Но мы всё так же были равны.

— Это бессмысленно, — сказал двойник, когда мы снова замерли друг напротив друга. — Ты не победишь меня силой. Ты не победишь меня хитростью. Ты не победишь меня вообще. Потому что я — это ты. Каждый твой удар я предвижу. Каждое плетение я знаю. Каждую уловку я помню. Мы равны, Фауст. А в битве равных побеждает только случай. Но здесь случайностей не будет.

Я молчал, тяжело дыша. Он был прав — я использовал всё, что знал. Огненные плетения, ледяные копья, воздушные лезвия, земляные шипы. Нити, клинки, связки, комбинации. Всё, чему учил меня Кроу. Всё, что я вычитал в книгах. Всё, что придумал сам за годы тренировок.

Двойник знал это всё. Он блокировал, отражал, уклонялся. Каждая моя атака встречала его атаку. Каждая защита — его защиту.

— Ты прав, — сказал я, и двойник замер, удивлённый моим спокойствием. — Мы равны. Ты знаешь всё, что знаю я. Ты умеешь всё, что умею я.

— Тогда зачем продолжать? — его алые глаза сузились. — Сдайся. Это проще.

— Проще? — я усмехнулся. — Я не ищу простых путей. И знаешь… ты упустил одну маленькую деталь.

— Какую?

Я улыбнулся. В голове вдруг щёлкнуло — не от отчаяния, не от озарения свыше. Просто я понял. Двойник — моя копия. Он знает всё, что знаю я. Но он знает только то, что я знаю сейчас. А я… я могу узнать что-то новое. Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Ты — моя копия, — сказал я, и мои клинки замерли в воздухе, перестав атаковать. — Созданная в тот момент, когда я вошёл в этот зал. Ты знаешь все мои плетения, все приёмы, все техники, которые я освоил до этого мгновения.

— И что? — двойник нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

— А то, — я закрыл глаза и глубоко вдохнул, — что я могу создать то, чего ты не знаешь.

Двойник рассмеялся — громко, раскатисто.

— Создать? Прямо в бою? Ты с ума сошёл. На создание нового плетения нужны недели, месяцы! Ты не сможешь…

— Заткнись и смотри, — перебил я.

Я поднял руку, и мана начала собираться в моей ладони. Не так, как обычно — не послушно, не плавно. Она сопротивлялась, рвалась наружу, не желая подчиняться новой, непривычной форме.

Двойник замер. Его алые глаза расширились.

— Ты действительно пытаешься… — прошептал он. — Безумец!

Я не ответил. Я чувствовал ману — каждую её частицу, каждую искру, каждый поток. Она текла по моим венам, пульсировала в такт сердцу, и я пытался заставить её сделать то, чего она никогда не делала. Сложиться в плетение, которого не существовало. Принять форму, которую я только начал придумывать.

Это было больно. Мана жгла изнутри. Я чувствовал, как кровь идёт из носа, как темнеет в глазах. Но я не останавливался.

— Ты убьёшь себя! — крикнул двойник и атаковал.

Его чёрные клинки устремились ко мне, но мои клинки встали на защиту, отбивая удар за ударом. Управлять ими и одновременно создавать новое плетение — это было безумие. Я тратил ману в бешеном темпе, каждое движение стоило мне невероятных усилий.

— Прекрати! — двойник усилил напор. — Это бесполезно! Ты не сможешь!

— Смогу! — прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Мана в моей ладони начала обретать форму. Не огонь, не лёд, не воздух, не земля. Что-то другое. Что-то, чего не было в арсенале ни одного мага, которого я знал. Что-то, что я придумал за секунду до того, как закрыл глаза.

Квинтэссенция различных стихий, объединённая воедино. Нечто за гранью. Оно не должно было быть едино и всё же было.

— Что ты творишь? — двойник отступил на шаг, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Это… это невозможно!

— Возможно, — выдохнул я, и плетение в моей руке вспыхнуло.

Оно было маленьким — с кулак. Идеально чёрным, но не тем чёрным, что поглощает свет. Оно рвалось наружу, стараясь сбросить контроль, но я не давал этому осуществиться.

Двойник замер. Его чёрные клинки задрожали, как и он сам.

— Нет, — прошептал он, отступая. — Нет!

Я шагнул вперёд. Моё плетение пульсировало в ладони, и каждый шаг давался с трудом — плетение высасывало силы, тянуло ману. Но я держал его. Я контролировал его. И заставлял слушаться.

— Ты не можешь меня уничтожить, — сказал двойник, и его голос дрожал. — Я — это ты!

— Нет, — ответил я, поднимая руку с пустотой. — Ты — моя копия. Отражение. Иллюзия. А я — оригинал. И я сильнее тебя не потому, что у меня больше маны или лучше плетения. Я сильнее, потому что могу меняться. Прямо здесь. Прямо сейчас. А ты — нет.

Я разжал пальцы, и плетение сорвалось с места.

Оно двигалось медленно — или быстро, я не мог понять. Время вокруг будто искажалось, теряло смысл. Двойник попытался убежать, создал щит, выпустил все свои плетения — но это плетение проходило сквозь них, не встречая сопротивления.

Оно коснулось его.

Двойник не закричал. Он просто… исчез. Не рассыпался, не растаял — исчез, будто его никогда и не было. Чёрные клинки, его мана, его тело — всё ушло в пустоту, не оставив и следа.

Плетение же само схлопнулось, и я рухнул на колени, тяжело дыша. Мана во мне иссякла почти полностью — остались только жалкие крохи, которых едва хватало, чтобы не потерять сознание. Но я был жив. И я победил.

Зеркала вокруг меня начали трескаться. Осколки падали на пол с мелодичным звоном, и в каждом осколке я видел своё отражение — уставшее, потное, но живое. И в этих отражениях не было двойника. Был только я.

Когда последнее зеркало рассыпалось в прах, я оказался в новом зале. Он был небольшим, уютным, с мягким светом и стенами, заставленными книгами. В центре стоял стол, а на столе — шкатулка из чёрного дерева с серебряными узорами.

— Неплохо, — раздался голос Данталиона.

Я поднял голову. Демон стоял в углу, опираясь на трость, и его золотые глаза смотрели на меня с интересом.

— Ты создал новое плетение. Да ещё какое… Прямо в бою. Под давлением. Под атаками. Это… впечатляет.

— Это было необходимо, — ответил я, с трудом поднимаясь на ноги. — Иначе бы я проиграл.

— Проиграл? — Данталион усмехнулся. — Возможно. Но тебе не грозила смерть. Твой двойник не мог тебя убить — это было против правил. Но ты мог бы застрять здесь надолго. Или просто сдался бы. А так… ты нашёл выход. Создал то, чего не было. Стал сильнее.

Он подошёл к столу и открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежала небольшая потрёпанная книжица.

— Знаешь, мне понравился твой способ пройти это испытание. Поэтому я решил немного изменить приз и подарить тебе нечто иное. То, что ещё никто не получал из моей библиотеки, — произнёс Данталион. — Это записи одного мага-экспериментатора, такого же как ты. Он любил придумывать нечто новое. Сгинул правда, ожидаемо, во время одного неудачного эксперимента. Но думаю тебе это будет полезно. Не хотелось бы рано потерять такого потенциально интересного мага.

— Благодарю, — кивнул я, беря книгу. — А что с остальными? Ренар, Адам и другие? Они прошли?

— Кто-то пройдёт, кто-то нет, — пожал плечами демон. — Это их путь. Их выбор. Их судьба. Не пытайся нести ответственность за всех, Фауст. Ты не сможешь спасти каждого.

— Я знаю, — ответил я, пряча свиток. — Но это не значит, что я перестану пытаться.

Данталион усмехнулся и указал на дверь, которая проявилась в стене.

— Можешь передохнуть и восстановить ману, после чего двинуться дальше. Мне будет очень любопытно понаблюдать за тобой ещё, — усмехнулся он и в тот же миг исчез.

Я прислонился к ближайшей стене и просто расслабился, чувствуя, как в груди пульсирует остаток энергии того странного плетения, которое я создал в бою. Оно было опасно как для врагов, так и для меня самого — я чувствовал это. И боюсь, я ещё долго не смогу повторить нечто подобное. Я бы умер, если хоть немного ошибся. Но я не ошибся. Я победил. И теперь я стал сильнее. Это уже была достойная награда о которой нельзя и мечтать…

Дверь за моей спиной закрылась с тихим шелестом, отрезая путь назад. Я оказался в длинном коридоре, освещённом всё теми же серебристыми огнями, которые, казалось, горели здесь вечно. Стены были сложены из тёмного камня, гладкого и холодного, без единой трещины или украшения. Пол устилала каменная плитка, но мои шаги звучали глухо, будто я шёл по толстому ковру.