Мир немного качнулся перед глазами.

Секунданты сумели договориться где-то за три минуты. Один из них, крепыш который, даже подходил к Артемию, что-то ему тихо втолковывая. После яростного обмена репликами шёпотом, Артемий нехотя кивнул.

«Надеюсь, это будет свечной заводик».

— Приношу свои извинения, барон он Сворт, — процедил мой противник сквозь зубы. — Моё поведение было недостойным. Надеюсь, полученная компенсация, — это слово он выплюнул, — полностью вас удовлетворит.

— Ой, да разве же дело в деньгах, — легкомысленно отмахнулся. — Главное — уважение друг к другу. Вы достойно сражались, господин барон, спасибо. Именно поэтому я дарую вам жизнь, — произнёс я громко, чтобы услышали все собравшиеся.

«Какая же ты сука! — охнула Миагозра. — Старая опасная мстительная сука!».

'Это уже твоё тлетворное влияние, дорогая!

По толпе прокатился смешок, еще больше сгущая напряжение. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то одобрительно закивал, но это была лишь ширма для шока, которое вызвало моё заявление.

Все всё понимали.

По толпе прокатился одобрительный гул.

Милосердие, да ещё обставленное с изяществом, завёрнутое в форму издевательства, к которому никак нельзя было прикопаться, произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем банальное убийство.

Убить проигравшего мог любой дурак, а вот размазать публично, признав при этом достоинства противника — было куда тоньше. И интереснее.

— Ты же понимаешь, что тебя за это сожрут? — ровно произнёс Ширан, вовремя подхвативший меня под руку, заметив, что меня снова мотнуло в сторону.

«Врубай регенерацию, Миа».

«Не сегодня, — вздохнула демоница в моём сознании. — Нельзя».

— Подавятся.

Мир начал стремительно темнеть по краям, но я продолжал цепляться за него всеми силами.

В голове некстати возникла дурацкая считалочка, которая звучала, почему-то, голосом Камилы он Фарен:

'В чаще леса, в тишине,

Цифры жили при луне.

Девять — самый главный гном,

Восемь — строит новый дом,

Три — играет на трубе,

Два — печёт пирог в котле…'.

Последнее, что я запомнил, был встревоженный голос Ширана, выкрикивающий что-то насчёт целителя, и тихий, почти нежный шёпот Миагозры где-то на самой границе сознания.

«Держись. Я тебя не для того вытаскивала, чтобы ты сейчас подох от банальной царапины».

Обстановка в одной из комнат, где я очнулся, оказалась, не побоюсь этого слова, помпезной. Ну, а чего я ожидал?

Я сидел в кресле, стараясь не морщиться от боли в боку, куда мне уже успели наложить временную повязку, и наблюдал, как за окном постепенно рассеивается ночная тьма, уступая место серому предрассветному сумраку.

Значит, провалялся я здесь до самого утра.

«Ширан ушёл несколько часов назад, — заметила Миа с ноткой уважения, которую от неё редко доводилось слышать. — Целитель был вызван благодаря его стараниям. Как не крути, но я бы извинилась за некоторые слова. Мужик не стал размениваться на банальную месть. Организовал всё на должном».

— Разберёмся, — я потрогал бок, боль в котором непрерывно пульсировала. — С ним разговор будет отдельный.

Проверив коммуникатор, убедился, что кроме сообщения от Винсента, никому я не понадобился. Коротко отстучав ему ответ, дав необходимые указания, я положил девайс на стол.

Ни звонков ни сообщений от Ширана не было. У Миа, о чём там договорились секунданты, было спрашивать тоже бесполезно. Она знала ровно столько, сколько и я.

«Ты бы не о прибыли думал, — проворчала Миа. — Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее будут. Откат ещё никто не отменял. И это ещё был не он, если ты об этом хотел спросить».

— Спасибо за предупреждение, — мрачно откликнулся я, делая осторожный глоток кофе, который несколько минут назад подал мне один из слуг по моей просьбе, заглянувший проверить состояние раненного.

Уверен, что канцлеру уже доложили, что я пришёл в себя.

Дверь открылась без стука, что уже само по себе было плохим знаком, поскольку персонал здесь был вышколен. Чего мне хотелось сейчас меньше всего, так это разговоров с равными. Трудно мыслить связно, когда ты не в лучшей форме.

На пороге возникла Инесса он Кранц, всё в том же строгом вечернем платье, будто время для неё остановилось, а картинка в окне врала мне, что утро вступало в свои права.

— Не помешаю?

— Судя по тому, что вы уже вошли, вопрос риторический, — заметил я, попытавшись подняться, но она махнула рукой, останавливая меня.

— Сидите, барон. Вы это заслужили, — она опустилась в кресло напротив, разглядывая меня изучающим взглядом. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо за беспокойство, маркиза. Давно так хорошо не высыпался, — чашку с кофе я брать не стал.

Руки еще подрагивали, а показывать свою слабость перед ней мне совсем не хотелось.

— Да уж, — она наклонила голову, взглянув на меня как-то по-новому. — Признаться, я недооценила степень вашей подготовки, господин он Сворт. Все думали, что представление выйдет забавным и кровавым, а получилось сделать лишь забавное. Но — весьма поучительное.

— Рад, что смог развлечь высшее общество, — сухо отозвался я. — Представление. Признаться, с такой трактовкой процесса по возвращению поруганной дворянской чести ещё сталкиваться не доводилось. Век живи — век учись.

— Не передёргивайте, — она улыбнулась уголками губ. — Вы прекрасно понимаете, что сделали вчера. Артемий он Скалле унижен публично, признал поражение перед свидетелями его же уровня. Такое не забывается годами. Так что, вы в фаворе отныне.

«У неё во фразе: „В глубокой заднице“ есть несколько ошибок, — процедила Миа. — И сейчас начинается самое интересное. Слушай внимательно, Андрей».

— Госпожа Инесса, — я отставил чашку в сторону. — У меня складывается закономерное впечатление, что наша дуэль была совсем не случайной. Разумеется, это всего лишь догадки ребёнка, — едко добавил я, — но с чего вы решили, что я должен радоваться таким несчастливым совпадениям? Назовите мне хоть одну причину для радости?

Она не стала ничего отрицать, лишь взяла небольшую паузу, будто оценивая, стоит ли продолжать разговор, перетёкший в совершенно другое русло.

— Возможно, некоторые совпадения не совсем случайны, — произнесла она спокойно. — Но доказать это невозможно, а обвинять голословно в обществе не принято, — она пожала плечами. — Так что, относитесь ко всему философски, господин барон.

Она тактично ушла от прямого ответа, но больше я вопрос повторять не стал. Это было бесполезно, поэтому я молча продолжал на неё смотреть, натянув на лицо вежливую улыбку.

— Я говорила и говорю вам честно не скрывая, что у меня давние счёты с семейством он Скалле, — Инесса подалась вперёд, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — А судьба порой преподносит удивительные подарки тем, кто умеет их замечать и отличается терпением. Артемий славился своей несдержанностью и заносчивостью с тех пор, как научился ходить. Так что, достаточно было лишь немного подтолкнуть события в нужном направлении. Причём, я к этому никакого отношения не имею, поскольку на приёме мы не перекинулись ни единым словом с ним. Он сам всё сделал.

«Ну давай, девочка, ты со мной ещё в честность поиграй», — внутренне поморщился я, считав подтекст.

Обычно люди начинают вдохновенно врать именно после фразы: «Я говорю вам честно».

И сейчас Инесса он Кранц допустила ошибку. Незначительную, но допустила.

«Она только что сдалась с потрохами, но так, что ты ничего с этим не сделаешь и не предъявишь, — мрачно заметила демоница. — Умна, змеюка».

— Зачем вам это? — спросил я прямо.

— Отчасти ради удовольствия, — призналась она, ничуть не смутившись. — Но также и потому, что мне интересны люди, способные принимать решения быстро и без лишних сантиментов. Вы, барон, оказались именно таким человеком. И я рада, что сейчас говорю с вами.