Неспешно придвинул блокнот к себе и записал свой ход.

Затем дополнил убористым почерком:

«Нашелся. Ведем».

Глава ветеранского движения заметно оживился, и партия пошла быстрее.

«Почему взбрыкнул, выяснили?»

«В личном деле ПТСР. Замкнутое пространство».

«В этот раз — пусть на улице».

«Не выйдет. Сопровождение — офицер. Из ваших», — и небольшое изображение крылышек в конце строки.

«Причина?» — Нахмурился ветеран над очередным ходом.

«Гонки, участвуют вместе. Интересовалась розыском. Отменил».

«С. рассказал ей?»

«Рассказал что?» — Явно расставив ловушку на доске, усмехнулся мистер Редер.

«О драке?»

«Мог. Но не более».

«Берем у него дома?»

«Может не поехать. Не местный. Портал, где драка».

В этот раз Гаус задумался над партией основательно.

«Как Турист?»

Но если в движении короля и был глубокий смысл, то его партнер вряд ли это распознал, так как моментально ответил смещением ферзя.

«Гуляют по городу, все по плану».

«Кроме С.» — Нахмурился мистер Хайни.

«Нет причин для беспокойства», — в отличие от партнера, у гостя игра явно шла лучше.

«Детали».

«Едут регистрироваться на гонки. Тестовый заезд».

«И?» — Потеряв коня, глава ветеранского движения был весьма раздражен.

«Скорая помощь. Моя. Приедет первой».

«Риск!!!» — Чуть не ударил от расстройства Хайни по столу кулаком, но сдержался.

Зато буквы под его ручкой отпечатались явно на пару листов вглубь.

«Катапультируется. Капсула. Подберем».

«А если труп⁈»

«Нет таких скоростей. Тестовый заезд».

«На время!!!»

«Успокойся. Подловим. Люди на месте».

«Ты осознаешь последствия?»

Потеряв почти все фигуры, Хайни будто бы даже смотрелся на несколько лет старше — хотя и без того был немолод.

Но тут будто навалилось — и левый край губы ушел чуть вниз, и морщины стали глубже.

«Все будет хорошо».

— Пожалуй, это была последняя игра с тобой, друг мой Баль. — Покачав головой, хозяин кабинета уронил своего короля на бок. — С каждым годом ты действуешь все непредсказуемей.

— Зато я всегда выигрываю, друг мой Гаус. — Подмигнул он. — Да тебе же самому интересно! Это тебе не твои старички с однообразными ходами.

— Я после них хотя бы не лезу за таблетками, — пробубнил тот, доставая початый блистер с бледно-розовыми пилюлями.

— Еще сыграем, вот увидишь. — Поднялся гость и привычным движением поправил форму. — Пойду я, пожалуй.

— Вот уж точно, иди. — Отмахнулся ветеран. — Ты на служебной?

— Да, ждет на крыше. Подвезти?

— Лучше пришли ее мне часа через три. Не хочу с этими таксистами…

— Не дают порулить? — Хохотнул гость.

— И это тоже. Все, беги уж. Знаю ведь, что ненадолго заскочил. — Ганс поднялся на ноги и проводил гостя к двери. — Уважил, что уж. Но в следующий раз — не расстраивай.

— Поддаться?

— Только так, чтобы я не распознал, — улыбнулись ему. — А я вранье за километр чую. Ну, ты знаешь.

Тот в ответ со слегка нервной улыбкой кивнул и пожелал доброго вечера.

— Машина будет! — С лестницы повторил Баль. — Три часа, я помню!

— Да уж не забудь, — словно кислую таблетку раскусив, Ганс поморщился, и зашел в комнату обратно.

К вечеру похолодало — поэтому с удовольствием разорвав страницы блокнота с записями, мистер Хайни разжег ими печку-буржуйку, уходящую трубой в стену.

Три часа — срок позволительный. За это время Баль успеет организовать несчастный случай и увезти Сеятеля на скорой.

А если у него не получится, то в город придется выбираться самому.

Хайни невольно поднял левую руку, но снятые часы так и остались лежать на столе. Подошел к ним, заглянул на циферблат.

— Минус девятнадцать часов.

Желтый конус света раскрасил выбранный пятачок для парковки «Пламенеющей», а за два десятка метров до посадки стал красным — чтобы никто не залез сдуру. Тень от летающей машины постепенно смещалась к месту посадки — слегка вытянутая, второй час дня.

Несколько секунд — и картинка на обзорной полусфере застыла, отображая впереди и по сторонам огромную полупустую площадь с разлинованными прямоугольниками. Никакого ощущения касания, разумеется.

Всего десятка два других машин рядом — жмутся поближе в одном секторе, но есть места еще для тысяч и тысяч. Несложно представить, как тут все будет забито на выходных.

Впереди — некогда разрушенный стадион, одна треть которого вместе с трибунами словно объедена. Прямое попадание ракеты, наверное, или упал кто-то массивный, на высокой скорости. Сейчас не разобраться, обломки давно убраны — с прошлого горячего конфликта прошло немало времени. Зато сразу за провалом виден огромный экран для трансляций — будет видно даже с парковки.

За стадионом, подступив к нему совсем близко — стена брошенных жилых домов. Крыши и верхние этажи отсутствуют, окон нет, фасады выгорели — оттуда начинается брошенный юго-западный сектор города: самые дорогостоящие декорации для гонок и экшн фильмов в империи. И одновременно самые дешевые — потому что пользоваться могут все, а за случайный или намеренный урон никто не возьмет плату. Разве что за поднятый столп радиоактивной пыли, если та вместе с ветром двинется в жилые зоны, можно будет схлопотать реальный срок — но это надо очень постараться, чтобы так хорошенько там все подвзорвать. Ну и «сталкерить», мародерствуя в руинах, тоже крайне не одобряется — «фонящие» вещи наносят вред всем окружающим. Тем более что, несмотря на запреты, самое ценное уже вынесли (а вынесшие получили свою дозу облучения и тюрьму), так что копаться на гигантской свалке, размером с пятую часть города, можно только от крайней нужды.

Все зрители останутся тут, на площади — полеты над зоной соревнований не предусмотрены. Там только зоны дежурств экстренных служб — даже журналисты обойдутся автоматическими камерами, картинку с которых соберут и скинут в телесеть.

Но все равно куча людей приедет лично — ради ощущения толпы, ради пролетающих над крышами гравилетов, ради гулкого удара при переходе на сверхзвук и, разумеется, сцены награждения. Ну и выходные тоже будет чем занять.

Кроме огромного стадионного экрана, по разным сторонам площади монтировали еще десяток солидных видеопанелей — потом их поднимут на антигравах, чтобы было одинаково удобно смотреть и с земли, и не выходя из гравилета. У всех свое понимание «выбраться из дома». Но все это тоже будет через пару дней.

Пока же, с высоты места для пилота, видна только суета людей, собирающих шатры из легких конструкций — судя по вывескам, всевозможные закусочные и кафешки, сувенирные лавки и несколько солидных площадок для спонсоров — будут что-то презентовать.

Из готовых же строений уверенно опознавался местный оргкомитет — белое вытянутое Т-образное здание — от него и к нему, в общем-то, и двигались редкие люди. Ну и «рекламная точка» военных рядышком тоже была готова — вербовщики в парадной форме скучали у модульных построек, расцвеченных в цвета империи. «Попробуй настоящий полет!» — курсивом над пока что выключенными мониторами, занимающими все внешние стены. Будут крутить записи воздушных схваток и соблазнять на контракт чуть захмелевшую от дешевого пива молодежь. Хотя, конечно, целят они на местных гонщиков — достаточно безбашенных, чтобы носиться между домов в брошенной городской застройке. Такие им нужны — на южных границе надо жаться к поверхности, чтобы не сбили.

Пшикнул пневматикой механизм трапа, и в салон заглянуло солнышко, заставив чуть зажмуриться — прямо слева от меня было.

Нажатие на кнопку на пульте, и отключившаяся защита впустила свежий воздух, слегка прохладный, с привкусом грозы — это движки переработали немного атмосферы в озон.

— Вылезай, уснул, что ли? — Проворчали позади.

«Пламенеющая» — модель для пилота. Пассажир вторичен. Пилоту должно быть удобно — в том числе выходить первым.