— Пистолет. Фуражка. — Обнаружила она вещи генерала, валяющиеся на прежнем месте.

Я молча указал на обзорный экран. Там, среди тумана из песка, спиной к ветру сидел старик, завернувший лицо и голову в белую рубашку. Мундир — уже посеревший и будто объеденный молью, куце висел на плечах.

— Он там пятнадцать часов. — Сверился я с часами, показывающими местное время.

— П-почему?

— Это его ад.

— Что он сделал?

Я набрал воздуха, чтобы объяснить. Но вместо этого поднял гравилет над землей и нажал кнопку открывания двери.

— Спроси его сама.

Эффа в нерешительности поджала губы. Шагнула было вперед, потом с подозрением посмотрела на меня.

— Ты же не оставишь меня здесь?

— Конечно оставлю. Я еще буду наблюдать, как вы будете драться за последние капли воды, а победитель сожрет побежденного. — Уселся я в кресло и сложил руки на груди.

— Придурок, — фыркнула она, спрыгнула в песок и направилась к Хайни.

О чем они говорили — подслушивать не стал. Просто смотрел, как Эффа постояла некоторое время рядом — наверное, поздоровалась, потом попыталась привлечь внимание равнодушного ко всему старика словами. Присела рядом. Нашла канистру с водой и щедро плеснула на него сверху, а как тот дернулся — отвесила ему оплеуху. Дала попить. После этого и начался разговор — долгий, на добрый час по времени. Сидели они оба спиной к ветру — так можно не кричать, и что-то слышно.

Вернулась Эффа одна, и я принял ее на борт.

— Как впечатления? — Поинтересовался я.

Та посмотрела в дальний угол, чуть ссутулившись, и выразилась так, что покраснели даже муравьи, которых я принес вместе с ботинком.

К слову, все это время ползал и собирал их в баночку. Новая жизнь на планете, блин… Надо средство будет какое-то купить. Хотя кушать тут, в общем-то, нечего.

— Он не хочет уходить. — Добавила Эффа.

— Да неужели.

— Говорит, заслужил. У тебя есть веревка или что-нибудь?

— Эффа, я к тому, что никто не даст ему уйти. Я не дам.

— Но он нужен мне в городе. — Вскинулась она. — Я всуну его в санаторий для стариков, пусть сидит там, лечит ожоги. Но он должен быть.

— Ты представляешь, что будет, когда он придет в себя? — Поднял я брови.

— Армия без командира — сборище мародеров и убийц. Он нужен, Тан. Хотя бы в качестве знамени. А нам нужно время.

— Нам?

— Им. Им нужно время.

— Да валите оба. — Махнул я рукой.

— А ты?

— Подберу себе планету поспокойней.

На самом деле, страну — но так хоть искать не будут.

— Тан.

— Да что на этот раз? — Высказался я уже с раздражением.

— Ты тоже должен вернуться.

— Чтобы меня дорезал Хайни? Или поймали твои дружки ради технологий?

— Да кому нужны твои технологии!

— Да ты ходишь за мной как падальщик за смертельно раненным! Пристала с этими цветными обложками. Один раз захотел помочь человеку — уже три раза чуть не сдох.

— Но я никому ничего не сказала! И нападали на тебя не из-за меня! Я вообще тебя спасла!

— Ну, может быть. — Поправился я. — Но вот этот, — ткнул я на обзорное окно. — Как проспится и вылечится, вообще по-другому заговорит.

— Он даст тебе и мне слово. — Распрямила Эффа плечи. — Тебя не тронут.

— Я сейчас расплачусь от умиления.

— Тан, он его исполнит. — Даже чуть обиделась она.

— А если не исполнит?

— Исполнит. Так устроен наш мир. Так устроен его мир, — опередила она мое ироничное замечание. — Поэтому они не бандиты.

— А мир его подчиненных? Которые бандиты? — Добавил я иронии в голос.

— С тем, кто хотел тебя сжечь живьем, он разберется. Он такого не приказывал.

— Уже планирует, что будет делать. А говоришь — не хочет уходить.

— Не хочет, — кивнула Эффа. — Но я притащу. Потому что надо все исправить.

— Кровью умоетесь от этих исправлений.

— Вряд ли. Зато потом будет проще. Он сделает часть работы.

— Вашей?

— Так есть веревка?

— Пистолет есть. — Взглядом показал я на наградной. — Выстрели в плечо — сам пойдет.

— Спасибо, но у медперсонала возникнут вопросы.

— Ладно, будет тебе трос. — Поднялся я.

Был где-то в одном из отсеков. А раз был — то и нашелся довольно быстро.

— Я его притащу, и мы вместе вернемся на Землю.

— Нет.

— Тан… Ты нужен. Слово, данное мне — это одно. Но слово, данное тебе…

— Просто слово. — Добавил я устало.

— Слово человеку, который может отправить в ад? — Смотрела Эффа на старика в песке. — Ты даже не представляешь, что он думает о тебе. А сейчас хочешь уйти? — Повернулась она ко мне. — Побрезговав его искуплением?

— Эффа, это не гарантии, а тепловой удар.

— Будут гарантии. Никто тебе ничего не сделает, никто не тронет. Слово даю. Мне-то веришь?

— Если что, ты везла меня в тюрьму ни за что.

— Но я ведь была права?.. И разве тебе не нравится наш город и страна? Вот так — возьмешь и бросишь знакомых, друзей? Кэр ходит в темноте и жалобно зовет. А ты не придешь?

Терять все не хотелось. Терять было больно.

— Староста твоя — спать не станет, испереживается, похудеет вся… — Канючила Эффа.

— Ой, заладила!

— Просто продолжишь жить свою жизнь — вот и все. Даже на гонки со мной не ходи. Номер удалишь, и я не подойду близко.

«Соблазнительно…»

— Прошу, поверь мне еще раз. Вернись.

Иногда очень хочется верить. Один раз ведь получилось?.. А во второй?..

И там, в другой стране — разве не придется сделать то же самое — верить другим людям? Ведь легче не будет — акцент Империи въелся, придется быть в роли иностранца, даже если добуду документы. Риск влететь в неприятности никуда не денется.

Слишком много всего достигнуто, чтобы не задуматься всерьез.

Посмотрел на Эффу — стоит, глубоко дышит, смотрит с надеждой. Ей нужен Гаус Хайни, чтобы не допустить беды. Ей нужен Тан Савой, чтобы мистер Хайни ежился от резкого горячего ветра, хлещущего по шее даже в помещении — и не свернул с обещанного пути.

Но ей не нужен Тан Савой, чтобы выпотрошить его. Пока не нужен — а значит, надо срочно чинить контроль над внешней энергетикой. Тогда будет проще. Я видел, что вытворяют старшие курсы — красиво, эффектно, но с обычной пулей и рядом не стоит. С моей энергетикой это будет выглядеть несколько иначе. И тогда можно будет верить искренней.

Решение принято.

— Но костюм я не отдам.

— Ура! — Обрадовалась Эффа.

— Тащи своего генерала, пока не пережарился. Но учти. — Придержал я ее на секунду за плечо, слегка сжав. — Предашь, и этот ад станет твоим.

Та так же радостно кивнула и побежала обратно в песок, деловито формируя лассо из троса.

Впрочем, хватило только угрозы — мистер Хайни решил идти сам.

Правда, перед этим сложил мундир наградами внутрь и оставил в песке. Потом побрел, в жалкого вида брюках и футболке, поддерживаемый Эффой за руку.

Двигать гравилет поближе к нему я не стал — ножками, ножками. Да и пистолет спрятал.

— Пожалею я об этом сильно, — смотрел, как они приближаются. — Или буду счастлив. Знать бы наверняка…

Недалеко от руки — контроль управления гравилетом. Одно движение, и можно подняться ввысь. Навсегда оставить этих двоих здесь, со всеми моими тайнами.

Но это значит, что одна невинная песчинка на этой планете — будет по моей вине.

А я лучше сдохну на чужой планете, чем такое случится.

Персонал частных клиник не задает вопросов — отсутствие любопытства входит в профессиональный контракт и строго контролируется по камерам наблюдения. Обсуждать пациентов можно только для составления плана лечения.

Но на обычно сидящего посреди палаты старика, покрытого противоожоговыми мазями и широкими пластырями, с иссеченной на шее и руках кожей, все же поглядывали украдкой. Медсестры, оказывающие процедуры, врачи во время обходов — все задумчиво хмыкали про себя, пытаясь угадать, где же можно было найти такие повреждения. Но на лицах была только нейтральная деликатность, а в действиях — строгое соблюдение плана лечения. И, разумеется, вся возможная вежливость за немалую плату.