— Он… Я попытаюсь, — закивал Тони. — Правда попытаюсь, но ничего не обещаю. И на это нам понадобится пара дней.

— Не попытаешься, — жестко поправил я его. Хватит играть в доброго парня, нужно немного надавить. — Потому что пока мы с ним не встретимся, твоя мать будет у нас. Как только встреча будет назначена, мы ее отпустим. Пусть он позвонит мне, свяжется сам.

Фабиано резко побледнел, кровь отлила у него от лица. А потом закивал.

— Понял, мистер Лучано, — он снова сорвался на это обращение. — Я сделаю. Обещаю.

— Вот и отлично, — я поднялся на ноги. — Пойдем наверх, и ты уйдешь. Но помни, мы наблюдаем за тобой… Бенни наблюдает. Ты же знаешь, кто он?

— Да, я знаю, кто такой Багси… — проговорил он.

— Упаси тебя Мадонна назвать его так при нем… — я улыбнулся. — Пойдем.

Мы поднялись по лестнице. Сигел уже закончил бриться и сидел на диванчике, читал газету. Увидел меня, вопросительно поднял бровь.

— Все хорошо, Бенни, — сказал я. — Тони сделает, что я попросил. Он теперь свой парень. Наш друг.

— Отпустите его, — обратился он к своим людям. — И… Верните ему револьвер.

Тони ушел, кажется, не веря своему счастью, револьвер он просто сунул в карман стволом вверх, даже не повернув. А Багси посмотрел на меня и кивнул, мол, присаживайся.

— Есть разговор, — сказал он.

Если уж Багси так говорит, значит, появились проблемы. Как будто мне своих не хватает. Но делать нечего — он друг, самый настоящий. В последнее время он делает для меня все: разобрался с Капуцци, нашел возможность встретиться с Фабиано, опять же, его парни охраняют меня. Так что мне просто необходимо ответить тем же самым. Других вариантов нет.

Я сел рядом с Багси на диванчик, он отложил газету, достал из кармана пачку сигарет. Что-то подсказывает мне, что-либо я скоро брошу курить, либо скурюсь окончательно. С таким-то окружением. Но сигарету я взял, прикурил от его зажигалки, затянулся.

— Что случилось? — спросил я.

— Вито, — коротко бросил Багси. — Дженовезе.

Я нахмурился. Вито Дженовезе, мой ближайший помощник с одной стороны, а с другой — он практически сам капо, у него своя команда. Неаполитанец, но все равно принят в семью, у Массерии это возможно. Очень амбициозный парень. Один из моих самых верных подручных, и один из непримиримых врагов в ближайшем будущем. Попытается меня убить, но я собирался устранить его сам. Хотя пока не время, точно не время.

— Что он натворил? — спросил я.

— Он должен двадцать пять тысяч, — Багси затянулся, выдохнул дым.

— Под дело взял? — решил уточнить я.

— Нет, — Сигел усмехнулся. — Карточный долг. Помнишь, ты заезжал на игру у Сэмми Фишера, он работает на Лански? Неделю назад, как раз перед тем, как тебя…

— Как же не помнить, — усмехнулся я. Одной стороной лица, как обычно.

— Вито проигрался в пух и прах, задолжал тридцать кусков. Пятерку отдал сразу, обещал остальное занести через неделю. Завтра срок выходит, а от него ни слуху, ни духу.

— Как так вышло-то? — удивился я.

— Да его даже за стол сажать никто не хотел, знают же, что он еще более безумен, чем я, — усмехнулся Сигел. Он сам над собой пошутить мог, но никому другому этого не прощал. — Но все-таки пустили. Говорят, заявился пьяным, ставил очень агрессивно. Когда проигрывал, только повышал ставки, злился. Мы думали, что он пушку в итоге достанет, но он не стал.

— Логично, — кивнул я. — Эта игра же подо мной.

Двадцать пять тысяч долларов. Крупная сумма на самом деле, но не для Вито. Он работал с наркотой, и зарабатывал немногим меньше меня, а это при том, что я контролировал огромную часть нелегального алкоголя в Нью-Йорке. Правда копить не умел, как и инвестировать. Потому что у него не было под боком такого гения цифр, как Лански.

— И что он говорит? — спросил я.

— Говорит, что денег нет, — Багси усмехнулся криво. — Вчера позвонил Лански, и сказал «Мей, мы же друзья, я отдам все через месяц, без вопросов». Вот Коротышка наш и попросил меня поговорить с ним. Я поговорил, а теперь пришел к тебе. Это же твой человек.

— Месяц, — повторил я. — Через месяц двадцать пять тысяч будут стоить в два раза больше. Может быть и стоит подождать?

— Дело не в этом, — качнул головой Багси. — Он говорил без уважения. Ему было сказано — карточный долг свят, рассчитываться нужно сразу. А он говорит, что он — капо, и мы должны уважать его положение.

Я затянулся, выдохнул дым, медленно. Ситуацию надо было обдумать.

Карточный долг в кругах мафии — святое. Если проиграл, то должен заплатить, немедленно. И долги такие выбиваются быстро и жестоко, потому что это вопрос чести, репутации. Если один не платит, то завтра другие тоже начнут тянуть резину.

Но Дженовезе, как говорится у нас в России — не хрен с горы. Он действительно без пяти минут капо, его скоро повысят. Влиятельный человек с людьми, связями, оружием.

И он действительно может наплевать на Лански, и ничего не платить. Все потому что Мей — не итальянец, он не член организации. И Массерия только руками разведет, если к нему пойдут, мол, решай сам.

— Он знает, что эта игра подо мной? — спросил я.

— Знает, — кивнул Багси. — Я ему сказал, что часть долга уйдет Чарли, а ему нужны деньги. Он… Чарли, этот ублюдок сказал, что тебе сейчас не до долгов. — Багси внезапно разозлился, последние слова он буквально выплюнул. — У него, говорит, свои проблемы.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается злость. Вот он уже показывается свое нутро. Дженовезе считает, что после покушений я ослаб, что можно не платить. Может быть…

Может быть, он уже метит на мое место. Ведь если Маранцано меня уберет, то он станет старшим.

Я затянулся еще раз, выпустил дым из носа.

— Что ж, он ошибается, — пробормотал я. — Когда ты с ним говорил?

— Вчера вечером заехал к нему домой, — ответил Багси. — Он встретил меня у двери, даже не пригласил внутрь. Сказал, чтобы я не беспокоил его по пустякам.

— По пустякам, — я затянулся сигаретой в последний раз и затушил ее в пепельнице. Усмехнулся. — Чего ж он не отдаст эти двадцать пять тысяч, если это для него пустяк?

— Не знаю, — Багси пожал плечами. — Чарли, если тебе сейчас не до того, мы можем отложить до лучших времен. Я ведь правильно понимаю, ты решишь проблему с Маранцано, а потом.

Звякнул колокольчик, вошли еще двое — пожилой мужчина и молодой совсем мальчишка. Пришли постричься. Ладно, надо заканчивать разговор, чтобы остальные не подслушивали.

А что если Дженовезе решил проверить меня? Смотрит, насколько я слаб после покушений, насколько далеко он может зайти. Хочет оттереть меня подальше от бизнеса?

Если отступлю — он может и дальше вести себя так, и не только он. Другие тоже заметят.

Но и давить слишком сильно нельзя — начнется конфликт. А мне сейчас нужен мир, хотя бы до зимы, чтобы разобраться с делами на бирже и со всем остальным.

Значит, нужно соблюдать баланс. Показать силу, но не начинать войну.

— Я сам с ним поговорю, — решил я.

— Ты? — Багси удивился. — Чарли, ты меня знаешь, я парень резкий. Но тебя вчера чуть в ресторане не расстреляли. Я уже читал в газетах, вот тут вот на третьей странице написано. И они даже нескольких гражданских ранили.

— И что мне теперь, поджать хвост и терпеть? — я усмехнулся. — Я сам с ним поговорю. А какие варианты еще есть? Если ты придешь с парнями — он решит, что это наезд, и решать все равно придется мне. Если приду я — это будет просто разговор между друзьями.

— Знаешь, как Лански говорит? — спросил он. — С такими друзьями и врагов не надо.

— Это уж точно, — сказал я. — Вызову его на мужской разговор.

— Может, ты и прав, — проговорил он. — Когда пойдешь?

— Сегодня вечером, заеду к нему домой. Вызову на мужской разговор.

— Тебе охрана нужна, — сказал Багси. — Может быть, с моими пойдешь?

— Возьму Сэла, — решил я. — И… Позвони Лански, пусть пришлет ко мне парня, который охранял меня в больнице. Винни, хороший парень. Надежный.