Маранцано смотрел на меня, слушал. Постукивал пальцами по столу, нервничал — детонатор в моих руках заставлял его чувствовать себя неуютно.

— Ты хочешь, чтобы я просто забыл все и оставил тебя в покое? — спросил он наконец.

— Я хочу, чтобы твои люди оставили меня в покое, — сказал я. — Дали мне время. Потом — посмотрим. Но если ты хочешь действительно стать боссом всех боссов, и без лишней крови — это твой единственный вариант.

Он снова замолчал. Я видел, что он обдумывает предложение. Маранцано был умен, он понимал логику. Война сейчас действительно была невыгодна — у него были свои проблемы, свои враги, свои амбиции.

— Сколько времени? — спросил он. — Сколько тебе понадобится, чтобы закончить свои дела?

Все, купился. Теперь он мой и согласится на все, что угодно. Я сперва сыграл на страхе, а потом воззвал к его амбициям. И он поверил.

— До конца года, — ответил я. — Может быть, больше, но я точно не знаю. Но это время нужно сидеть тихо. Реально тихо. Нельзя, чтобы Массерия решился на первый шаг. Сейчас я удержу его, но после этого идиотского покушения будет сложно.

— Бонанно, — поморщился Сэл. — Самодеятельность. Но он будет наказан.

Ага, конечно. Нет, он может быть и оштрафует его, поставит на деньги или еще что-то, но точно не будет убивать своего верного человека и хорошего добытчика.

— Пусть будет наказан, — кивнул я. — Но я не прошу его головы. И на тех, кто пытался меня убить, охотиться перестану. Фабиано же жив, он помог нам.

— Тебе.

— Нам.

Он подумал еще немного, а потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Если ты так говоришь, то… Зарываем топор войны, так, кажется, говорили индейцы? Я не лезу в твои дела, ты в мои. В случае случайного недопонимания решаем все вместе.

— Через Тони, — кивнул он. — Массерия не будет рад, если я встречусь с кем-нибудь из твоих. А про него пусть думает, что он мой шпион.

Заодно и приподнимется парень, а он мне обязан. Будет человек повыше рядом с Маранцано, тоже неплохо.

— Согласен, — кивнул он.

— Договорились, — я протянул руку.

Маранцано посмотрел на мою руку. Потом на детонатор в левой, потом снова на меня.

И пожал.

Его рука была сухая, крепкая, рукопожатие твердое, несмотря на то, что он не давил специально, чтобы сломать. Я тоже — мне это не нужно. Так делают только рядовые быки, которые пытаются показать грубую физическую силу. А босса боссом во все времена делают именно мозги.

— Ты безумен, Чарли Лучано, — сказал он, отпуская мою ладонь. — Прийти сюда с бомбой. Это либо смелость, либо глупость.

— Может, и то и другое, — я улыбнулся и убрал детонатор обратно в карман. — Но это сработало, правда?

— Сработало. На этот раз, — он посмотрел на меня еще раз и вдруг расхохотался. — Но ты настоящий счастливчик. Есть хочешь? Здесь лучшая в городе маринара.

— Пусть несут, — кивнул я. — К тому же вино еще не допили.

Он наполнил наши бокалы, после чего поднял голову и крикнул:

— Нунцио! Ты тут, Нунцио⁈

Из-за задней двери вышел невысокий лысоватый мужчина, с виду ему было уже под шестьдесят, не меньше.

— Что такое, Сэл? — спросил он. — Чего кричишь?

— Мы с моим новым другом хотим есть, — сказал он. — Накрывай и тащи всего побольше!

Никогда не думал, что буду ужинать в компании Маранцано. С моей точки зрения, так он оказался нормальным парнем, относительно. Для хитрого жестокого и безжалостного босса мафии естественно. Сыпал цитатами из Библии, из сочинений о Цезаре, причем зачастую на латыни и итальянском. Я их теперь знал.

Забавно, но теперь получается, что я знал аж четыре языка. Английский, который знал из прошлой жизни, а тут на него вполне себе органично легла память Лучано, русский и немецкий тоже из моего двадцать первого века, и итальянский, которым меня одарил Лаки.

Так или иначе, ужин закончился. Я распрощался с Маранцано. И что-то мне подсказывало, что бояться больше нечего, он поверил мне. Поверил, потому что считал меня обычным мафиозо, жадным до денег и власти. Понял, что я не хочу платить долю Массерии, а еще хочу свою семью.

Добравшись до машины, я сел на водительское сиденье, сжал руль в ладонях и задумался. Да, я убрал один из мечей, который висел над моей головой. Но с другой стороны — повесил второй. Если Джо-босс узнает о том, что я договорился с Сэлом, он однозначно попытается меня убрать.

А еще мне будет стоить больших усилий отговорить его от немедленного начала войны. Потому что после покушения он испугался и может попытаться атаковать сразу, пока находится в еще выгодной позиции.

Ничего. Маранцано будет сидеть тихо, а я найду чем занять Массерию.

Я выдохнул. Хотелось курить, но делать это, когда на мне накручено три килограмма тротила, было очень глупо. Первым делом надо съездить на склад, где меня будет ждать Луиджи, чтобы он снял это с меня. Сам я не смогу, замкну какие-нибудь не те провода, и тогда все, конец. И это будет совсем уж тупо после всего, что мне пришлось пережить.

Ладно. Спокойствие, только спокойствие, как говорил персонаж одного мультфильма.

Какова ситуация сейчас? Сегодня пятница, и я даже не в курсе, что там на бирже, а надо бы узнать. В субботу и воскресенье биржа работать не будет, так что эти дни можно будет провести спокойно. Потом понедельник и вторник. А во вторник надо будет закрывать короткие продажи и фиксировать прибыль. Большую прибыль.

Жаль, что не получится выкачать максимум, конечно. Можно было попытаться еще во вторник закрыть продажи на самом дне, а потом снова открыть на отскоке. И тогда вместо двух миллионов получили бы три с половиной — четыре.

Но увы. Лански бы мне не поверил, однозначно.

Ладно, это потом, до вторника далеко.

Нужно закончить кое-какие дела, а потом я буду отдыхать. Например — сниму номер в Вальдорф-Астории, одном из лучших отелей Нью-Йорка. И заберу Гэй из безопасного места, проведем пару дней вместе. После всего, что случилось, надо расслабиться, нельзя жить в постоянном напряжении.

Большая ванна, шампанское в ведре со льдом, еда из гостиничного ресторана, податливое женское тело. Самое то для того чтобы вылечить душу и тело.

А потом… Потом снова за работу. Потому что помимо того, что мы заработаем деньги, нужно будет найти способ сохранить их. А лучше — вложить и перемножить.

Ну и нельзя забывать об остальных делах. Опять же, где-то на горизонте маячит Томас Дьюи со своим делом. Насколько я помню из прошлой жизни, оно было сфабриковано, но пресса сделала Лучано дьяволом во плоти, и присяжные осудили его на пятьдесят лет тюремного заключения.

С ними тоже надо будет разобраться.

Ладно, сперва надо снять этот жилет, чтобы на воздух не взлететь.

Я завел машину, врубил передачу, тронулся с места и медленно поехал обратно в сторону Манхэттена.

Субботу и воскресенье я мотался по делам, решал вопросы. В основном занимался тем, чтобы перевесить наркоту и проституцию на кого-то другого. Джо-босс заперся у себя в логове и никуда не выходил, он отдавал странные приказы, но мне удалось созвониться с ним и снизить накал страстей. По крайней мере, никого не убили.

Я хотел встретиться с ним лично, но он не согласился. Однако то, что люди Маранцано вели себя смирно, его немного успокоило. А в понедельник я снял номер в Вальдорф-Астории. Забрал Гэй из квартиры в Маленькой Италии, куда ее спрятал Багси, и мы приехали сюда.

Весь понедельник провели в номере, практически не выходя. Еду заказывали из ресторана, шампанское я заранее передал работникам отеля, чтобы они охладили его и приносили по звонку. Дал пару сотен баксов, что их вполне себе устроило, да и я тут был постоянным гостем и раздавал щедрые чаевые, так что они не задавали лишних вопросов и только рады были услужить.

Проснувшись утром вторника мы сразу занялись любовью — Гэй оказалась страстной, и пусть и не чувствовал к ней никакой особой привязанности, было приятно, что со мной такая роскошная женщина. Особенно меня умиляло то, что она периодически вставляла словечки на русском, причем произносила из с французским почему-то акцентом. Тоже странная игра языков.