Помыться бы еще, я ведь голыми ногами ходил, сперва по асфальту, а потом по брусчатке. Но уж чего-чего, а горячей воды тут точно нет, надо будет кипятить. Водопровод-то имеется, раковина, вон, стоит.

Но сперва коробка, вот она, невзрачная совсем. Я откинул крышку.

Внутри лежал пистолет, и два магазина к нему. Кольт 1911, тот самый, какой я хотел. Поблескивает под светом лампы. Я достал его, выщелкнул магазин, осмотрел патроны. Пули очень толстые, больше сантиметра в диаметре. Говорят, что когда такой патрон вводили, главным требованием у него было — чтобы он с одного выстрела валил наповал лошадь. А уж человеку хватит однозначно, особенно если в грудь попасть.

Вставил обратно, дернул кожух затвора, и услышал лязг, с которым патрон вошел в патронник. Потом передвинул вверх предохранитель. Самовзвода у такого пистолета нет перед первым выстрелом, и это, как по мне, его единственный недостаток. Ну и то, что патронов в магазине всего семь.

Скинуть предохранитель в случае чего — меньше секунды, дергать затвор — гораздо дольше, и надо обе руки задействовать.

Но, как говорится, если тебе не хватит семи патронов, чтобы отбиться, то не хватит и пятидесятизарядного магазина от Томпсона. А тут еще два запасных магазина. Вот это я все заберу, когда пойду к дивану.

Еще деньги. Немного, пара сотен долларов на непредвиденные расходы. Мелкими купюрами — баксы, пятерки, пара десяток. Ну, я не ожидал, что тут будут храниться сотни. Во-первых, крупную купюру гораздо проще отследить. Во-вторых, с них сдачу тебе выдавать при нынешних ценах будут целой пачкой. Да и не нужно это. Они используются только в крупных расчетах, если ты машину покупаешь, например, или дом.

И ключ. Не от машины, а от гаража в окрестностях. От машины ключ там не нужен, она заводится с кривого стартера. Потому что «Железная Лиззи» стоит в том гараже, Форд Модель Т. Старая и совсем неприметная, ее никому останавливать в голову не придет, потому что и дураку понятно, что с водителя брать нечего. Даже вечно пьяному ирландскому копу.

Но завести такую я не смогу при всем желании. Так что возьму только пистолет. А пока к дивану…

Дошел кое-как, уселся, положил рядом оружие, а с другой стороны, под левую руку, два снаряженных магазина. Придется ждать.

Кстати… Лучано ведь никого не убивал, начиная с двадцатых, предпочитая делать дело чужими руками. А я уже как минимум одного убил. Интересно, эффект бабочки уже сработал? Что там в будущем поменялся? Кто-то не родился?

Ладно, мне плевать в общем-то. Мне свое выживание нужно обеспечить. А если для этого придется передавить целую стаю бабочек — то и хрен с ним. Лучше они, чем я.

А покушение это… Было ли оно на самом деле? Приходили ли добивать Лаки в больнице? Не знаю.

Но история уже, очевидно, пошла другим путем. Ну и хрен с ним. Главное выжить. Сейчас надо дождаться Лански с врачом, он меня починит. А что дальше будет, станем думать уже потом.

Но ясно стало одно: задача выжить порядком усложняется.

Когда Винни вернулся, он занял диван, расположившись там с пистолетом. А я пошел в другую комнату, где развалился на кровати. Здесь еще окно одно было сбоку, тоже занавешенное, а за ним — выход на пожарную лестницу. Причем вела она как вниз, во двор, так и наверх, на крышу. Впрочем, воспользоваться ей я не смог бы при всем желании. В моем состоянии это было бы сложно.

Нет, чувствовал я себя не так уж плохо. Я мог ходить — с поддержкой, или если хвататься за стены. Наверное, у меня получилось бы вести машину, но это все равно было тяжело. А вот драться — очень вряд ли. А мне явно это предстоит в ближайшее время.

Чем дольше я об этом думал, тем больше приходил к мысли, что пришло время нанести ответный удар. И я даже знал по кому. Ник Капуцци — тот самый парень, которого я узнал. И это ключ. Если тихонько взять его, вывезти куда-нибудь, а потом…

Устроить с ним то же самое, что они сделали со мной, выспросить, кто еще участвовал в покушении, а потом завалить наглушняк. Дальше ударить уже по ним, убить всех.

И после этого вполне можно будет выйти на Маранцано для того, чтобы поговорить. Договориться о встрече на нейтральной территории и предложить ему заключить мир. Намекнуть на то, что Джо-босс слишком гребет под себя, и что нас самих это не устраивает.

Без этого… Тоже можно было бы, да только тогда я приду, как человек, который прогнулся. А если ты прогнулся один раз, то тебя можно гнуть дальше, до последнего, пока ты не сломаешься, и не отдашь все, что у тебя есть.

Да. План в этом. Но сперва нужно поправиться, потому что я собираюсь участвовать в этом лично. Лучано не пачкал руки кровью, а вот я могу вполне. Мне это не претит. Более того, это поднимет мой авторитет. А тут можно и Дженовезе задействовать, он точно не откажется пролить кровь. Пока что он мне нужен.

То есть сперва врач, чтобы он посмотрел мои раны. Потом два-три дня отдыха, пока Дикси не решит вопрос с полицией. Скорее всего, придется самому посетить участок и все рассказать. Не раскрывая имен, естественно — омерта, ее нарушать нельзя. Дождаться вердикта — будут они предъявлять обвинения или нет. Если не станут, а они с большей долей вероятности не будут этого делать…

Вот тогда я нанесу ответный удар.

С этими мыслями я и лежал на кровати. Сон не шел. Курить тоже было нечего, Мей не позаботился о сигаретах, как и о еде, хотя жрать хотелось неимоверно. Оставалось надеяться, что он привезет не только доктора, но и еще что-нибудь.

Наконец я услышал, как в дверь постучали. Сбросил ноги с кровати, схватился за нее и медленно встал. Потом рывок к стене, взяться за нее, и я медленно пошел на выход из комнаты. Винни сидел на диване, спал, и ничего не слышал.

Ну да, он на дежурстве весь день, а потом еще и по голове получил. Надо бы отправить его отдохнуть. Хотя нет, пусть остается тут же, выспится, места на двоих тут хватит определенно. Потому что он — тоже цель, он знает, где я нахожусь. И если на Лански напасть они определенно побоятся, потому что он — слишком важная фигура, и атака на него — это однозначная война с евреями, то взять рядового парня — вообще не проблема.

— Винни, — приговорил я. — Винни.

Он дернулся, открыл глаза, уставился на меня. Взгляд тут же стал виноватым, он явно корил себя за то, что заснул. Ну ничего, это ладно, тут любой слабину бы дал. А когда тебя по голове огрели, ждать вообще больше нечего.

— Простите, мистер Лучано, — проговорил он. Парень явно боялся меня. — Я просто… Устал.

— Все нормально, парень, — ответил я. — Я не спал. Все хорошо. Пойдем, откроем дверь. Это Мей должен приехать с доктором.

Я двинулся дальше, вдоль стены, продолжая сжимать в правой руке «Кольт». Винни тоже поднялся, взял свой Браунинг — теперь, в свете лампочки я его рассмотрел, это был «тысяча девятьсот третий», и он действительно был чертовски похож на советский ТТ.

Охранник поднялся, подошел к двери и спросил:

— Кто?

— Это мы, Винни, — послышался с той стороны знакомый голос. — Открывай.

Выдохнув с облегчением, парень отпер дверь. Сквозь дверной проем я сразу же увидел Лански — ни следа сна на лице, бодрый, а за ним еще одного мужчину. С виду — самого стереотипного еврея, каким он только может быть. Разве что кипы не хватало.

Зато в руках он держал кожаный саквояж. Там, скорее всего, какие-то медицинские приблуды. Специально для того, чтобы меня лечить. Ну и хорошо, это нам от него и нужно.

— Проходите, — сказал я, опуская пистолет.

— О, а ты, как всегда, заряжен и готов к действию, — хмыкнул Мей. — Это — Док Шапиро, — представил он своего спутника.

— Можно руки помыть? — спросил тот сразу, как вошел.

— Да, раковина там, — кивнул я.

И качнулся. Все-таки усталость сказывалась, и на ногах держаться было тяжело. Винни тут же дернулся подхватить меня, но Мей успел первым. А он, хоть и коротышка, но достаточно крепкий. Так что вместе мы пошли к дивану, и меня усадили на него.