— Ведь не ты. Не ты. — Твердил мистер Хайни.

Крепко закрыл глаза и попытался вспомнить неприятного иностранца. Закрепил в памяти форму носа и ушей, цвет глаз.

— Он. — Тоскливо раздалось в тишине комнаты.

Постаревший, раздобревший до неузнаваемости. Ниже, чем на фото, совсем с другим взглядом. Но безусловно — он.

А это — проблемы совсем другого уровня.

Вирус, которым заразили члена правящей фамилии. Не прямого наследника — шестой принц, это настолько далеко от трона, что ему спокойно разрешат путешествовать, не обременяя прикрытием. Но человек, вхожий во дворец. Заразный, способный извести всю династию — ведь лекарства нет, только заморозка.

А это — война.

Никто не будет слушать бредни про сумасшедших стариков из ветеранской организации. Вы хотели убить нашего короля и его семью. Вы хотели убить наш народ.

«Хотел. Но не так!» — Взвыл Хайни молча, но из сомкнутых с силой зубов раздался только стон.

Потом они продолжат: вы — это Империя.

Но хуже этого, рядом с разъяренным Саватом встанет королевство Авидан. Встанет султанат Хагор-на-Сум, встанут все их тейпы и союзники. Все встанут против убийц, посягнувших на коронованных лиц — на таких же, как они сами.

Все встанут против тех, кто готов был заразить весь западный континент. Империи просто не станет. Сомнут, уничтожат.

— Нет, еще потрепыхаемся, — сомкнул Хайни зло губы. — Даже против всех. Продержимся.

До первых переговоров — где придется отдавать западные территории и платить такие компенсации, что страна вспомнит голод. Но это он не увидит.

Мистер Хайни надеялся, что выглядит спокойно — все то время, когда складывал вновь закрытую бутылку, бокал и свернутый в обертку шоколад обратно в сейф, забирая оттуда наградное оружие.

Сел за стол, за которым недавно праздновал, удерживая увесистый позолоченный «Оскал» в ладони. Патрон в патроннике, а посмертную записку лучше него составит секретная служба — если захотят до последнего оправдываться.

Но им не поверят. Не бывает таких совпадений. Не бывает так, чтобы смертельный вирус, хранящийся только в закрытых лабораториях, внезапно заражал только одного человека — важного человека, ключевого человека, из семьи, давно ненавистной Империи.

Ссутулившись, старик просто сидел. Даже какие-то итоги жизни подводить не было сил. Какие там итоги? Сплошной провал.

— Мистер Хайни, я в последний раз требую от вас! — Без спроса вломился в дверь администратор. — Покиньте!.. Ой… — Сбледнув, уставился не званный гость на пистолет в руках ветерана.

— Вон пошел, — холодно произнес Гаус, и мерзавец исчез в коридоре.

Еще и помещение отнимут. Умрет он — и у молодых наглецов уже не останется никаких препятствий. Всех погонят на улицу. Но какая ему разница, так?..

Разница есть. Мистер Хайни хмурился, сжимая пистолет в руках.

Уйти — легко. Но сейчас это будет побегом с фронта. Он ведь на войне. И пусть до сегодняшнего дня воевал он один — но завтра Империи понадобятся все.

Да, так вышло. Его вина. Значит ли это, что нельзя избыть свою вину кровью?..

«В конце концов, не обязательно, что на организацию выйдут», — дышал он почти спокойно. — «А заражение могли организовать и сами аданцы. Чтобы стравить Империю с Саватом, разумеется».

А ведь их действительно стравили — те, кто стоял за «Аструм Групп». Те, кто с самого начала знал, кто такой «Второй парус», предлагая его для идеального плана.

Значит, вины Хайни нет. Это просто провокация врага — успешная, чего кривить душу. Обернувшаяся большой бедой — но, чтобы побороть ее, он должен жить.

Некстати зазвонил телефон, окатив раздражением — он только примирился с собой, а тут этот… Вернее, эта.

Мистер Хайни смотрел на экран — звонила Эффа Сойер.

«Неужели тело Сеятеля уже нашли? Или просто беспокоится, что не отвечает на звонки?..»

Не до нее сейчас — Гаус скинул вызов. Вежливость, попытки расположить к себе — уже не нужны. Все скоро встанем в один строй, и старики, и увечные…

Поднялся было, чтобы положить пистолет обратно в сейф — но телефон зазвонил вновь. Снова она.

Впрочем, стоит поговорить — с нее станется приехать лично.

— Хайни, слушаю. — Взял он трубку.

— Сэр, прошу прощения сэр, если отвлекаю. — Явно был полон сомнения голос девушки. — Но меня попросили передать вам срочное сообщение.

— Передавайте, майор.

— Тан Савой — вы его помните. Он просил передать, что после ночевки на земле немного простыл, но не заразен. Он просил подчеркнуть — не заразен. Поэтому с ним можно безопасно встретиться в кафе «Вокзальное» рядом с портальной площадкой. Он будет там в пятнадцать часов.

— Он… — Сбился мистер Хайни, усилием воли заставив себя не произносить огромное количество вопросов. — Он сказал еще что-нибудь вам, Эффа?

— Нет, сэр. — Был голос несколько обижен. — А я ведь!.. — Тут же притихла она, хотя явно хотела пожаловаться. Но, видимо, вспомнила о субординации.

Майор Сойер не знает. Он ей не сказал. И он, Сеятель, жив.

«И он не заразен», — прислушался мистер Хайни к этим словам, чувствуя, как поднимается волна надежды, принося силу, энергию и желание жить.

Гаус вновь посмотрел на пистолет в своих руках, затем на сейф.

— Скажи ему, я буду.

«Оскал» довольно удобно лег на бедро, прижатый поясом.

Оказанная сторонним человеком помощь сильно ограничивает возможность комфортно послать его куда подальше.

— Эффа, я ведь просил прийти мистера Хайни, а не тебя. — Добавил я укоризны в голос, но не сработало.

Девушка все еще никуда не уходила — смотрела исподлобья, поглощая молочный коктейль через тонкую трубочку. Коктейля оставалось минимум, поэтому звук, исходящий при поглощении, сипел, свиристел и действовал на нервы.

Возможно, это было подобием психологического давления или пытки — Эффа до этого задавала какие-то вопросы, но я предпочел их не услышать. Рассчитывал, что обидится и уйдет.

На часах было четырнадцать пятьдесят, и довольно популярное кафе «Вокзальное» было битком. Популярное — не значит хорошее, просто пригородного рейса лучше дожидаться за кофе с пирожком. Люди приходили через портал и разъезжались на гравилетах по расписанию, то же самое работало в обратном направлении — и все испытывали характерный для путешествия голод. Или просто хотели сидеть за своим столом, а не тесниться со случайными людьми на скамейке в зале ожидания.

Столика пришлось дожидаться минут пятнадцать, да и потом конкурировать с метнувшимися к нему дородными тетками с сумками в руках. И если бы не сумки, которые те не решились бросить, пришлось бы искать другое место — ну а так, Эффа пробилась через плотно заставленный зал и победно метнула на заставленный грязной посудой столик то, что было в руках. В руках у нее был свежекупленный чебурек в пакетике — от падения он сдулся, показав плачевное количество мяса в начинке, но дело было сделано.

Правда, еще только собиравшаяся отходить от столика парочка хотела вякнуть что-то в духе «мы не уходим, мы еще закажем», но Эффа знала как минимум три синонима фразы «уходя — уходи», два из которых — матерных.

Ладно, признаю, от нее есть существенная польза. Иногда.

Котов, если что, ловить она вообще не умеет.

С поиском людей, валяющихся в кустах на последнем издыхании, дело обстоит лучше — я нашелся примерно через час, и мою логичную просьбу «не вызывать скорую» даже выполнили.

Ведь всякий знает — если мужчине настолько плохо, что он еле шевелится, но озадачен поиском кота, то все, в принципе, нормально. Ладно бы я отрицал, что мне плохо — тогда да, тогда надо принудительно отправлять в больницу. Но я же и не спорил — да, еле шевелюсь, одну руку почти не чувствую, дышу с подозрительными хрипами, а в левом ботинке из белой рептилии явно осваиваются квартиросъемщики из рода муравьев — их даже не задавишь, можно только дергаться и страдать. Но кота надо искать.