Хотя, если это машина самого Лански… Ну он тоже курит, пусть и редко.

Курят-то сейчас вообще все. И всплеска рака легких пока не было, и агрессивная реклама. «Reach for a Lucky instead of a sweet». Сигареты вместо сладостей. Их даже как средство для похудения продвигали.

Он дал мне зажигалку, и сунул сигарету в зубы и прикурил, после чего вернул ему пачку. Затянулся, выдохнул, затянулся. Стало поспокойнее.

— Ладно, — решил я. — Останавливайся, я лягу на заднее сиденье. А там к парому.

— Да, босс, — ответил он.

Все-таки хороший парень. Надо хоть узнать, как зовут его, а если что, приподнять.

Удивительно, но встряска пошла мне на пользу. Боль пропала, а потом я отрубился. Даже несмотря на урчание двигателя и тряску.

Нью-Йорк. Бруклин. После полуночи.

Водитель мчался по пустынным ночным улицам Бруклина, вцепившись в руль, что было сил. Руки тряслись, а в ушах все еще звенело от выстрелов. Заднее стекло было разбито. Пуля Лучано прошла в паре дюймов от его головы. Повезло бы чуть меньше, и он бы сейчас лежал на парковке с дыркой в черепе. С двумя. Это правило мафии — двойной в голову, чтобы наверняка. И он это правило знал.

Он свернул в переулок, притормозил, заглушил двигатель. Нужно было посидеть немного, чтобы успокоиться — нельзя являться к дону в таком виде. Он и посидел в темноте, тяжело дыша. Прикурил, затянулся горьким дымом, пытаясь прийти в себя. Не получалось.

Сейчас он поедет к дону Маранцано докладывать о провале. Снова. Уже во второй раз.

После первого Маранцано был в бешенстве. Сейчас же он вполне может потребовать голову киллера. Он знал это, но другого варианта не было — если попытаться сбежать, то его все равно найдут. И тогда охотиться за ним будут не только люди Чарли, но и люди Сэла.

Немного успокоившись, он завел машину и через полчаса был на месте. Припарковал машину в двух кварталах от здания — ее все равно придется бросить, потому что разбитое стекло и дыры от пуль в двери привлекали внимание. Двинулся по улице, пока не добрался до трехэтажного кирпичного здания с вывеской «Импорт-Экспорт».

Одна из многочисленных контор для прикрытия. Хотя не главная. Главная у Сэла в его конторе по торговле недвижимости.

У входа стояли двое парней. Водителя узнали, кивнули, пропустили внутрь. Он поднялся по узкой лестнице на второй этаж, вдыхая запах сигаретного дыма и кофе. Из-за двери доносились голоса — дон разговаривал с кем-то. Он был не один.

Идти внутрь не хотелось. Откровенно говоря не хотелось, но выбора не было.

Водитель остановился у двери, собрался с духом, а потом постучал.

— Войдите, — донесся изнутри знакомый голос.

Он толкнул дверь, вошел.

Сальваторе Маранцано сидел за массивным дубовым столом. Ему было сорок три года, он был подтянут. Следил за собой, ухаживал, темные волосы зачесывал назад и носил дорогой сшитый на заказ костюм. На столе стояла пепельница, бутылка виски и два стакана, а рядом — Библия на латыни. Сэл был образованным парнем, и знал этот мертвый язык.

Он сжимал между двумя пальцами сигару и как раз собирался прикурить ее от спички, которую поднес Джо Бонанно — молодой парень двадцати четырех лет, правая рука дона. Он тоже повернулся и посмотрел на водителя внимательно, оценивающе.

— Ну? — спросил Маранцано. — Лучано мертв?

Водитель сглотнул:

— Нет, дон Сальваторе.

На несколько секунд наступила тишина. Маранцано медленно прикурил сигару, прополоскал рот дымом, выдохнул его.

— Нет, — повторил он тихо. — И как же так получилось?

— Не знаю, — ответил водитель. — Я взял с собой двоих парней, надежных, мы не первый год проворачиваем дела вместе. Они вошли в больницу, я должен был ждать в машине и увезти всех, когда дело закончится. Потом… Потом услышал выстрелы.

Маранцано снова набрал дым в рот, выдохнул, наклонился вперед:

— Дальше.

— Я ждал, — продолжил водитель. — Думал, они сделали дело и сейчас выйдут. Но вместо них вышли Лучано и какой-то парень. Чарли еле стоял на ногах, весь в бинтах. А парень его держал, практически нес.

— И? — голос Маранцано стал холоднее.

— Они меня увидели, — водитель облизал губы. — Лучано поднял пистолет и начал стрелять. Прямо в машину. Разбил стекло, попал в дверь. Я понял, что дело провалилось, и уехал.

— Ты уехал, — повторил Маранцано медленно.

— Да, дон Сальваторе. Они стреляли, я не мог…

— Ты сбежал⁈ — взорвался Маранцано, вскакивая со стула. — Ты просто сбежал, жалкий ублюдок⁈

Водитель вжался в дверь:

— Их было двое, дон Сальваторе, — ответил он. — Оба вооружены — наверное забрали оружие у моих парней. И они стреляли в меня. Я побоялся, что сейчас прибудут легавые…

— Легавые⁈ — Маранцано схватил стакан с виски, швырнул его в стену. Стекло разлетелось вдребезги. — Ты трус и идиот! Вот кто ты! Мы договорились с легавыми, чтобы они сняли охрану! Там был один охранник, больше никого! И твои «надежные» люди не справились с одним парнем и калекой?

Бонанно стоял в стороне, молча наблюдая. Похоже, его забавляла эта ситуация. И он знал, что босс сейчас может отдать приказ, и тогда он убьет водителя. Он привык выполнять приказы Сэла без колебаний, он был верным человеком.

Маранцано снова рухнул на кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом:

— Лучано практически мертв! Вы от него живого места не оставили, так говорил Капуцци! А ты сбежал от него! От ходячего трупа!

— Он стрелял, дон Сальваторе… Они оба стреляли…

— И что⁈ — Маранцано ударил кулаком по столу. — У тебя нет пистолета на такой случай? Ты забыл, как нажимать на спусковой крючок? Идиот.

Водитель опустил голову, молчал.

Маранцано встал и прошелся по кабинету, пытаясь успокоиться. Остановился у окна, посмотрел на ночную улицу. Все тихо, фонари горят, просто Бруклин. Его район, он владеет здесь всем — зданиями, улицами, заведениями. Людьми.

— Марко и Джино мертвы, — тихо сказал водитель. — Иначе они бы вышли. Лучано их убил. Я решил, что должен доложить вам, что это важнее, чем просто умереть там.

— Вот только поэтому ты и до сих пор жив! — выплюнул Сальваторе, а потом повернулся к Бонанно. — Проверь. Позвони в больницу, свяжись с нашими людьми в полицейском департаменте. Узнай, что там случилось.

Бонанно кивнул, взял трубку телефона, набрал номер. Попросил соединить с кем-то, потом задал пару вопросов. Говорил он спокойно, не выражал практически никаких эмоций. Потом положил трубку.

— Три трупа, — сказал он спокойно. — Двое наших и еще один — охранник Лучано, судя по всему. Полиция на месте. Все перекрыли, но его там нет. Сбежал.

Маранцано закрыл глаза, медленно выдохнул.

— Значит там было двое охранников… — робко пробурчал водитель. — А нам говорили только об одном.

Он развернулся к водителю:

— Один, двое — какая разница? Ты понимаешь, что ты наделал? Теперь он знает. Знает наверняка, что я за ним охочусь, что не отступлюсь. Теперь он заляжет на дно. Пошел с глаз моих долой!

Водитель вышел, прижался спиной к стене. Его трясло еще сильнее, чем после перестрелки. Но он был жив. Маранцано не отдал приказа. Значит, проживет еще сколько-то. Но расположение дона потеряно, и это очень плохо.

Тем временем в кабинете Маранцано вернулся к столу, оперся руками о край.

— Теперь до него хрен доберешься, — обратился он к Бонанно. — Он спрячется.

— Дон Сальваторе… — проговорил тот.

Маранцано поднял указательный палец, останавливая его. Достал новый стакан из ящика стола, налил в него виски, выпил залпом.

— Джо, собери людей. Настоящих профессионалов. Не этих придурков.

Бонанно кивнул молча.

— Нужны люди, которые умеют действовать решительно, — продолжил Маранцано. — Которые знают, как работать. И которые сделают дело наверняка.

— У меня есть парни, — сказал Бонанно спокойно. — Умелые, недавно приехали с Родины. Они справятся.