— Похоже, мы пришли, — произнёс Вайс.

Свет в конце коридора оказался обманчивым. Мы вышли не в новый зал и не на арену для сражений — мы вышли на распутье. Две дороги расходились в противоположные стороны, и каждая была освещена своим цветом. Левая дорога тонула в серебристом мерцании, похожем на лунный свет. Правая — в золотистом.

Вайс остановился первым, и я замер рядом. Тишина здесь была особенной. Будто сама библиотека затаила дыхание в ожидании нашего решения.

— Два пути, — нарушил молчание Вайс, а в его голосе мелькнуло понимание. — И каждый из нас должен выбрать свой.

— Данталион, похоже, теперь решил нас разделить, — кивнул я, тяжело вздохнув. — Это похоже на него.

— Знаешь, Фауст… я думал об этом, пока мы шли. О том, что рано или поздно наши пути разойдутся… — Вайс усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи — только спокойное принятие.

— Даже немного разочаровывает такая предсказуемость, — кивнул я.

— Тогда… Я пойду по правой, — Вайс кивнув в сторону золотистого сияния.

— Хорошо, — ответил я без колебаний. — Я в левую.

Разницы куда идти я абсолютно не видел.

Мы помолчали. Тишина между нами стала плотной, почти осязаемой. Я чувствовал, что нужно что-то сказать — что-то важное, что останется с нами после того, как мы разойдёмся. Но слова не шли.

Вайс протянул руку первым.

— Спасибо тебе, Фауст, — сказал он, и его голос звучал твёрже, чем прежде. — За доверие. За то, что выбрал «вместе», когда мог выбрать «один».

Я пожал его руку — крепко, по-мужски, вкладывая в это рукопожатие всё, что не мог выразить словами.

— И тебе спасибо, Вайс, — ответил я. — Почему-то у меня появилось ощущение что мы уже очень давно знакомы. Рад буду продолжить общение, после того как покинем библиотеку.

— Продолжить? — он усмехнулся, но в этой усмешке слышалась грусть. — Да, было бы неплохо…

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад. Его глаза смотрели на меня — серьёзные, внимательные, будто он запоминал каждую чёрточку моего лица.

Он развернулся и шагнул на золотую дорогу. Свет окутал его фигуру, делая её полупрозрачной, призрачной. Я видел, как он идёт, не оборачиваясь, как его силуэт становится всё бледнее, пока не исчезает совсем. Золотое сияние мигнуло — и погасло, оставив после себя только пустой коридор и тишину.

— Он ушёл, — сказал мне Широ.

— Да, — ответил я, глядя туда, где только что стоял Вайс. — Ушёл.

— Ты грустишь?

— Немного. Он был… хорошим собеседником. И… Не знаю. В нём и вправду чувствовалось что-то очень знакомое. Будто мне встретился старый друг… Да, друг… — в голове всплыл образ одного старого друга и это воспоминание мне совсем не понравилось.

— Но теперь вы враги? — спросил Широ. — Ведь в конце останется только один победитель.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может быть, враги. А может, просто два мага, чьи пути разошлись. Время покажет.

Я повернулся к серебристой дороге. Она манила, обещала покой и тишину, но я чувствовал — впереди покоя точно не будет.

— Пора, — сказал я Широ.

— Пора, — согласился он.

Я шагнул на серебристую дорогу.

Свет окутал меня, тёплый и мягкий. Я чувствовал, как мана вокруг меня пульсирует в унисон с моим сердцем, как сама библиотека ведёт меня, показывает путь. Я шёл, и каждый шаг давался легче предыдущего, будто дорога сама несла меня вперёд.

Коридор вильнул влево, потом вправо, и я вышел в небольшой круглый зал. Он был пуст — только каменные стены, гладкий пол и тишина. Ни книг, ни пьедесталов, ни дверей.

— Тупик? — удивился Широ, оглядываясь. — Зачем Данталион привёл тебя сюда?

— Не знаю, — ответил я, тоже осматриваясь.

А потом зал изменился.

Стены дрогнули, пошли рябью, и на них начали проступать тени. Сначала неясные, расплывчатые, они становились всё чётче, всё реальнее.

— Что за… — начал Широ, но я его уже не слушал.

В центре зала начала формироваться фигура. Сначала я увидел очертания — человеческие, знакомые до боли. Потом детали — чёрные как смоль волосы, убранные в небольшой хвостик, необычные красноватые глаза, бледная кожа и аристократические черты лица. Маг огня, которого я знал лучше всех. Тот, кто однажды предал меня.

Рэй.

Он стоял напротив, и его алые глаза смотрели на меня с лёгкой, почти ленивой усмешкой. Он был одет в те же самые одежды, которые носил в день нашей последней встречи. В руках он держал посох, увенчанный алым кристаллом, пульсирующим огнём.

— Фауст, — произнёс он, и его голос был таким же, как я запомнил — низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. — Давно не виделись.

— Ты не Рэй, — сказал я, хотя сердце колотилось где-то у горла. — Ты — тень. Иллюзия. Данталион создал тебя, чтобы проверить меня.

— Иллюзия? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько знакомой самоуверенности, что я на мгновение усомнился. — Подойди ближе. Ударь меня. Увидишь, иллюзия я или нет.

Я не двинулся с места. Мои клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Восемь лезвий сверкнули в серебристом свете, готовые к бою.

— Зачем ты здесь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Затем же, зачем и всегда, — Рэй пожал плечами, и его посох вспыхнул алым. — Чтобы закончить то, что не закончили тогда. Чтобы доказать, кто из нас сильнее.

— Тогда? — я сжал зубы. — Ты предал меня. Ты предал всех нас. Ушёл к врагу, потому что он обещал тебе силу.

— Потому что он дал мне силу, — поправил Рэй, и в его голосе появились стальные нотки. — Я хотел большего, Фауст. И я получил большее.

— Ценой предательства.

— Ценой выбора, — он шагнул вперёд, и его мана вырвалась наружу, плотная, горячая, обжигающая. — Каждый делает свой выбор, Фауст. Ты выбрал остаться. Я выбрал уйти. И теперь мы увидим, чей выбор был правильным.

Он атаковал первым.

Огонь вырвался из его посоха, алый и золотой, живой и смертоносный. Он нёсся ко мне стеной, сметая всё на своём пути, заставляя воздух дрожать от жара. Я тут же создал плотный кокон защиты из воды. Огонь ударил в защиту, и я почувковал, как жар проникает сквозь неё, обжигает лицо, руки, грудь.

— Слаб, — сказал Рэй, и в его голосе слышалось презрение. — Ты стал слабее, Фауст. Или я стал сильнее.

— Ты стал другим, — ответил я, усиливая защиту. — Вот только стоила ли эта сила уплаченной цены?

— Стоила, Фауст, стоила, — он рассмеялся, и в этом смехе будто слышалось что-то отчаянное. — Это мой путь к мести. И я пройду его до конца!

Он обрушил на меня новый удар. Огненные шары, десятки их, понеслись ко мне со всех сторон, взрываясь при столкновении с моей защитой. Я едва успевал блокировать, уклоняться, отступать. Рэй был быстр — быстрее, чем я помнил. Его мана была плотной, вязкой, пропитанной чем-то чужим, демоническим…

— Видишь? — крикнул он, наращивая давление. — Это — сила. Это — мощь. Твои силы не сравнятся с тем, что я получил.

— Ты получил рабство, — ответил я, отбивая очередную атаку. — Ты продал себя, Рэй. Думаешь, ты свободен? Нет. Ты — марионетка. Кукла на ниточках.

Рэй замер. Его алые глаза вспыхнули яростью.

— Заткнись! — крикнул он, и его мана вырвалась наружу огненным штормом.

Я почувствовал, как защита трещит, как клинки один за другим отлетают в стороны. Жар стал невыносимым — я задыхался, кожа горела, волосы трещали. Ещё немного — и я сгорю.

— Фауст! — крикнул Широ, но я не мог ответить.

Я сконцентрировал свою ману, сжал её в кулак, создавая лишь одно плетение. Не то, что я создал в бою с двойником — на него не было сил. Что-то другое, простое, но мощное. Чистая кинетика. Удар, который должен был отбросить Рэя, дать мне время.

Я выбросил руку вперёд, и воздух передо мной взорвался.

Ударная волна ударила в Рэя, отбросив его к стене. Огненный шторм на мгновение ослаб, и я рванул вперёд, сокращая дистанцию. Клинки, разбросанные по залу, взмыли в воздух и устремились к Рэю со всех сторон.