— Секунданты! — нахмурился распорядитель. Услышанное немного осложняло масштаб мероприятия. — Прошу подойти ко мне для уточнения условий.

— Сколько же от тебя проблем, — напоследок прошипел он Фарен, прежде чем двинуться к месту обсуждения.

Дебаты заняли примерно три-четыре минуты, но я был уверен, что Ширан продавит решение, которое мне было нужно. Хоть он и был моим врагом, с которым у меня вроде как перемирие силами Люциуса, но это ровным счётом ничего не означало.

Когда дело заходило о вопросах, связанных с дворянской честью или вековыми постулатами аристократии, он умел отделять личное от общего. За это его стоило уважать.

Наконец нас пригласили к барьеру, после того как секунданты вернулись и им было отведено примерно полминуты, чтобы вразумить спорщиков.

И если крепыш что-то отчаянно втолковывал Артемию, то дядя просто молча смотрел на меня. Оценивающе так.

— Последний шанс отступить, — наконец тихо произнёс Ширан, так, чтобы слышал только я. — Тебе двенадцать лет, никто не осудит. Ты правда делаешь огромную глупость и наживаешь себе смертельных врагов. Тебе так нужна смерть этого… аристократа?

Пауза перед подбором определения для Артемия оказалась красноречивее всяких оскорблений.

— А вас это, оказывается, волнует, — я удивлённо взглянул на него. — Не ожидал.

— Меня волнует репутация рода он Фарен, — отрезал он холодно. — Твоя смерть в доме канцлера станет пятном на всей семье, включая тех, кто к тебе никакого отношения не имеет.

— Тогда вам стоит поболеть за меня, дядюшка, — я улыбнулся, отсалютовав шпагой. — Теперь это и в ваших интересах. Кстати, а на подобных мероприятиях есть тотализатор? Может, поставите на меня? Только деньги пополам, а то я знаю ваши хваткие способности!

— В моих интересах было сегодня решить несколько очень важных вопросов, пока ты не пришёл и всё, как обычно, не сломал своими шутовскими выходками! — процедил с яростью Ширан. — Искренне надеюсь, что сегодня ты, наконец-то, сдохнешь.

— Я бы на это не рассчитывал, — рассмеялся я, абсолютно не обидевшись. — «Импульс» вы назад не получите, как бы вам того ни хотелось.

Отойдя на исходную позицию, я взглянул на Артемия, который уже успел сбросить пиджак, оставшись в одной рубашке.

Распорядитель поднял руку, дожидаясь, пока оба секунданта подтвердят готовность своих подопечных.

— Дуэль между бароном он Скалле и бароном он Свортом, — произнёс он громко, чтобы услышали все собравшиеся, — начинается! Бой, господа!

В следующее мгновение густой воздух над лужайкой взорвался звоном стали.

На долю секунды мир вокруг застыл в стоп-кадре. Глаз невольно зацепился за лица секундантов: нахмуренные, с долей мрачного торжества. Видимо, уже решили, что я списан со счетов.

Не спорю, для большинства присутствующих всё так и выглядело. Но, не для всех.

Бледное, но решительное лицо самого Артемия было сложно идентифицировать на присутствие каких-либо эмоций. Сосредоточенность, вот, пожалуй, и всё, что я мог сказать. И это уже наводило на неприятные мысли, что он Скалле, в отличие от своих недалёких друзей, и не думал расслабляться.

Наоборот, он воспринял всё серьёзно, несмотря на то, что у барьера находился ребёнок.

А потом Артемий рванулся вперёд, вложив в первый выпад всю злость.

«Не думала, что он так расстроится из-за запонки», — хмыкнула Миа.

«Не отвлекай!», — рыкнул я

Тело среагировало само, шагнув в сторону с той плавностью, которую я никогда прежде за собой не замечал. Каждая мышца, каждый сустав отозвался такой лёгкостью, будто сейчас мне было по плечу сграбастать чугунный радиатор и начать с ним кружиться в танце, будто это лёгкая невесомая партнёрша.

Клинок противника опасно прошелестел там, где мгновение назад была моя грудь. Шанс закончить всё одним ударом он Скалле только что профукал.

Я уже разворачивался, выбрасывая свой клинок снизу, чуть было не достав он Скалле.

«Не рви задницу, герой! — раздражённо бросила демоница. — Сначала привыкни, чтобы не получить травму, иначе это будет конец».

Артемий тут же отступил, удивлённо моргнув. По лицу пробежала тень недоверия, которую он тут же спрятал за очередной атакой, на этот раз более осторожной, с хитрым финтом в левую половину тела.

В этот раз мне пришлось парировать.

Металл коснулся металла с высоким мелодичным звоном, и от отдачи тут же заныло запястье.

Вот тут-то и случилась первая заминка, чуть не ставшая для меня фатальной. На одних рефлексах я чуть было не пустил в «штар» короткий импульс магической силы, чтобы на несколько сантиметров удлинить клинок.

Но тогда бы я не только достал предплечье он Скалле, но и подписал бы себе приговор.

«Идиота кусок! — Миа тоже почувствовала моё намерение, едва не раньше, чем я его оформил в мозге и ожидаемо взорвалась. — Сосредоточься! Работай резче!»'.

Зрители вокруг изначально издавали едва слышный гул. Кто-то присвистывал, кто-то даже откровенно скучал, будто не понимая, что они здесь делают и когда это закончится.

Но с каждой атакой, моей или Артемия, настроение зрителей менялось. Недоуменное перешёптывание сменилось почти абсолютной тишиной, где все, вместо быстрой ожидаемой развязки, наблюдали настоящий поединок равных. Даже несмотря на разные весовые категории.

Да, да, господа хорошие. Я тоже не просто покурить вышел.

Артемий тоже это почувствовал, и его глазах вспыхнуло раздражение вперемешку со злым азартом.

Он, наверное, привык побеждать легко и понятно, а тут какой-то мальчишка умудрялся не только уклоняться, но и контратаковать выпадами. Пусть неумелыми, но выверенными по времени с точностью, недоступной обычному ребёнку.

«Обычный ребёнок на берет в руки шпагу и не тащит взрослого мужика к барьеру, чтобы устроить бой до смерти! — прошипела Миагозра. — Соберись! — тут же шикнула она, когда ей показалось, что он Скалле вот-вот меня достанет».

— Ты специально тянешь время, щенок? — злобно прошипел Артемий, делая обманный выпад, который мне удалось считать. — Надеешься, что я устану?

Слова были брошены слишком тихо, для того, чтобы их слышали присутствующие, но слишком громко, чтобы можно было твёрдо утверждать, что их совсем никто не слышал.

— Берегите дыхание! — я резко с доворотом отбил его клинок в сторону, чувствуя, как рука начинает дрожать от напряжения. — А то нечем будет испускать предсмертный выдох.

Ответом послужил яростный рык и атака из серии быстрых уколов, чередующихся с широкими диагональными ударами, от которых я едва успевал уклоняться. Один из них всё же зацепил рукав, оставив тонкую красную полоску на предплечье.

Не критично, переживу.

— Вас так достали комары, барон? — заботливо поинтересовался я. — Не переживайте, очень скоро они вас перестанут донимать.

Неожиданная боль прострелила от локтя до плеча, а я невольно зашипел, отскакивая назад.

«Терпи, — коротко бросила Миа. — Царапина, не более. Регенерация сама всё сделает, но позже. И лучше не подставляйся!».

Самое паршивое было в том, что у тех возможностей, которыми меня одарила Миагозра на время дуэли, оказался один негативный момент. Боль я теперь чувствовал куда лучше, что сейчас и выяснилось. От простой царапины едва не выронил «штар».

На моментально выступившую на белом рукаве кровь толпа отреагировала громким вздохом. Ширан он Фарен, стоявший неподалёку с каменным лицом, лишь помрачнел, не позволяя эмоциям взять верх.

Артемий, как бойцовский пёс, лишь завидев кровь, тут же приободрился, решив, что перевес окончательно на его стороне.

Он Скалле ускорился, начав осыпать меня градом ударов, каждый из которых я парировал, или уклонялся, буквально на пределе, чувствуя, что далеко не безграничные резервы обычного человеческого тела, даже усиленного демонической коррекцией скоро покажут дно и придётся совсем туго.

«Долго так не протянем, — произнёс я внутренне, тяжело дыша. — Нужно что-то менять».