«Даже так? Почти НЛП? — блеснула познаниями Миагозра. — Кажется, я начинаю понимать, откуда тянутся истоки».
И я был с ней полностью солидарен.
НЛП — лишь растущее дитя, предлагающее весьма урезанные функции. А вот настоящие его родители — дворянская велеречивость, придворные интриги и, конечно же, политика. Зыбкое коварное болото, где мнения и настроения при дворе меняют своё направление, словно флюгер в шторм.
— Не беспокойтесь, господин Стоун. Работу вы выполнили безупречно, так что сообщать что-то вашим коллегам в Ассоциацию, если это не благодарность, никто не собирается. И давайте закроем этот вопрос.
— Благодарю, господин барон!
Обозначив уважительный поклон, Марк ещё раз вежливо простился и забрался в свой автомобиль, припаркованный за воротами особняка. Я же, проводив хромированный приземистый седан взглядом, развернулся и медленно зашагал по дорожке, продолжая прерванную прогулку.
Разумеется, я не поверил ни единому его слову. Вся эта шелуха об интригах — не более, чем маскировка собственного непрофессионализма и допущенной грубой ошибки. Попытаться с наскока просканировать мозг Главы Рода, понадеявшись на то, что у молодого барона не окажется защиты? Это было настолько глупо и самонадеянно, что я вообще удивляюсь, как господин Стоун не погорел на подобном раньше.
За такое вполне откручивают башку, говоря, что так раньше и было.
Нет. Основным страхом Марка были подозрения и, отнюдь, не призрачная возможность возникновения неудобных для него вопросов, могущих докатиться до ушей Инквизиционного Корпуса. Эти ребята умеют сопоставлять факты. Так что, можно сказать, что я спас господина менталиста от далеко идущих последствий.
«Разве ты не хочешь отомстить Стоуну за попытку подчинения? Да и немного очистить этот мир от демонов не помешало бы. Что на этот счёт говорит твоё звание ученика клирика?», — вкрадчиво поинтересовалась Миа.
— Моё звание ученика клирика говорит, что прежде, чем поучать других, самому бы не мешало стать образцом добродетели, — спокойно произнёс я. — Пожалуй, поговорю на этот счёт с госпожой он Фарен. Авось что-нибудь подскажет.
«Эта престарелая кошёлка может подсказать только название мази от радикулита, — презрительно фыркнула Миагозра, прекрасно поняв отсылку. — Я же тебе предлагаю хорошую возможность усилиться! Но раз ты такой дурак, сиди тогда и жди погоды с моря!».
Следующие пару дней выдались, на удивление, спокойными. И, несмотря на то, что дел было по горло, я решил выделить для себя время на отдых, чтобы немного отойти от предыдущих событий.
Поместье жило своей жизнью, а я старался не закопаться в ворохе дел, сбросив некоторые из них на Винсента.
Тот, в свою очередь, помимо организации охраны поместья, начал раскапывать факт появления коммуникатора у Ауриты, но особых подвижек пока не было. Но за это я не переживал. Если Гор поставил перед собой задачу — он непременно докопается до истины, взяв всё под свой контроль.
Мы решили не трогать девочку, позволяя ей думать, что её маленькая хитрость осталась незамеченной. Взломать коммуникатор у нас возможности не было, поскольку «Импульс» специализировался именно на этом — обеспечение конфиденциальности личных данных. А для того, чтобы привлечь специалистов «Импульса» и препарировать гаджет, его пришлось бы изымать, что в нашей ситуации было бы неприемлемо, так как это ломало всю последующую игру, которую мы с Гором затеяли.
Симидзу тоже шла на поправку. Семимильными шагами. Молодой растущий организм уверенно восстанавливался. И по заявлениям целителей, на ноги она встанет уже к концу этой недели.
«У тебя тоже молодой растущий организм, если что, — ехидно заметила Миагозра. — Только не в ту сторону. Некоторые развиваются, меняют убеждения, приоритеты. А ты как был закостенелым, помешанном на честности дурачком-бессребренником, так и второй раз им состаришься. Если тебя, конечно, не грохнут до этого времени, в чём я сильно сомневаюсь».
— Послушай, — поморщился я, читая между строк её упрёк. — Не кривя душой, скажу. Ты меня уже настолько задолбала, что я готов лично идти к отцу Бертольду на поклон и просить у него допуск в библиотеку Инквизиционного Корпуса, чтобы закопаться там с головой в старинные фолианты, но найти способ, как тебя отправить к чертовой матери в ад к твоим родственникам. Достала!
Демоница, действительно, будто с цепи сорвалась.
Если поначалу она пыталась осторожно намекать мне на то, чтобы я начал активно думать в сторону увеличения нашего магического потенциала, то в последние два дня это уже стало походить на требования.
«Ты хочешь, чтобы следующая группа найсин намотала нас на свои красивые кинжалы? Или ты настолько поверил в себя, что решил отстреливаться от них? Послушай лучше меня, ковбой недоделанный. Нам нужна сила! И нужна она уже вчера! А просто торчать в поместье и просиживать жопой обивку кресла в своём кабинете — это преступление против собственного развития».
Так-то, она в чём-то была права. Вот только методы, которые исповедовала Миа, были очень далеки от гуманизма и соблюдения норм закона.
«Что ты хочешь сейчас от меня? Чтобы я послушал тебя и пошёл резать одарённых? А о последствиях ты задумывалась?».
«Ты меня не слышишь! Никто тебя не уговаривает устраивать кровавую баню на улицах, выкашивая пачками магов. Я лишь прошу задуматься о том, что не все одарённые — законопослушные граждане, понимаешь? Что, если тебя захотят ограбить, лишив перед этим здоровья, а потом и жизни? И, по стечению обстоятельств, это окажется как раз одарённый? Что будешь делать? Позволишь себя убить?».
«Не нужно играть со мной словами. Видимо, господин Стоун на тебя очень негативно повлиял. Одно дело, когда на тебя действительно нападают, и совсем другое, когда ты провоцируешь на нападение. Разница колоссальна!».
«Правда? — желчно парировала демоница. — Считаешь, что твоя провокация снимает грехи с преступившего людские и государственные законы? Так я тебя огорчу, сладкий. В тот вечер, когда ты руководствуясь своей заплесневелой честью и благородством, пожалеешь бедняжечку-преступника, он этого не оценит. И будь уверен, в тот же самый вечер он непременно найдёт другую жертву, которая не сможет дать отпор, и радостно вскроет ей глотку, перед этим вывернув её карманы. И кто будет виноват? Глупый прохожий, оказавшийся не в то время и не в том месте, или один юный барон, позволивший себе принимать решения, руководствуясь своим чистоплюйством?».
«Прекрасная речь, — я вызвал в мозгу картинку огромного рукоплещущего зала. — Но, как попытка вменить мне чувство вины, просто бездарно. Да и взваливание на мои плечи груза всех преступлений в городе, совершённых руками одарённых — это прям перебор. Может вообще за весь преступный цвет империи взять ответственность? Нет, это никуда не годится, дорогая. Нужно ещё потренироваться. Тоньше нужно. Тоньше».
«Да пошёл ты, — прошипела демоница, заканчивая беседу в одностороннем порядке. — Умник хренов!».
Отдыха у меня не получилось. И на этот раз виной всему был Константин Арнье.
Запершись в своём кабинете, я пытался вникать в бумаги по «Импульсу», разложенные передо мной и грозившиеся выплеснуться за пределы немаленького рабочего стола.
Отчёты, накладные, различные ведомости, приводящие меня в тихий ужас стройными столбцами цифр… Это была какая-то изощрённая пытка. Хоть я и пытался объяснить Константину, что после его проверки мне нет нужны повторно копаться в документации, но Арнье был непреклонен.
«Вы обязаны во всё это вникать. Чтобы ставить правильные задачи своим управленцам, нужно сначала самому научиться эффективно управлять активами Рода. Без этого, результат будет плачевным, даже если вы утвердите на ключевые должности самых преданных людей, — произнёс тогда Арнье в динамик коммуникатора, перед тем, как курьер свалил всю эту бумажную вакханалию на мой стол. — При всём моём уважении, господин барон, но я больше не хочу слышать вашу теорию о том, что эффективный управленец не должен знать всех тонкостей процесса, а только поверхностно вникать в задачи. Лучше представьте себе главного целителя столичного госпиталя, который не умеет лечить, а только видел, как правильно ставить катетер или накладывать повязку».
