Гаус Хайни — так было написано на табличке рядом с дверью в кабинет — сам бы предложил цену, но обоснованно предполагал, что его пожелание изрядно обескуражит управляющего, а то и заставит обратиться в компетентные органы. Сам же представитель ремонтной конторы ни за что бы не догадался, что ветерану хочется.

А хотелось — домашних адресов тех, кто воевал по ту сторону границы и успел поверить, что все закончилось. Не обязательно их убивать, для этого у самой организации есть свои люди. Хотелось — архивов чужой разведки, чтобы узнать, кто предал у нас, чтобы наведаться и к ним. За это Гаус бы охотно согласился съехать на край города, и организация бы с ним единодушно согласилась.

Пять лет со времен прошлой войны — и снова не завершили, и снова все постыдно свернули победными реляциями, что тут, что по другую сторону фронта. И вновь — нервная тишина полотна жизни до тех пор, пока снова ее не разорвет, чтобы перекроить границы по-новому.

Дальше же, как только опробуют все новое вооружение и тактики, и не упрутся в угрозу новой ядерной бомбардировки — снова тишина и приторно-лживое спокойствие. Как гниющая рана, закрытая чистым пластырем.

Тихонько тренькнул мобильный телефон — пришло новое сообщение.

Мужчина отодвинулся от окна с тщательно сдерживаемым нетерпением подошел к столу, на котором лежал мобильный. Нажал пару кнопок, вчитался, недовольно поджал губы.

Шесть–четыре сообщал, что подход к цели не выполнен. Не прямым текстом — но кодировка не столь сложна, чтобы идти за шифроблокнотами.

«Поохотился так себе, двоих подбил да одного подранил. Потом расскажу. Привет!»

Ветеранская организация компетентными организациями считалась сборищем отставных маразматиков, собиравшихся по понедельникам и четвергам, чтобы обсудить байки из прошлого под горячительные напитки. Всерьез их никто не воспринимал — поэтому обмен сообщениями проходил почти в открытом режиме, пусть и с оговорками.

Значит, Сеятель отбился от двух ребят, одного поранил, но не до смерти. Подробности позже — как придет сам. Но и сейчас информации было более чем достаточно, чтобы изрядно обеспокоиться.

Операция, затеянная около года назад, этим утром перешла в финальную стадию.

Верные люди организовали перевод тела, пораженного летальным вирусом, на уровни для студентов. Верный человек (увы, расходник, но его имя они запомнят и будут чтить), сделал так, чтобы один из студентов вынес вирус на поверхность. Ему гарантировали, что тот даже не догадается, что происходит.

В этом событии не было ничего фатального для родной державы — инкубационный период дряни был довольно значительным, и никто из «своих» пострадать не должен. Те же, кто будет рядом после, приняли необходимые медикаменты — поэтому угроза и вовсе исключена.

А вот Сеятель совсем скоро должен был оказаться в одной камере с иностранным гражданином из сопредельной страны.

Гаус невольно посмотрел на карту, повешенную на одну из стен — и скользнул взглядом от империи налево через границу, затем еще через одну. Оттуда приехал наш турист — полюбоваться архитектурой, наделать множество снимков на память. И, такая вот незадача, привезти «Вирус Холла» с собой домой, сам того не подозревая.

О заключении в тюрьму он жаловаться не будет — не успеет, выйдет раньше. Да и обстоятельства будут такими, что лучше держать язык за зубами. Так уж вышло, что кроме фотографии, этот турист весьма увлекается молодыми барышнями, с одной из которых его и «снимут», указав на юный возраст. Ну а потом дело замнут, ведь все якобы «грозит международным скандалом» — и выведет его на воздух сотрудник посольства, который строго скажет никогда не вспоминать этот весьма сомнительный эпизод из собственной жизни и как можно быстрее возвращаться домой. Билеты уже куплены.

Разумеется, и тюрьма, и ее сотрудники, и посол — все фальшивые, необходимые только для того, чтобы Сеятель передал болезнь «Второму парусу» — который уже понесет корабль с вирусом домой.

Сложная операция, требующая агентуры, которой у организации ветеранов не было — откуда? Но помогли «спонсоры». Там, где живет турист — рядом с его домом — располагался крупный завод, создающий медикаменты нового поколения. Экспериментальный, весьма успешный, принадлежащий очень серьезным людям — но и такие не выдержат, если вскоре возле их компании рванет вспышка смертельного вируса.

«Спонсоры» получат свою выгоду из спекуляции на бирже. Ну а мистер Хайни и его организация — кроме денег — моральное удовлетворение. Ведь для них ныне союзная страна никогда такой не была — ни в годы, когда их бомбардировщики заходили на спящие города, ни после, когда два императора с улыбкой пожимали друг другу руки. Так что пусть сдохнут.

Никто ничего не узнает. Вирус достали чисто. «Сеятель» тоже погибнет чисто — в уже подготовленных документах не будет ни одного упоминания об истинной причине смерти. Тело сожгут.

Ну а люди на границе уже готовы закрывать кордон, как только первые вести о заразе появятся в прессе.

«Осталось только доставить Сеятеля в тюрьму», — побарабанил Гаус пальцами по столешнице. — «Найти и доставить».

Мужчина поднял левую руку с часами и нервно облизнул губы.

— Минус двадцать два часа.

Мало романтики в гостиницах, расположенных возле промышленных зон. А если на выцветшем от времени синем фасаде находится вывеска «Командировочная», то романтики там и вовсе отрицательное значение.

Но если нужна не романтика, а переждать некоторое время в тепле, со всеми удобствами, без насекомых, в относительной безопасности и очень, очень недорого — то «Командировочная», пожалуй что, была лучшей в городе.

Туда-то — в обитель вечно усталых мужиков, съехавшихся в столицу со всей страны по делам мелких фирм, я вчера и заселил своего будущего второго пилота. Пилот не сопротивлялась, хотя явно думала про меня плохое. Зато потом уже я торжествовал, когда завывания в духе «неужели мне суждено умереть в этой дыре?» сменились сдержанным энтузиазмом: простыни оказались чистыми, а тщательно проверенное полотенце в ванной — новым, как и сменные тапочки на полу.

О гостинице я узнал еще во времена поступления в Биоэнерготех — необходимо было переждать несколько дней, пока появится некоторая определенность с приказами на зачисление. Для этого абитуриентам любезно предложили поселиться в одну из бюджетных гостиниц — список прилагался. За свои деньги, понятно — но к этому времени у меня оставались подъемные, выплаченные за катастрофу на «Луне-2», и было желание осмотреться в городе. Поэтому я прокатился по всем предложенным адресам, а «Командировочную» даже признал пригодной для проживания. Во-первых, тут было чисто, и наличествовал свой санузел с ванной в каждом номере (лежать в воде — удивительно!). Во-вторых, гул и людское бормотание вместе с шагающими по коридору в любое время суток людьми создавали столь приятный моему сердцу фоновый шум, так что спал как дома. Ну и «в-третьих» — утром можно было поесть в столовой на первом этаже.

На входе не спросили ни имени, ни куда иду — консьерж, барышня пенсионного возраста, явно определяла постояльцев не по квитку или фамилии, а по степени усталости от всего, и от жизни — в частности.

У меня, после часа рефлексии в метрополитене, вид очень даже подходил. Ну а поскольку ни пьяных собутыльников, ни вызывающих подозрение дам в номер провести не пытался, то даже удостоили короткого кивка.

Некоторое сомнение, судя по взгляду, вызвал кот, но я опередил вопрос:

— Образец продукции!

С чем и прошел дальше.

А там — по бетонной лестнице, некогда выкрашенной, а ныне местами вытертой до арматурной сетки, поднялся на четвертый этаж.

Я бы, в общем-то, предпочел встретиться где-нибудь поближе к центру, но по телефону предложили заехать именно сюда. Мол, потом все равно скоро поедет на такси к «Пламенеющей», а там, если что, и Биоэнерготех рядом, да и от портала недалеко.