— Сейчас не представляется возможным установить истину, — Винсент оставался спокойным, и по его глазам не было понятно, что именно он в данный момент ощущает: вину, раскаяние или же равнодушие. — Оба моих человека мертвы и ничего уже рассказать не смогут, даже если мы привлечём к делу некромантов. Остальной персонал госпиталя не пострадал. Тех, кто мог помешать, просто аккуратно вырубили. Отделались головной болью.

— О как. А наших, значит, убрали, — нахмурился я. — С этого момента, поподробней.

— Извольте. Выверенный удар в затылок тонким острым предметом, — кивнул Винсент. — Скорее всего длинное шило или тонкий стилет. Сейчас целитель проводит вскрытие, но уже совершенно точно могу сказать, что клинки были отравлены. Характерное потемнение вокруг ран не оставляет иного толкования. Что это был за яд, мне скажут позднее. Только странность: ничего похожего на орудие убийства ни у одного из нападавших не было обнаружено.

— Думаешь, что у них были сообщники в госпитале? — моментально уловил суть я.

— Пока ничего не могу сказать, господин барон.

— Значит, вопрос с предательством снимается?

— Тоже не факт, — поморщился Гор, чем заслужил ещё один пунктик уважения к нему, как к профессионалу. — Система видеонаблюдения госпиталя оказалась неисправной. Ожидаемо. Очевидно, что нападавшие каким-то образом намеренно вывели её из строя.

— Или им помогли.

«Зачем убирать картинку с камер видеонаблюдения, если ты невидимка? — пазл в голове тут же сложился. — Значит, их невидимость прекрасно фиксируется аппаратурой. А это — серьёзная уязвимость. Не такие уж они и невидимки».

— Мои люди сейчас просматривают записи со скрытых камер, — заметив мой удивлённый взгляд, Винсент добавил: — Да, я распорядился их установить ещё в тот день, когда вы поступили на лечение, господин барон. Прошу простить мне мою паранойю.

«А молодец! Прошаренный, — удовлетворённо протянула Миагозра. — И весьма умён. Конечно, как для жалкого человечишки».

«Тебе не жмёт твоя исключительность? — раздражённо заметил я. — Или ты забыла, как некоторые из рода человеческого обводили вокруг пальца даже тебя? Советую помнить об этом и никогда не недооценивать противника, Миа. Это плохо закончится».

Миагозра гордо промолчала, однако я прекрасно чувствовал её недовольство. Никто не любит щелчки по носу.

Винсент понял, что сейчас я веду внутренний диалог, поэтому тактично замолчал, дав мне время переброситься парой реплик с Миа, после чего продолжил.

— Пока не готов ответить на вопрос, были ли перекуплены наши люди, но на нашем видео хорошо видно, что в какой-то момент они просто оставили пост и направились к выходу из госпиталя. При этом, никаких дополнительных средств связи они не использовали. Так что, допускаю, что парней могли убрать, просто как помеху.

— Я хочу видеть эти записи, как можно быстрее, — нахмурился я.

«Кстати, это очень похоже на отложенную команду, — задумалась Миагозра. — Скорее всего, контакт с некоторыми из твоих людей состоялся раньше. И тогда же была внедрена ментальная установка. Но, могу ошибаться. Может их реально купили. Вы всегда были падкими на золото и насквозь продажными».

«Кто бы говорил».

— Значит, нужно будет всех последующих приводить к родовой клятве, — тяжело вздохнул я. — По-другому — никак. Взаимодействие с наёмным персоналом всегда будет зоной риска.

Винсент едва уловимо поморщился. Мне показалось, что на мгновение в его глазах промелькнуло смущение.

«Родовая клятва не является препятствием для ментальных установок, — обидно рассмеялась Миагозра. — Если дело всё же в них. Я говорила, что любую клятву можно обойти. Косвенные команды, не несущие тебе прямой вред, не вступают в противоречие с текстом родовой клятвы. Так что, удар может быть нанесён отовсюду».

— Как вы себе это представляете, господин барон? Не каждый работник готов навсегда связывать свою судьбу с нанимателем, даже если им является аристократ. Большинство просто хотят заработать денег. И я пока не представляю, где найти столько профи, готовых тут же принести родовую клятву.

Я это и сам прекрасно понимал, и было достаточно того, что к ней приведён Гор. Это гарантировало его лояльность и готовность сражаться за род он Сворт до последней капли крови. Вот только Винсентом все дыры не заткнёшь. Да и сказанное Миагозрой теперь стоило учитывать.

— Значит так, — задумался я. — Как можно защититься от ментального воздействия? И если мы таковое проморгали, то как это можно определить?

— Я уже распорядился на этот счёт, — помрачнел Винсент. — Завтра прибудет менталист, который проверит наших людей на скрытые закладки.

— Где гарантия того, что этот самый менталист их не вложит?

— Стандартный договор на крови. Распространённая практика, доказавшая свою эффективность и безопасность, — пояснил Гор. — На этот счёт можете быть спокойны. Я сам всё проконтролирую.

— С этим решили, хорошо, — я невольно помассировал виски.

Проблемы разрастались, словно снежный ком, и это весьма удручало. Похоже, что в покое меня никто оставлять не собирается, ровно как и давать времени на какую-то передышку. Обложили по всем фронтам.

— Сколько людей мы потеряли сегодня? — мрачно поинтересовался я.

— Четыре человека, — тихо произнёс Винсент. — Я уже распорядился выплатить их семьям всё причитающееся по заключённому контракту. Если вы не против, конечно.

Винсент перехватил мой бешеный взгляд и тут же виновато произнёс:

— Прошу прощения, господин барон, за мои необдуманные слова. Но, ситуации бывают разными, как и наниматели.

— Понимаю, — катнул я желваками. — Но слышать подобного больше не желаю. Это понятно?

— Более чем, — поджал губы Гор. — Ещё раз, прошу меня простить…

— Дальше что? — бесцеремонно прервал я безопасника.

— Я бы очень попросил вас, господин барон, в ближайшее время отказаться от незапланированных поездок по городу, — Гор внезапно стал серьёзен. — Да и от запланированных тоже придётся отказаться.

— Предлагаешь всё время сидеть в поместье? — озвученное меня не обрадовало, но я прекрасно понимал необходимость данного шага, и головной боли Гору подбрасывать не собирался. — И сколько это всё продлится?

— При идеальном раскладе, до момента выздоровления Йоко. Мне нужно выяснить, кто нанял убийц и что за организация возьмёт на себя ответственность за произошедшее.

— Значит так, — легонько хлопнул я по столу ладонью. — Безопасность Йоко — сейчас твоя головная боль. Ни один волос с её головы не должен упасть. Разрешаю задействовать дополнительное финансирование для выполнения поставленной задачи.

Йоко, Йоко… Знал бы, что с тобой будет столько проблем… Хотя кому я вру? Учитывая её уникальный талант, я бы всё равно вписался в этот блудняк.

Вот только сейчас мне нужно сохранить лицо.

Если её уберут, я понесу не только финансовые, но и значительные репутационные потери. А такие новости весьма быстро расходятся в «нашей» среде. Мне были не нужны шепотки в кулуарах, что он Сворты не могут защитить своих вассалов.

Каждому язык не вырвешь.

И моё положение сейчас настолько шаткое, что, сам того не понимая, я могу рухнуть на дно, никогда не выбравшись оттуда и не отмывшись от позора. Причём, мой возраст этому не помеха.

Все будут, прежде всего, смотреть на меня, как на Главу Рода. А уж потом вспоминать, что мне двенадцать лет. Жёстко? Возможно. Но я сам в это ввязался, чего теперь сетовать?

Взяв в руки трофейный клинок, я внимательно его осмотрел. За последнее время я столько раз держал его в руках, что мог по памяти вспомнить каждую царапину на его рукояти, каждую зазубрину на лезвии.

Обычный прямой кинжал.

Отполированная рукоять с неброской, но очень удобной гардой, бритвенно-острое лезвие и небольшое клеймо, располагающееся у самой рукояти — три полоски, одна из которых была немного длиннее своих товарок. Явно не штамповка — кованный.

— Я бы не рекомендовал пользоваться им, а тем более — появляться с ним на людях, — осторожно заметил Винсент. — Подобные клинки — внутренний знак принадлежности к какой-то определённой группе, полагаю. Так что, если вы попадётесь на глаза тем, кому не нужно — это приведёт к проблемам.