Да, Шей об этом никогда не просил. Но я видел его глаза. Он хотел этого. Хотел встать вровень со мной. К тому же, маги живут дольше обычных людей, так что это ещё и возможность увеличить срок его жизни. Шей ведь не просто мой первый друг. Он тот кто всегда поддерживал меня. Да что тут говорить, если сейчас большую часть дел Гильдии тянет именно он. Я же сосредоточился на магии. И если у меня есть шанс отплатить Шею, я им воспользуюсь. Тем более что он озвучил ограничения на этот долг. Если это не касается души и моих близких, то цена… Приемлема.

— Хорошо, — сказал я, протягивая руку. — Я согласен.

Данталион пожал мою руку, после чего вложил шкатулку в ладонь. Дерево было тёплым, почти живым, и я чувствовал, как внутри пульсирует магия — древняя, терпеливая, ждущая своего часа.

— Хороший выбор, — сказал демон, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Я рад, что мы договорились. Ты мне нравишься, Фауст. Я буду следить за твоим ростом. И, возможно, когда-нибудь мы ещё поговорим.

Он развернулся и направился к своему креслу, которое так и стояло на возвышении. Но на полпути остановился и обернулся.

— Кстати, — произнёс он, — Дозволяю тебе призывать демонов из моих владений, если нужна будет помощь. Цена будет ниже, чем если использовать иных демонов. Честные условия, никаких скрытых пунктов. И даже отсрочка платежа. Надеюсь, ты не будешь злоупотреблять.

— Спасибо, — кивнул я, понимая, какой дар мне был предоставлен.

Не то чтобы я собирался в ближайшие годы заниматься демонологией, но эти слова Данталиона значили очень многое. Большинство демонологов за такое убили бы.

— И ещё, Фауст, — демон поднял палец, привлекая внимание. — Думаю, ты вряд ли сейчас захочешь выходить через главный вход, где сотни магов ждут победителя. И совсем не для того, чтобы поздравить… Я перемещу тебя подальше отсюда.

— Благодарю, — ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

Данталион щёлкнул пальцами, и воздух в зале дрогнул. У стены начала формироваться арка — высокая, с серебристыми искрами, переливающимися по краям.

Я подошёл к арке и остановился на пороге. Внутри всё кипело — благодарность, усталость, облегчение, гордость. Столько эмоций, что я не мог выделить главную.

— До свидания, герцог, — сказал я, оборачиваясь.

— До встречи, Фауст, — ответил Данталион, и в его золотых глазах мелькнуло что-то, похожее на человеческое. — Мы ещё обязательно увидимся.

Я шагнул в арку. Миг, и мир вокруг изменился: исчезли каменные своды библиотеки, исчезли серебристые огни, исчез Данталион со своей загадочной улыбкой. Вместо этого я увидел небо. Настоящее, живое небо, усыпанное звёздами, которые мерцали в вышине, как драгоценные камни.

Я стоял на небольшом возвышении, откуда открывался вид на пустынную равнину. В руке я сжимал шкатулку с артефактом, который должен был изменить жизнь моего друга Шея. А за пазухой лежала книга с теорией магии, какой не знал ни один маг этого мира.

— Ну что, Широ, — сказал я мысленно бельчонку, который всё это время молчал в кристалле. — Мы сделали это.

— Сделали, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка.

— А что дальше? — спросил я.

— Дальше? — Широ хмыкнул. — Дальше только вперёд.

Я убрал шкатулку в сумку, плотнее затянул ремни и шагнул вниз по склону. Пора было возвращаться в башню Кроу.

Дорога обратно к башне Кроу не была длинной — по крайней мере, для мага, который мог позволить себе телепортацию. Но мне нужно было время. Время, чтобы переварить случившееся и всё обдумать.

Впрочем, сразу в башню я не отправился, а первым делом заглянул в Кроуфорд. Я вошёл в него на рассвете, когда первые лучи солнца только начали золотить крыши домов. Узкие улочки были пустынны, лишь редкие торговцы открывали ставни своих лавок. От запаха свежей выпечки и утренней прохлады веяло обманчивым спокойствием после безумия библиотеки. Кроуфорд жил своей размеренной жизнью.

— Ты вернулся, Фауст, — привлёк меня знакомый голос, когда я уже подходил к нашей базе в трактире.

Разумеется, это был Шей, что ждал меня. Он подошёл и, не сдерживаясь, хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся.

— Как будто ты сомневался, что я вернусь, — фыркнул я, улыбнувшись. — И даже почти здоров. Хотя после твоего приветствия — не уверен.

— Почти? — Шей нахмурился, окидывая меня взглядом. — Ты выглядишь так, будто тебя пережевали и выплюнули. Раны свежие. Рукав в крови. И от тебя пахнет серой. Что ты там делал, поджаривал демонов на вертеле?

— Пустяки, — отмахнулся я. — Несколько царапин. Пара ожогов. И один очень крупный паук, который не оценил моего чувства юмора. А ты что здесь делаешь? Работы мало?

— Хах. Ну должен же я был тебя встретить лично, — усмехнулся Шей. — Решил, что глупо ждать тебя у башни. Ты обязательно бы зашёл на базу, чтобы передать мне сообщение. И я угадал. Интуиция, знаешь ли.

— Угу, — я кивнул в сторону гостиницы. — Зайдём? Есть разговор. Серьёзный.

Мы устроились за дальним столиком в пустом обеденном зале. Трактирщик, узнав нас, принёс нам выпить и горячих лепёшек с мёдом. Шей молчал, терпеливо глядя на меня своими тёмными, всегда спокойными глазами. Он умел ждать.

Я налил себе напиток, сделал глоток и, не глядя на друга, выложил на стол шкатулку из чёрного дерева. Древесина неестественно блестела, серебряные узоры на крышке пульсировали едва заметной магией.

— Это тебе, — сказал я, пододвигая её к Шею.

Он посмотрел на шкатулку, потом на меня. В его взгляде не было жадности, только любопытство.

— Что это? — спросил он, не притрагиваясь.

— Артефакт, — ответил я, чувствуя, как пересохло в горле. Слова давались тяжело, хотя я репетировал этот разговор всю дорогу. — Он сделает тебя магом. Настоящим. В прямом смысле. Без шуток и без подвоха. Насколько это вообще возможно.

Шей замер. Его палец, только что лежавший на краю стола, дёрнулся. В глазах мелькнуло что-то, похожее на боль, прежде чем он взял себя в руки. Он всегда умел прятать эмоции, но сейчас я видел, как дрогнули его ресницы.

— Ты бредишь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Так не бывает. Либо ты рождаешься с даром, либо нет. Это аксиома.

— И всё же, есть исключения, — я покачал головой. — Внутри — контракт с духом стихии. Его частица срастётся с твоей душой, станет твоей искрой. Ты не станешь архимагом за один день, но ты сможешь творить магию. Понимаешь? Сможешь чувствовать ману. Дышать ею.

Шей не притронулся к шкатулке. Он смотрел на неё, как на гремучую змею, которая может как исцелить, так и убить.

— Цена, — произнёс он жёстче, чем обычно. — Я знаю тебя, Фауст. Ты не получил бы это просто так. За красивые глаза демоны ничего не дарят. Чем ты заплатил? Говори как есть.

— Не волнуйся. Душу я свою не продавал ему, — ответил я честно, глядя ему в глаза. — Оплатил услугой. Когда-нибудь, возможно, через год, а может, через сто лет, Данталион попросит меня что-нибудь сделать. Условия сделки: это не навредит ни мне, ни моим близким, ни миру в целом. Просто услуга. Возможно, он никогда не попросит. Демоны любят собирать должников.

— Демон, — Шей усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Только горечь. — Ты заключил сделку с демоном. Ради меня.

— Я заключил сделку ради себя. В конце-концов, это мне выгодно, чтобы мой заместитель стал магом, — частично соврал я, но Шей всегда умел видеть меня насквозь. Мы слишком долго знали друг друга.

— Врёшь, — он откинулся на спинку стула, и его лицо стало усталым, осунувшимся. — Ты всегда врал красиво, Фауст. Но не мне. Никогда не умел.

Он замолчал, и тишина повисла между нами, тяжёлая, как свинец. Я смотрел на свои руки, поцарапанные и обожжённые, и ждал. Шей никогда не был импульсивным. Ему нужно было время, чтобы переварить. Он мог думать часами, прокручивая варианты, взвешивая риски.

— Это была моя мечта, — наконец, сказал он, и его голос дрогнул. Впервые за всё время нашего знакомства я слышал в нём такую уязвимость. — С детства. Смотреть, как вы, маги, творите чудеса, и знать, что я никогда не смогу так. Это как стоять у окна кондитерской, когда у тебя нет ни гроша. Смотреть, нюхать, но никогда не пробовать. Я смирился. Годами я смирялся. Засунул эту мечту в самый дальний угол и запер на тысячу замков.