— Продолжай, — процедил побагровевший Бертольд.

— Второе, — я загнул следующий палец. — Я сижу с вами не в одном из кабинетов Корпуса, а здесь, на какой-то из конспиративных квартир, распивая кофе, который вы, каким-то чудом, умудрились испортить, несмотря на помощь довольно дорогой кофемашины. Следовательно, вопросы у вас возникли, мягко говоря, далеко не служебные. Там бы нам поговорить не дали.

«Ты бы не перегибал. А то он уже и так будто свеклой обмазанный».

— Третье: у моего отца могло находиться что-то, что очень нужно вам. Возможно, его внезапная смерть помешала что-то вам вернуть. Что-то очень ценное для вас, святой отец.

Я видел, что все мои ответы угодили в цель, буквально, ошеломив Бертольда. Он явно не ожидал такой отповеди от пацана.

— Ну так что? — хмыкнул я. — Будем дальше расшаркиваться, или вы мне озвучите реальную причину нашей встречи?

Улыбка инквизитора сползла, оставив задумчивое выражение лица. Будто он размышлял: сразу меня грохнуть и тихо прикопать, или же продолжить беседу, но уже более предметную?

— Я не буду напоминать тебе значение слова «конфиденциальность», Ваша светлость. Ты очень грубо описал наши отношения с вашим отцом. Но, при этом — поразительно точно, — инквизитор вперил в меня тяжёлый взгляд. — У Норта действительно осталась вещь, которая принадлежит мне. И если она внезапно найдётся и сменит владельца, всем станет намного спокойнее. И я сейчас не угрожаю. Это просто дружеское предупреждение, Андер.

— Что это за вещь? — я откинулся на мягкую спинку дивана.

— Кристалл синего цвета. Очень похожий на сосульку. Видел что-то подобное? — Бертольд наклонился вперёд, не отводя от меня пронзительного взгляда.

«Опа! А скажи ему, — рассмеялась Миагозра. — Скажи! Думаю, он весьма изумится, когда узнает, кого в этот мир притащил этот кристалл, который он ещё наивно надеется найти. Уверена, что настоящего его предназначения он так и не знает».

Возможно.

А вот откуда его знал Норт он Сворт, являлось ещё одной загадкой, на которую старый барон уже никогда не ответит.

«Кстати, дорогой, я уже могу начать расщеплять на атомы ту гадость, которую ты вылакал вместе с кофе? — небрежно спросила Миа. — Ну так, чисто для того, чтобы ты не начал вываливать ему всю правду-матку, начиная с операции в Камбодже? Вот он охренеет».

«Ценю твой юмор, дорогая. Да, конечно, уже можешь. Как и договаривались ранее. Про Камбоджу, думаю, ему знать ничего не нужно».

У меня было предположение, что святой отец изначально не станет играть честно. А когда Миа сказала, что её возможностей хватит, чтобы устранить даже последствия сильнейших ядов, если меня вдруг захотят отравить, я попросил её следить за моим состоянием. Поэтому и спокойно согласился выпить кофе в этом доме.

Прискорбно, конечно, что я оказался прав, но моральную ответственность с меня это уже снимало. Грязная игра непременно порождает способы противодействия ещё грязнее. Так что, святой отец, без обид теперь.

— Нет, — уверенно качнул головой я. — Пока ничего такого мне не попадалось.

— Пока? — уцепился за оговорку Бертольд.

— Ну вы же не думаете, что после смерти отца я принялся переворачивать весь дом в поисках сокровищ? — удивился я. — Разумеется, если я найду в поместье что-то подобное, то непременно поставлю вас в известность. Отец, знаете ли, не оставил после себя подробного каталога ценных вещей и их местонахождения. Да и, помимо поиска несуществующих сокровищ, у меня, как у Главы Рода, полно других дел. К тому же, вы не ответили на второй вопрос, святой отец. Что получал отец от вашего с ним… сотрудничества?

Несколько секунд Бертольд продолжал сверлить меня взглядом, после чего нехотя процедил:

— Десять процентов от стоимости.

«Лжёт, — тут же сдала его Миа, хотя я и сам это видел. — У него вспотели ладошки, как у первоклассника, у которого отец спросил курит ли он».

— Понятно, — хмыкнув, я поднялся с дивана. — Я вас услышал, господин Бертольд, — я намеренно не обратился к нему, как того требовал его сан. — Обещаю, если что-то подобное отыщется, вы первый, кто об этом узнает.

— Я надеюсь, — почти с угрозой произнёс он. — Если что, можешь мне звонить в любое время суток. И на будущее, Андер… Не вздумай со мной играть.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Хорошо, — он заметно расслабился. — И вот ещё что, — поднявшись с кресла, он прошёлся к барной стойке.

Вернувшись, он протянул мне конверт из плотной бумаги.

— Это тебе, — его голос снова стал прежним — мягким, почти отеческим.

— Что это? — приняв конверт, я не спешил в него заглядывать.

— Послезавтра состоится малый приём у канцлера. Это именное приглашение. И я настоятельно рекомендую его не игнорировать. Канцлер — человек обидчивый.

Признаю, Бертольд смог меня ошарашить. Я ожидал чего угодно: повестки в Корпус, чека, письма, но никак не приглашения на приём.

— Хорошо, я понял.

В голове в это время крутилось множество мыслей. Чёртовому инквизитору удалось выбить меня из колеи простым куском бумаги. И самое скверное — он это прекрасно понял, иначе от чего его лицо сейчас лоснилось сытым довольством?

— Приятно было пообщаться, святой отец, — Бертольд был любезен настолько, что проводил меня аж до входной двери дома, на этот раз потрудившись спуститься на первый этаж. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет плодотворным, — улыбнулся я, видя, как от перспектив такого «сотрудничества» его прямо передёрнуло. — И да, — обернулся я. — Не добавляйте больше в кофе тот дрянной сироп. Он ещё хуже, чем кофе.

«А вот теперь пухлика проняло», — довольно промурлыкала демоница, но я её уже не слушал.

Выйдя за ворота, я подал знак, и возле меня тут же материализовались «Призраки».

— Домой, ребята.

Весь обратный путь к поместью я пытался понять, в какую историю я снова умудрился вляпаться. Изредка посматривая из-за затемнённого окна на мелькающие огни вечернего города, попытался расслабиться и хоть как-то структурировать новые вводные, а то мои мысли были уже похожи на разозлённых ос, покой гнезда которых совсем невежливо потревожили.

Вот какое отношение отец Бертольд вообще имеет к приёму канцлера, и почему инквизитор сейчас выступил в роли обычного курьера? Что за фигура этот загадочный канцлер, и зачем я понадобился ему на приёме? Нет, причины я, как раз-то, и понимаю, просто не могу взять в толк, к чему такая срочность.

Может, я просто упускаю момент с этим проклятым осколком, которого уже давно нет и который так нужен Бертольду? Может, приглашение — просто способ сместить фокус?

«Да, конечно, — фыркнула Миагозра. — Инквизитор прямо спал и видел, как же сместить фокус двенадцатилетнего пацана, чтобы тот не думал об осколке. Скажи спасибо, что он тебе за артефакт не предложил две сладкие ваты и петушок на палочке, хотя мог. И да, ты упускаешь очень важный момент, что приглашение на приём — именное. Нужно объяснять, что это означает, или сам догадаешься? Вряд ли Бертольд подошёл к распорядителю вечера и попросил вписать туда тебя. Чтоб ты понимал, списки присутствующих на подобных мероприятиях, особенно если это первые лица государства, утверждаются лично хозяевами!».

Как ни странно, но память этого тела тут же подкинула мне нужную информацию, легко сняв вопрос. Оказывается, на приёмы, которые устраивает аристократия, без приглашения, действительно, никак не попасть. Нельзя просто приехать и войти, даже имея титул, если это не предусмотрено протоколом проведения мероприятия и не регламентируется точным списком гостей. Подобные вещи были столь же обыденны в этом мире, как в моём — знание о том, что на первичный приём к терапевту можно попасть только через регистратуру поликлиники.

Приглашения существовали двух видов: именные, какой мне и вручил инквизитор, и обычные, куда обладатель оного мог вписать абсолютно любое имя. Даже не своё.

Именное приглашение, разумеется, имело наивысший приоритет и дозволяло взять с собой на мероприятие ещё одну персону, по умолчанию, в отличие от обычного приглашения, распространяющееся исключительно на вписанную в него особу.