— Боюсь, в этом платье мне будет сложно соответствовать облику спутницы миллионера…

— За мой счет, — чуть тревожно кивнул мистер Хайни.

И отметил, как довольно переглянулись эти двое.

Пожалуй что — это явно тлетворное влияние Сеятеля. Без него ей будет лучше.

Мистер Хайни рассчитывался за наши покупки наличными — полновесными «десятками», уложенными без сгиба в большой кошелек одна к одной.

Вот что надо крутить на экранах армейским рекрутерам, а не какие-то взрывы и стрельбы. Почти в полной тишине шелестели купюры, отсчитываемые еле слышным шепотом — куда там бравурным военным маршам, привлекающим разве что дошколят с водными пистолетами.

Даже у меня появилась мысль свалить из универа. Да, придется какое-то время погнить в болотах — и пристрелить вполне могут…

Но если потом можно будет солидно отлистывать купюры под трепетным вниманием трех модельной внешности продавцов-консультантов, то как будто бы и время потратил не зря. Эффа — та вроде и отвернулась, но стоило бывшему начальнику сбиться и, неодобрительно качнув головой, вновь начать считать — тоже дополнила число независимых и добровольных счетчиков чужого богатства, пристально следящих за движением бледно-фиолетовых десятитысячных.

Впрочем, не сказать, что Эффа так уж сильно разбогатела после армии. Хотя иметь гравилет ценой в квартиру в ее возрасте — пожалуй что, можно назвать успехом. Если не вспоминать проблему со здоровьем.

Но мистер Хайни-то живой и целый! А значит, другим тоже может повезти!

«Наваждение какое-то», — проворчав про себя, отвернулся я от уже третьего по счету подсчета.

Проблема гладеньких новеньких купюр — слипались, от этого все погрешности.

Вещи, выбранные для нас, брались в аренду — и эти чудовищные суммы, отсчитываемые мозолистыми пальцами, были залогом.

Так что сильно мы старика не грабили — нам ведь всего-то сутки изображать богачей в этих невесомых, удивительно удобных одеждах. Не так и дорого — надо будет запомнить адрес. Вдруг там свадьба у кого, или захочу шокировать старосту, чтобы не расслаблялась.

«Кстати, с последним еще могу успеть», — невольно оглянул я на свое отражение и признал его весьма достойным.

Мне консультанты подобрали легкий летний костюм из ткани, смахивающей на парусину текстурой и грубоватым цветом. Девушки что-то щебетали о новых технологиях и особом волокне, из-за которых гарантировался комфорт в довольно солидном интервале температур. А по мне так, на меня пытались нацепить хорошенько выстиранный мешок, пусть и ловко сшитый — но ткань оказалась удивительно приятной на ощупь, а как стали примерять аксессуары, шедшие с костюмом в комплекте, то облик резко изменился до великосветского мистера с кое-какими капиталами за спиной. И, быть может, даже с благородной приставкой перед фамилией.

Главным образом, отыгрывали ботинки из белой чешуи — на низкой платформе, небрежно прикрытые расклешенными брюками. Потом считывался пояс под пиджаком — без пошлого золота, широкий, тканевый, с массивной стальной пряжкой, грубовато шлифованной по диагонали. Такие же стальные пуговицы с чеканенными буквами по кругу и острые накладки на воротник, подобранные чуть ли не под цвет глаз, позволили продавщицам с довольным видом отшагнуть и осмотреть меня снизу до головы, удовлетворившись результатом.

— Это из стали «Буревестника»! — С придыханием говорили мне, убирая невидимые складки с рукавов и отряхивая несуществующие пылинки. — Редко кому так подходит!

«Буревестник» — третий корабль, добравшийся до естественного спутника Земли и вернувшийся обратно. Принадлежал он не Империи, а одному из соседей — некоторое время стоял там в музеях, потом ушел в частные коллекции, где его и выкупили, распилили и перевезли контрабандой через границу. У него на родине после такого был страшный скандал — историческая реликвия, потому как для них он был первым, а никаким не третьим. Зато в Империи злорадно ухмылялись и наделали из технического чуда соседей пуговицы и прочую атрибутику. В какое-то время было очень популярно — все-таки изрядный щелчок соседям по носу. Ну и сейчас актуальности не потеряло — хотя коробочка, обитая замшей, в которой вынесли именно этот набор, была слегка покрыта пылью. Зато на цене это никак не сказалось, все так же бешено дорого — частичка космического корабля, однако.

Понятно, летал «Буревестник» до открытия антигравов — поэтому его маршрут все еще воспринимался как подвиг, вроде плавания на деревянных парусниках через океан. Сейчас-то добраться до местной луны не проблема — только незачем. Ничего там нет, а на красивую сферу Земли можно полюбоваться и с меньших расстояний. Даже гонщики, какое-то время проводившие соревнования «вне планеты», давно бросили это дело — мало адреналина в том, чтобы гонять по пыльным равнинам. Да и полиция там точно никого ловить не станет, а без погони им жизнь не мила — так что ноль энтузиазма.

Относительно же костюма — последней «фишкой» был набор платков, которые тут было принято выставлять уголком из нагрудного кармана. В зависимости от цвета, неуловимо менялся оттенок костюма — и в этом и было «сногсшибательное новшество». Ведь эти оттенки что-то должны были значить, отражая настрой владельца — но я разбираться не захотел, и мне поставили «благожелательно-нейтральный» бежевый. Шлифованное же железо одинаково хорошо подходило ко всей гамме. А уж если прицепить на пояс клинок — недаром он и выполнен таким широким, чтобы оружие держалось уверенно… Девушки намекали — такие «парадные» железки в богато украшенных ножнах у них тоже были. Говорят, входят в моду.

Но это уже будет перебором. Носить-то можно, никаких запретов — только кроме моды и аргументации «это же красиво!» есть, к примеру, студенческие фехтовальные общества и их старшие коллеги — и среди них носить клинок, не умея пользоваться, считалось дурным тоном. А у меня и в мыслях не было обучаться ножемашеству — зачем? Это всего лишь очередной социальный слой — таких вот любителей, которые держатся вместе. Вроде нелегальных гонщиков — только те норовят подтолкнуть противника в стену, а эти не прочь отправить недруга в больницу другим способом. Тоже турниры проводят, иногда нелегальные — и тоже кто-нибудь регулярно помирает, несмотря на возможность «стопнуть» раненного до оказания помощи и высочайший уровень местной медицины. Но иначе всем им, я думаю, было бы тоже «не интересно». В общем, вешать железо на пояс, не умея им резать — это как обклеивать спортивными наклейками дешевую машину. Кроме насмешек ни к чему не приведет.

Но и без всяких клинков общий вид мне понравился.

Естественно, моим мнением относительно высокой моды интересовались только справочно — но весьма здорово, что от навязанного не пришлось отпинываться ногами. И если в ключевых моментах я говорил нет — значит, нет.

Самое важное: основа образа не вызывала в моей душе протеста, а это — если посмотреть на то, что еще было представлено на манекенах внутри салона — было здорово.

Потому что люди тут носили такое, что я обычно выкидываю после того, как даже пол мыть этой вещью становится неэтично. Я, в общем-то, сам сразу обозначил, что ничего в этих ваших стилях не понимаю, но к смелым экспериментам заранее отношусь отрицательно — это к тем, где дыры в одежде больше ее самой, а цветовая композиция вызывает сочувствие к убогому. Наверное, потому и предложили вот такое — вроде и классическое, но с поправкой на тренды и веяния. Вышло славно — а с учетом заботы персонала, время прошло незаметно.

«Не жмет ли, удобно ли?» «А вот шагните, пожалуйста, мистер Савой, развернитесь, мистер Савой, отлично!» «Вы такой красавчик, мистер Савой!» — Это полушепотом, чтобы Эффа не услышала.

Статус спутницы им был не очень понятен, но нас развели по разные стороны зала, так что комплименты допускались.

В отличие от двух моих консультантов, Эффе достался только один — и бедная девочка явно страдала, бегая к закрытой примерочной и обратно с новыми и новыми нарядами.