Но сейчас отходняк накрыл, адреналин схлынул. Но надо успокоиться. Опять же это демонстрация статуса, нельзя показать, что мне страшно.

— Ты не против, если я себе пива налью? — спросил я у Джонни, который как раз был уже у лестницы, ведущей наверх.

— Наливай, конечно, Чарли, ты чего, — сказал он.

Я двинулся за стойку, повернулся к своим:

— Идите тоже умойтесь, и поедем. А то вон у тебя весь пиджак в крови уделан.

— Да, босс, — ответил один из них и двинулся в сторону туалета, из которого я только что вышел.

К моему удивлению кранов тут не было, хотя я ожидал их увидеть. Интересно, их изобрели уже? Черт знает, наверное да, но по-видимому во время сухого закона использовать перестали. Дорого, да и спалиться можно, если сюда внезапно заявятся агенты.

Так что пиво было бутылочным. Вот я и взял одну, потом открывашку со стойки. Открыл, послышалось шипение, и я сделал несколько глотков.

Вроде отпустило. Схлынуло понемногу. Вытащил из кармана пачку, снова закурил. Много курю, очень много, как бы до рака легких не докуриться в такой ситуации. Хотя Лучано был крепким парнем, курил всю жизнь, и рака у него не было. А это ведь теперь мое тело.

Сделал еще глоток, стало легче. Пиво, кстати говоря, тоже наше. Я подумал немного, залез в карман, вытащил конверт и достал из него пару купюр — две двадцатки и десятку, положил на стойку. Джонни лучше компенсировать то, что он оказался в наших разборках. Он ведь в действительности сегодня уже не откроется, так что потеряет бабки.

Сейчас скорая приедет, потом полиция, да и вообще, пару дней ему придется посидеть тихо.

Один из охранников уже вернулся из туалета, второй ушел, ему тоже надо было вымыть руки. Я сделал еще несколько глотков из бутылки, а потом вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Тут и без того жарко, а я еще дрался, вспотел.

— Ты знаешь о нем что-нибудь? — спросил я у Сэла, имея в виду ирландского бандита. Но все-таки уточнил. — Об этом Пэдди.

— Нет, мистер Лучано, — он покачал головой. — Но, подозреваю, что если он так же будет нарываться, то долго не проживет.

Да уж, это точно. Если парень настолько нагл, туп, или и то, и другое одновременно, то топтать эту землю ему останется совсем недолго. Но все же.

— Выясни, под кем они ходят, — пришла мне в голову идея.

Сэл — не просто охранник, мы с ним давно, и это кто-то вроде доверенного лица. Я, конечно, помню, что среди наших есть крыса, но сомневаюсь, что это он. Потому что он еще из той первой банды, которую мы сколотили в Нижнем Ист-Сайде вместе с Лански и Сигелом.

А потом наши пути разошлись, потому что он сел. Но никого не сдал, молчал, и провел в тюрьме четыре года. А когда вышел, я снова взял его к себе.

Да, всплыло из памяти. И Лаки ему доверял, это точно.

— Хорошо, босс… — проговорил он, а потом повел плечами и спросил. — А зачем?

— Его старшему придется ответить за его слова, — сказал я. — Нужно будет поговорить с ним.

— Принял, босс.

Я выпил еще немного пива. Идея была в другом — мы естественно не будем убивать каких-то случайных ирландцев из-за того, что у одного из них слишком болтливый язык. Но поставить на место мы их должны. А еще мы потребуем деньги за оскорбление.

Заплатят — хорошо. Не заплатят — значит будут должны. И в будущем их можно будет использовать. Пусть окажут нам какую-нибудь услугу. Не одному Костелло же иметь ручных ирландских бандитов, мне тоже надо с ними связи налаживать.

А еще надо помочь Квинни против Шульца. Связываться с ним страшно, конечно, и это надо делать исподволь, и через каких-нибудь третьих лиц, потому что мы с ним вроде как союзники. Но свои люди в Гарлеме мне тоже нужны.

К тому моменту, как второй охранник вышел из туалета, я уже допил свое пиво. В несколько длинных затяжек докурил сигарету, затушил ее в пепельнице, после чего мы двинулись наружу, прочь из бара.

Поднялись по лестнице, подошли к машине. И я обнаружил, что охранник, которого мы оставили там, лежит без сознания прямо в машине.

Вот ведь мать твою. Кого Лански мне прислал в этот раз? Как так вообще получилось, что ирландцы вырубили его?

Да. Все-таки все могло закончиться совсем плохо.

— Отвези его в больницу, — обратился я к Поли. — Поймай такси. Сэл, мы с тобой поедем дальше.

Нас все еще ждут дела.

Нью-Йорк. Средний Манхеттен, Парк авеню, офис Маранцано. Около пяти часов после полудня.

Этот офис был центром власти Сэла Маранцано или дона Сальваторе, как его называли все остальные. Для обычных людей — легальный офис управления недвижимостью. На самом деле — сердце криминальной империи, крупнейшей в США.

Сам Сальваторе Маранцано сидел за своим массивным дубовым столом и читал Цезаря. На латыни, в оригинале — она давалась легко, все-таки он учился в семинарии. Надо же, в свое время он мог стать падре, принести обеты, а потом всю жизнь провести в скромности, выпрашивая пожертвования у сильных мира сего. Но все повернулось совсем иначе.

Однако Сэла мучала одна и та же мысль — два покушения на Лучано, и два провала один за другим. Он — везучий ублюдок, и даже люди самого Сэла уже стали называть его просто Лаки. Но это прозвище не успеет разойтись, ни в коем случае. Все кончится раньше, его везению придет конец, и все закончится.

Последние дни его не видно, и не слышно, как и предполагал Сэл. Но при этом уже проявился — сегодня пропал Капуцци. Может быть, он, конечно, сбежал из-за долгов перед боссом…

Нет, это невозможно. Он бы не стал так делать, потому что не дурак. Да, у него не удалось провернуть покушение, как следует, но он никогда не был туп. Просто ему не везло, вот такое вот удивительное совпадение.

Лучано чертовски везет, а ему нет.

Маранцано поднял стакан и медленно отпил из него. Виски обжигал горло, но он не морщился, думал.

Этот выскочка, он уже попил ему много крови. И Сэл постепенно начинал сомневаться в том, что он делает. Ведь…

Денег много. Очень много, алкоголь течет рекой, канадские партнеры везут все больше и больше. Доллары сыплются практически с небес. И можно было бы остаться в мире и зарабатывать, что было бы правильно.

Но проблема была в другом. Проблема была в принципах. Эти местные, имигранты первой волны, забыли о своих корнях. Они работают с не сицилийцами, не уважают старые правила, а Джо Массерия так вообще осмелился называть себя боссом всех боссов.

Лучано — самый отъявленный нарушитель правил из всех. Он первым стал набирать в свою команду грязных вонючих евреев. И они работают вполне успешно — по прикидкам Сэла зарабатывал Чарли сотни тысяч долларов в год.

А помимо принципов и амбиций самого Сэла тут была еще одна причина. Город поделен несправедливо. Территории — вот что важно. И ситуацию нужно было исправить.

В первую очередь для этого нужно было убрать Чарли. И с одной стороны, Сэл мог бы назвать его выскочкой, но с другой. Все-таки он настоящий сицилиец, и это следовало признать.

Где он сейчас? Прячется в каком-нибудь подвале? Залег на дно, дрожит от страха?

Маранцано отпил еще, попытался вернуться к чтению, но оно не шло. И в этот момент телефон на столе резко зазвонил, разрывая тишину. До чего же они громкие… Сделают их когда-нибудь тише?

Сальваторе посмотрел на аппарат, поднял трубку.

— Слушаю, — сказал он.

— Дон Сальваторе, — донесся знакомый голос, тихий и осторожный, как всегда. — Это я.

Маранцано выпрямился в кресле. Это был его человек в окружении Массерии, человек, который повелся на посулы и скромное ежемесячное жалование. Он вообще ничего не стоит — использовать и выбросить, но ведь наверняка считал себя настоящим человеком чести…

— Говори, — коротко бросил Сэл.

— Лучано вышел из укрытия, — сказал голос. — Весь день мотается по городу: собирает деньги, встречался с людьми. Лично.

— Что? — спросил Маранцано. — Это точно? Ничего не перепутали?