«Они что, прям с парковки бухать начинают? — неодобрительно заметила Миа, но дрогнувший голос выдал её нервоз. — Быдло-с».

Машина пёрла боком, выдерживая идеальную дугу вокруг этого пафосного фонтана. Колёса визжали, резина горела, оставляя жирные чёрные полосы на безупречном асфальте канцлера.

Ничего, отмоют.

Чтобы удержать корпус авто от ненужного разворота, приходилось работать рулём в сторону заноса. И хоть техника перехвата была мне не знакома, память Йоко справлялась отлично. Руки в узел не заплетались.

— Газу! Ещё! Давай, родной! — рыкнул я, одновременно получая удовольствие от контроля над этим бешеным зверем.

Надо держать обороты, чтобы колеса продолжали рисовать асфальт, не позволяя машине поймать зацеп и улететь в застывшую толпу.

— Н-на!

Я плавно сбросил газ и резко вывернул руль. «Араши» выровнялся и заскользил прямо, после чего качнулся хищным носом вперёд и замер недалеко от парадного входа в поместье канцлера.

Двигатель глухо рыкнул и затих.

'Этот День Победы порохом пропах,

Это праздник с сединою на висках,

Это радость со слезами на глазах.

День Победы, День Победы, День Победы!'.

Отпустив руль, я тихонько сполз по сидению, принимая свою форму, непонятно чему улыбаясь. Сердце стучало, но восторг окончательно затопил сознание.

«Ты меня извини, но я не могу промолчать, — выдохнула демоница. — Ты наглухо отбитый придурок, Андрей! Другого определения у меня для тебя нет!».

Нажав на кнопку громкости, я выключил аудиосистему и коснулся сенсора открытия дверей. Дверь-ножницы плавно взмыла вверх, и моя нога ступила на парковку, где сейчас повисла мёртвая, практически звенящая тишина и шлейф сгоревшей резины.

«Картина маслом», как сказал бы персонаж моего любимого сериала.

Я невозмутимо поправил манжеты, прокрутив запонки до идеального, по своему мнению, расположения и, будто не замечая ошарашенных взглядов, снял с локтя несуществующую соринку. Взглянув на шикарный особняк, удовлетворённо кивнул, как человек, который прибыл туда, куда и планировал.

Нажал кнопку на брелке я уже навпавляясь к главному входу. На шелест закрывающейся двери даже не обернулся.

По правую сторону застыла ещё одна дама лет тридцати, с недонесённым бокалом к открытому рту, забывшая, что движение можно и продолжить. Пожалуй, раззявленный, а по другому здесь и не сказать, рот на светском приёме сойдёт за грубое нарушение правил приличия.

«Ну не знаю, — ухмыльнулась демоница. — Как по мне, пока все проигрывают „дрифту“ с разгромным счётом».

Пара пожилых аристократов, до этого беседовавших у края аллеи, переглянулась с таким выражением, будто усомнились в реальности происходящего.

Вежливо кивнув им, я поднялся по ступенькам. У входа стоял молодой слуга — паренёк лет двадцати с совершенно потерянным взглядом.

Подойдя к нему, я аккуратно положил ключ-брелок на поднос рядом с бокалами чего-то шипучего и алкогольного.

— Будьте добры, — произнёс я максимально вежливо. — Припаркуйте, мою ласточку, пожалуйста, на положенное место. Только осторожнее, она норовистая.

Слуга кивнул и взял ключи, но было заметно, что сделал он это механически. Как человек у которого сработал хватательный рефлекс без пробуксовки головного мозга.

— П-простите? — выдавил он.

— Прощаю, — спокойно кивнул я. — Хорошего вам вечера.

Кивнув ему, я зашагал к дверям, оставив его дальше скрипеть мозгами.

«А ты не боишься, что с автомобилем что-то сделают? — поинтересовалась демоница. — Глупая затея отдать ключи первому встречному. Идиотский поступок без смысловой нагрузки».

«Ну не скажи, — парировал я. — Во-первых, репутация канцлера дороже любого „Зонала“. Пусть даже он и „араши“. Так что здесь за ней точно присмотрят. А во-вторых — я ненавязчиво дал понять, что имею права приказывать, не самоутверждаясь за счёт слуг».

«Я всё ещё не понимаю, как тебя до сих пор не грохнули, — вздохнула демоница. — Ты же просто заноза в заднице».

«Когда-то грохнули. Но не за это, поверь. А так — это просто везение, милая. Ну и твои молитвы, конечно».

Раскланялся я и с молодой парочкой, бросившей в мою сторону странные взгляды. Сделал это коротко, вежливо, с той степенью уважения, которая ни к чему не обязывает. Те ответили. Тоже, видимо, машинально, но уже с закрытыми ртами.

Перед тем, как открыть дверь и окунуться в мир живой музыки, снобизма и выставки значимости, мой тонкий слух уловил шелест дверей «Зонал-араши».

Улыбнувшись своим мыслям, я без спешки достал конверт с пригласительным, протянул его пожилому швейцару и, не дожидаясь его реакции, сам толкнул дверь, вложив немного заёмной силы.

Пора было посмотреть на этот высший серпентарий.

«И как? Нравится? — поддела меня Миагозра, примерно на пятнадцатой минуте моего нахождения здесь. — А я предупреждала, что эта выходка тебе выйдет так, как ты сюда заехал! Боком!».

Атмосфера, на первый взгляд, была комфортной. Живые цветы, запах дорогого табака, кожи, парфюмов. Смешиваясь, эта композиция образовывала тонкий шлейф, подделать который невозможно. И одна дешёвая нота моментально бы разрушила всю идиллию.

«Хорошо, что сюда не доносится запах палёной резины, — Миа и не собиралась останавливаться, продолжая выедать мне мозг чайной ложечкой. — Андрей, ну вот скажи, что на тебя нашло? Зачем это? К чему был этот тупой демарш? Ну тебе же не двенадцать лет!».

«Вот видишь? — я сдержанно улыбнулся. — Если так отреагировала ты, представь, какие чувства испытывают остальные?».

«Слушай сюда, шахматист недоделанный! — натурально взбеленилась Миагозра. — Как же меня бесит, когда совершая ошибки, ты не хочешь их признавать, выворачивая всё так, будто это было запланировано! Это вон им иди рассказывай! Ты со своей детской выходкой просто облажался! Сел в лужу! И я это знаю! И ты это прекрасно знаешь!».

«Прежде, чем ты продолжишь, проецировать на меня свои домыслы, предлагаю тебе игру, дорогая. Назовём её „Три вопроса“. Суть проста: я задаю вопрос, ты — отвечаешь. И так три раза. Потом ты мне задаёшь столько же. Если после этого у тебя появляется понимание ситуации — я выиграл. Если нет — я признаю свою ошибку. Согласна? Всё равно, мы пока свободны!».

И это было так.

За это время, ко мне так никто и не подошёл. Не знаю, как здесь принято и стоит ли начинать переживать, но откровенного негатива я пока не поймал.

В зале было больше любопытства и показного осуждения. Причём странного. Одни смотрели так, будто увидели деревенского дурачка. Другие — с плохо скрываемым интересом. А вот третьи старательно делали вид, что вообще ничего не произошло.

«Ты сам напросился, дорогой, — демоница приняла вызов. — Жду вопросов»'.

В этот момент меня перебили.

— Ваша светлость, — тихо окликнул меня знакомый голос. — Прошу, угощайтесь.

Признаю, я был удивлён, увидев того самого парнишку, которому я отдал ключи. Он, учтиво поклонился, предлагая мне взять с подноса бокал, наполненный рубиновой жидкостью.

— Не сочтите за оскорбление, но здесь — гранатовый сок, — покраснев, твёрдо произнёс официант. — Если не по душе гранатовый, могу заменить на вишнёвый. Или на любой другой на ваш выбор.

«Ну вот и изящный укол, — зло расхохоталась Миагозра. — Весьма тонкий, хочу заметить. Не хочешь спросить, кто ему приказал это сделать? Он бы просто не посмел проявить инициативу».

— Вы не представляете, как вы вовремя, — улыбнулся я, взяв бокал. — Представляете, здесь не оказалось ни одного безалкогольного подноса. Примите мою искреннюю благодарность. И я бы попросил, следующий бокал апельсинового, если имеется.

— Д-да, конечно, ваша светлость, — облегчённо выдохнул парень. — Конечно же есть. Сегодня я в вашем полном распоряжении.