет суеты, речь ровная, осмысленная, всплесков нашей магии нет. Это говорит не только о хорошем экранировании и выдержке, но и о том, что-либо у них симбиоз, либо воля Высшего полностью подавлена. С его рангом это вполне возможно. Так что, повторяю — причин для беспокойства нет. А касательно использования заёмной силы, ну кто из нас не без греха, да?».

Посыл был предельно понятен.

В свете новой информации, мне следовало ещё раз всё хорошенечко обдумать. То, что говорит Миа, конечно, логично, но после многочисленных подстав от хвостатой, её слова нужно тщательно пропускать через фильтр здравого смысла.

Совершенно ненадёжный товарищ, которая совсем не товарищ, Миагозра вполне способна подавать правду искажённым образом, тщательно заворачивая зёрна истины в кучу бесполезной шелухи. Не договорить, исказить, сделать паузу не там… В словесных баталиях эта ушлая дама была профи.

В принципе, всё, что мне было нужно, я уже выяснил, так что оставив менталиста под наблюдением Винсента, я решил отправиться на прогулку по территории, благо погода располагала. Тишина и отсутствие людей, которым вечно от тебя что-то требовалось — лучшие условия для одиночного мозгового штурма.

Но лишь взявшись за ручку входной двери, я в последний момент услышал сзади дробный топот, а через мгновение меня чуть не снесло с ног.

— Андер, — мёртвой хваткой вцепившись в мою рубашку, моя младшая сестра, сделав страшные глаза, горячо зашептала. — Братик, миленький, спрячь меня. Только быстрее, а то если Усатый меня догонит, снова накажет. Я не хочу.

— Накажет? — переспросил я, скорее по инерции, пока не понимая, откуда здесь взялось это непоседливое чудо. — Очень интересно. И каким это образом?

— Конечно, накажет, — с готовностью закивала Ника. — Он знаешь какой строгий. У-у-у-у! Опять заставит писать эти дурацкие закорючки-штучки, а я не хочу! — она даже ножкой топнула в порыве эмоций. — А у меня рука потом после них болит, и от чернил долго не отмывается. Я же не прислуга с грязными пальцами ходить. Я — баронесса. Ну, пожалуйста, Андер. Ну что тебе стоит? Ты же главный. С тобой Усатый спорить не будет.

С преогромным трудом я сохранил серьёзное выражение лица, чтобы не заржать от комичности ситуации. Всё было предельно ясно. Эта мелкая «баронесса» просто смылась с занятий. И судя по её отчаянному желанию схорониться от бдительного строгого ока Усатого, на очереди сейчас была каллиграфия, которую моя младшая сестра, никогда не отличавшаяся усидчивостью, невзлюбила с самого первого занятия.

Обладатель щегольских усов с аккуратно завитыми кончиками, он же преподаватель начального курса обязательных дисциплин — Яков Робер, был с самого начала окрещён Никой Усатым.

И если изначально был какой-то шанс, что моя младшая сестра сменит гнев на милость и перестанет его так называть, то после введения девочки в основы искусства вычурного письма, надежда истаяла, как туман. Прозвище прилипло намертво и отныне всегда произносилось с акцентом на единственный свистящий звук и с максимальным отвращением.

— Помнится мне, солнце, что кто-то обещал больше не пропускать занятия. Не помнишь, кто бы это мог быть?

По абсолютно честным глазам девчушки было сразу понятно — не помнит и вспоминать совершенно не собирается.

— Хорошо, — сделав вид, что задумался, я приобнял сестру, чтобы она не увидела наш театр пантомимы с возмущённым Робером, как раз показавшимся на лестнице.

Весь его вид выражал праведное возмущение, но подходить он не стал, тут же исчезнув с нашего поля зрения, поняв о чём я ему сигнализировал. Не сомневаюсь, что своё «фи» он мне обязательно выскажет, но это будет потом. А пока — следовало уделить внимание этой маленькой разбойнице, раз уже она умудрилась спланировать и осуществить свой дерзкий побег.

— Давай с тобой договоримся, Ника. Мы сейчас идём на прогулку, потом — ты отправляешься на обед, а потом — ты всё равно вернёшься на занятие. Договорились?

— Не хочу! — тут же надула губы она, а глаза моментально заблестели. — Не хочу заниматься.

— Ну, как знаешь, — я пожал плечами. — Тогда нам остаётся дождаться господина Робера. Думаю, он догадается, где тебя искать. Я вот, например, никуда не спешу, — демонстративно сложив руки на груди, я замер, разглядывая потолок.

Переминалась с ноги на ногу Ника недолго.

— Хорошо, — хмуро сдалась она. — Но, только после обеда.

— Ну вот и договорились, — улыбнулся я, толкнув дверь. — Тогда пойдём. Расскажешь, почему тебе так не нравится каллиграфия.

Сделав несколько кругов по территории родового особняка, полюбовавшись на восстановленные цветочные клумбы, мы решили присесть в небольшой, но уютной беседке.

Ника тараторила без умолка, вываливая абсолютно все новости, которые, по её мнению, должны были меня заинтересовать, а я, размышляя о своём, старательно делал вид, что слушаю её.

Ненавистная каллиграфия; господин Робер со своим строгим подходом; любимое голубое платье, из которого она скоро вырастет, и ей нечего будет надевать, чтобы оставаться такой же красивой; Аурита, постоянно находящая отговорки, чтобы не играть с ней в куклы и другие игры… Информации было много, и, как это бывает у настоящих «баронесс» её возраста, подавался этот словесный поток исключительно вперемешку, с обязательным перескакиванием с темы на тему каждые пятнадцать секунд.

Слушая всё это, меня не покидала мысль, что я упускаю какую-то мелочь. И если к методам Якова Робера у меня претензий не было, то вот по поводу Ауриты, которая резко перестала играть с сестрой, возникли некие сомнения.

Насколько подсказывала мне память прежнего владельца, Аурита, хоть и испытывающая не самые тёплые чувства к Андеру, с младшей сестрой была очень дружна. Вернее, «дружна» — это совсем не то слово. Она любила Нику и никогда не отказывалась провести с ней своё свободное время.

— Ника, а почему ты считаешь, что она не хочет с тобой играть? — осторожно поинтересовался я. — Может она просто устаёт? Ты же сама говоришь, что занятия с преподавателями очень утомляют. Каллиграфия еще эта…

— Ага, устаёт, как же., — недовольно пробурчала сестра. — На коммуникатор у неё время всегда есть. А не меня теперь нет.

«Неожиданно, — хмыкнула Миа. — Какой ты заботливый старший брат, оказывается. А так сразу и не скажешь. Ну и дарил бы уже обоим сестрам гаджеты, что ж ты так?».

— Ну теперь понятно, — внешне спокойно произнёс я, хотя самого прошиб холодный пот. — И что? Она тебе его никогда не даёт?

— Вообще никогда, — тут же сдала сестру Ника. — Сама играет постоянно, а мне говорит, что я ещё маленькая. А ты правда и мне подаришь такой, когда мне исполнится шесть лет? Аурита так мне сказала, хоть мы и договорились, что это тайна. Уже чуть-чуть осталось до моего дня рождения. Только я не хочу такой, как у неё. Он чёрный и совсем некрасивый. Я хочу синий. Такой, как цвет платья.

— На твой день рождения я обязательно придумаю что-то особенное, — туманно пообещал я.

Говорить, что я не собираюсь дарить ребёнку гаджет, который в её возрасте ей абсолютно не нужен, я, естественно, не собирался. А вот под определение «что-то придумаю» можно подогнать любой сюрприз, который гарантировано отвлечёт девочку от этой навязчивой идеи.

«Остановите мой ор, — ядовито хохотнула Миагозра. — Вот это я понимаю — настоящий разведчик. Сосредоточившись на выявлении и купировании внешней угрозы, мы проморгали крота в собственной семье. Чернов, да ты в моих глазах вовек от этого позора не отмоешься».

«Ты всё сказала? — огрызнулся я, понимая, что демоница права. — Возможно, всё не так и страшно, как ты себе уже накрутила».

«Ты сам-то себе веришь? — рассмеялась Миа. — Я чувствую все твои эмоции, милый. И в них сейчас преобладает шок от услышанного. Нет, если ты мне сейчас сможешь подкинуть нормальную версию, согласно которой у десятилетнего ребёнка появился дорогостоящий гаджет с ментальной привязкой, то я с удовольствием тебя послушаю. Но что-то мне подсказывает, что ничего вразумительного ты сейчас сказать не сможешь».