— Это ещё одна хорошая новость, — кивнул я. — Могу я узнать ваше имя?

— Артур.

Мне показалось, что он удивился.

— Отлично, Артур. И можно ещё одну просьбу. Перед следующей подачей ты не мог бы сменить тару? И, если возможно, принеси, пожалуйста, в стакане, как принято. Заранее спасибо.

— Прошу прощения… немного не понял, — виновато переспросил он. — Почему стакан?

— Потому, что это сок, Артур.

— Как вам угодно, ваша светлость, — парень на мгновение растерялся, после чего едва заметно улыбнулся.

«Мне кажется, что он ожидал другой реакции», — задумалась Миа.

«Тоже так показалось, — я совсем незаметно поправил галстук. — Но это очень хорошо. Кто-то заметил, что мне всего двенадцать».

Сделав маленький глоток, я снова с интересом осмотрелся. Здесь действительно было красиво. Высокие потолки, лепнина без излишеств. И как вишенка на торте — струнный квартет, сейчас исполнявший что-то возвышенное.

Мелодия была мне не знакома, но это не умаляло её красоты. Я невольно заслушался. Даже подошёл поближе, чтобы не пропустить ни одной ноты.

— Здравствуйте, барон, — от музыкантов меня отвлёк спокойный твёрдый голос. — Вижу, вам понравилось. Почему-то показалось, что вам больше по душе музыка иного типа.

«А вот и первая ласточка к нам с вестью».

Высокий, худощавый, возраст — за шестьдесят. Но держится так, что цифра кажется условной. Это первый человек здесь, которому строгий костюм заменял серый мундир.

— Ваше Высокопревосходительство! — я с достоинством поклонился. — Благодарю за приглашение в это великолепное имение. Барон Андер он Сворт, к вашим услугам!

Князь Альберт он Крейц едва заметно кивнул.

Его взгляд мимолётно скользнул по мне, словно он оценивал не меня, а мой костюм. В глазах канцлера не было ни злости за сожженную на парковке резину, ни раздражения. Только бесконечное, словно бездна, спокойствие.

— Оставьте, барон, — мягко, почти по-отечески ответил он. — Не стоит благодарности. Признаться, когда секретарь принес мне на подпись финальные списки, я решил, что в канцелярии Дворца кто-то просто перепутал имена. Или пошутил.

Я молчал.

— На подобных мероприятиях обычно решаются судьбы. И ваше появление здесь — событие, скажем так, весьма экзотическое.

Канцлер сделал крошечный глоток из своего бокала.

— Но портить вечер из-за бюрократических капризов я не стал. Раз уж вы здесь — развлекайтесь, господин барон. Признаться, ваше вступление в духе аллегро вышло неплохим. Непонятным, с точки зрения этикета, но весьма зрелищным. Постарайтесь во второй части выдерживать адажио, чтобы ваше пребывание здесь было более комфортным для окружающих. Я тоже люблю хорошую музыку.

Канцлер ещё раз едва заметно склонил голову и, не дожидаясь моего ответа, плавно развернулся, направившись к группе военных, что было видно по их выправке, несмотря на штатское платье.

Ну что я скажу… Это была самая короткая и самая ёмкая аудиенция на моей памяти.

«Уровень, — тихо присвистнула в голове Миагозра. — Хлёстко, вежливо. Надо же — ошибка канцелярии. У меня такое чувство, что канцлер сам не понимает, что ты здесь забыл».

Я задумался, сделав глоток гранатового сока.

«Всё ещё будешь говорить мне, что твоё феерическое появление было оправдано? — иронично уточнила демоница».

«Да, — последовал мой спокойный ответ. — И первый вопрос звучит так: „Из присутствующих здесь, сколько человек меня заметило?“».

«Будь уверен — все! А те, кто пропустил шоу, уже всё узнали и с удовольствием смакуют детали!».

«Но есть один маленький нюанс, дорогая. Как правильно заметил канцлер, здесь решаются судьбы. И даже не в масштабах человеческих жизней. Появление ребёнка на жёлтой спортивной машине — это всего час обсуждений. Потом все вспомнят, для чего они здесь собрались».

«Ну? И что это тебе даёт?».

«А вот через час и посмотрим. Но скучно не будет, я тебе обещаю».

«Только не говори, что ты опять собрался исполнить какую-то дичь», — заволновалась демоница.

«Я? Отнюдь! Ты за кого меня принимаешь? — тут же открестился я. — Просто посмотри туда».

Семейство он Фарен я заметил раньше, чем они меня.

Ширан находился в компании двух мужчин у высокого окна — спокойный, собранный, в тёмном костюме. Рядом — Камила он Фарен в бордовом платье.

Всё же красивая женщина, причём умело пользующаяся этим активом. Она даже сейчас что-то негромко рассказывала одному из гостей, заставляя того улыбаться чуть чаще, чем требовал этикет.

«Сука она первостатейная, — отрезала Миагозра. — Благодари вашего Святого Аарона, что к этому всему он не дал ей привычку сначала думать. Иначе проблем у вас было бы значительно больше. А то и империю бы уже делили».

Ширан он Фарен заметил меня первым.

Я видел, как он замер на полуслове, буквально на долю секунды. После чего продолжил разговор с собеседником, но взгляд уже изредка возвращался в мою сторону.

Настоящий аристократ. Умеет держать лицо, в отличие от супруги.

Следом меня заметила тётушка, но по владению эмоциями Ширан ей даст сто очков форы.

Перехватив тяжёлый взгляд Камилы, я с вежливой улыбкой отсалютовал бокалом.

«Поехали дальше. Второй вопрос: сколько человек выдали реакцию? Любую реакцию, которую можно трактовать, как маркер? Не личную липкую ненависть, как „вон та группа в полосатых купальниках“, а конкретно из-за моей выходки?».

Пока Миагозра задумалась, я заметил ловко лавирующего между гостей Артура.

— Ваша светлость, я взял на себя смелость принести вам несколько видов сока. Апельсиновый, виноградный и яблочный. И немного льда, если пожелаете попрохладнее. Может вы хотите перекусить? Я мигом организую.

— Спасибо, Артур, — улыбнулся я, подхватив один из высоких стаканов с апельсиновым. — Я буду иметь в виду.

Следующие полчаса прошли в режиме наблюдения. Пожалуй, самые полезные за этот вечер, поскольку информации было очень много.

Я двигался по залу, останавливался, принимал короткие приветствия, представлялся в ответ. «Плотину» всё же прорвало. Только не полноводной рекой, а пока тоненьким ручейком.

Несколько человек подошли сами, из любопытства. Отвечал им коротко, без лишнего. Пытался запоминать лица, имена, кто с кем общается, как реагирует. Часть этого я перепоручил Миагозре, чтобы потом разобраться в спокойной обстановке.

Он Ансбах, он Пайн, он Кройц… От обилия «онов» информация усваивалась медленнее.

Я уже собирался направиться за новой порцией сока, когда сзади послышался голос.

— Молодой человек.

Бывает, что услышав только тон и манеру обращения, не нужно оборачиваться, чтобы понять, что знакомство тебе не понравится. Поворачиваться всё же пришлось, к сожалению.

Передо мной стоял мужчина. Лет пятидесяти, плотный, с круглым лицом человека, не привыкшего к чьим-то возражениям. Несмотря на невысокий рост, смотрел он на меня сверху вниз, будто делая одолжение.

Я обозначил поклон, придав лицу учтивое выражение.

— Вы, насколько я понимаю, барон он Сворт? — произнёс он.

— Верно. С кем имею честь?

— Занятное появление, — сказал он, проигнорировав вопрос, но выдержав паузу, словно ожидая какой-то моей ремарки.

Я удивлённо на него посмотрел, отчего он чуть напрягся.

— Позвольте дать вам совет, — произнёс он медленно, немного побагровев, — подобное поведение не принято на мероприятиях подобного уровня. Последствия вам могут не понравиться.

— Принято к сведению, — сказал я вежливо. — Благодарю за замечание.

И отвернулся, продолжив свой путь.

За спиной повисла пауза.

«Ты реально не понимаешь намёков или изначально собирался нажить побольше врагов?» — со вздохом осведомилась Миа.

«Я просто поблагодарил за замечание. А сейчас я иду за соком».

«Андрей, это советник второго круга при канцлере. Барон Остен он Ронак! Ты сознательно нарываешься?».

«Нет, — спокойно парировал я. — Мне просто не по душе люди, не соблюдающие правил, но призывающие всех к их соблюдению. По-моему, это называется лицемерием».