Но я все же отложил ее, затянулся, а потом взял ту, что New York Times. Она вроде как более солидное и серьезное издание, вот его и почитаем.

Главные новости, конечно же, с Уолл-стрит. «Цены резко падают при массовой распродаже». И есть сообщения экспертов: «Временная коррекция», «Рынок восстановится». Интересно, они действительно так считают или просто пытаются успокоить людей, заткнуть пальцем дырку в обшивке лодки, которая уже начинает разламываться пополам?

Перевернул страницу. Местные новости, реставрация какой-то улицы, светская хроника — бал в отеле Уолдорф-Астория.

Дальше — международные новости. Германия жалуется на репарации, а британский премьер Макдональд говорит о необходимости разоружения.

Реклама, очень много рекламы. От автомобилей до радиоприемников и бритв. Холодильники первые появились, но их никто покупать не будет до середины сороковых, они не по карману людям будут. А мне, может быть, стоит? Тогда вчера не пришлось бы хлопья грызть всухую.

Снова послышался колокольчик. Я повернул голову и увидел, как двое охранников Багси под руки вводят третьего человека. И я его узнал — он был в той машине, в которой меня увезли с Третьей Авеню.

Что ж, пришло время для разговора.

— Обыскали его? — тут же повернулся Багси.

Его еще брили, тот же самый мальчишка, что и меня. Половина лица в пене.

— Да, Бенни, — кивнул один из парней и показал маленький револьверчик, который держал в руках. — Вот.

— Хорошо, — сказал Сигел. — Давай быстрее, парень.

— Не торопись, — я усмехнулся и поднялся. — Тебе нельзя лицо резать, ты же у нас звезда. Я сам с ним поговорю.

Отложил газету, быстро затушил сигарету в пепельнице. Все-таки парень раньше пришел, чем мы договаривались, но это, может быть, и к лучшему. Какая разница в общем-то.

Я поднялся и двинулся к нему.

Тони Фабиано. Молодой совсем парень, едва старше двадцати, но уже солдат мафии. Да еще и такой, которому Маранцано доверил два покушения на меня. И действительно, скорее всего, младший сын. Родился уже в США? Или сколько-то успел прожить на старой Родине?

Я протянул ему руку, и парень несмело пожал ее. Он понимал, что его жизнь сейчас в моих руках. И не только его, но и его матери. А если вдруг придется, то и двух его старших сестер. Парень знал, что у нас длинные руки, и мы можем сделать все, что угодно.

Мои действия его явно удивили. Но я собирался действовать именно так, подчеркнуто дружелюбно, ломать шаблон. Машут стволами и угрожают пускай тупые быки, а он должен думать, что действует на благо не только мне, но и своему боссу. Тем более, что-то, что я собирался сделать, действительно выгодно для нас обоих.

— Джонни, откроешь для нас подвал? — обернулся я к Греку.

— Да, конечно, — сказал он и тут же полез за ключами.

Через несколько секунд он уже отходил от двери, пропуская нас вниз. Я кивнул Фабиано, мол, иди первым, а сам пошел следом. Жестом показал охранникам оставаться наверху. Если что, я справлюсь с ним сам, у меня револьвер с собой, да еще и кастет в кармане. И я умелый боец.

Фабиано явно боялся, он спускался медленно, а когда оказался в баре растерянно осмотрелся.

— Садись за столик, парень, — сказал я, а сам двинулся к стойке. — Возьму нам выпить.

Он сел. Я же спокойно взял пару пива, открыл оба открывашкой, вернулся и поставил одно перед ним.

— Пей, — сказал.

Он тут же схватился и в несколько больших глотков выхлебал полбутылки. Похоже, что у него горло от волнения пересохло. Я же сделал глоток и внимательно посмотрел на него.

Тони нервничал, и мой взгляд заставлял его делать это еще сильнее. Все-таки лицо у меня сейчас жуткое, и как за ним не ухаживай, красивее это его не сделает. Как и более дружелюбным.

— Мистер Лучано… — проговорил он. — Я пришел просить…

— Ты просишь меня оставить тебя в живых? — перебил я его. — Или просишь за свою мать?

— Я… — он растерялся.

— Твоя жизнь в моих руках, парень, — сказал я. — Если я скажу слово, то ты никогда уже не выйдешь отсюда. Жизнь твоей матери тоже в моих руках. Но…

Я помолчал секунду, давая ему обдумать то, что сказал. Вот так вот — сперва дружелюбие: рукопожатие, пиво, а потом начало жесткого давления. Я умел вести переговоры, еще в прошлой жизни.

— Ты пришел просить, и ставишь себя в невыгодную позицию, — проговорил я. — Никогда ни у кого ничего не проси, никому не верь, и ничего не бойся. Жизненный урок.

Я отпил еще пива, оно прохладное — сейчас в подвале достаточно холодно. Это вечером, когда сюда набьются люди, здесь будет шумно, душно и жарко.

— Ты должен был прийти ко мне и что-то предложить, — сказал я. — Обдумать это заранее. Но я дам тебе немного времени. Что ты можешь мне предложить?

Он посмотрел на меня еще немного, а потом снова схватился за бутылку и опустошил ее. Рыгнул, пусть и было видно, что пытался подавить этот позыв, боялся, что я приму его за неуважение. А потом сказал:

— Мне нечего предложить вам, мистер Лучано.

— У нас всех есть что предложить, — сказал я. — Как минимум, мы можем предложить свою дружбу. Нше слово много стоит, как и наша дружба. И если ты попросишь прощения, и предложишь мне ее, то останешься в живых. И твоя мать останется в живых, и две прекрасные сестры.

— Да… — он потерялся на секунду и тут же нашелся. — Да, мистер Лучано. Я прошу прощения за то, что покушался на вашу жизнь.

— У тебя не было выбора, — я качнул головой. — Ты — солдат, и ты должен был делать то, что сказал твой босс. За это я тебе прощаю, пусть это и приносит мне определенные неудобства.

Я усмехнулся, и по тому, как он дернулся, понял, что лицо мое опять исказилось. Со временем станет лучше, но сейчас оно жуткое.

— Да и в общем… Я хочу предложить вам свою дружбу.

— Дружба — это хорошо, — кивнул я. — Это очень хорошо, людям вообще свойственно дружить. Мы — социальные существа, Тони, а без друзей… Но дружбу нужно подкрепить не только словами, но и делом. И ты для меня кое-что сделаешь.

— Вы… — проговорил он. — Вы хотите, чтобы я убил для вас дона Маранцано?

Я коротко хохотнул, сделал еще глоток из бутылки, и улыбнулся, на этот раз, попытавшись сделать это честно и открыто. И похоже опять не получилось.

— Парень, даже если бы ты мог это сделать, я бы не стал об этом просить. Знаешь почему? Мне это не выгодно. Я за мир, и за любовь. Война мне не нужна, а если кто-то из больших боссов умрет, то она непременно начнется. Нет. Ты должен устроить мне встречу с Сэлом. А перед этим рассказать все, что знаешь. Капишь?

Фабиано кивнул, облизал губы. Было видно, что он не совсем понимает, к чему я клоню, но готов на все, что угодно, лишь бы остаться в живых. И мать спасти естественно.

— Я все понял, мистер Лучано, — сказал он тихо. — Я расскажу все, что знаю. Все.

— Зови меня просто Лаки, — сказал я, чуть приподняв руку. — Если мы теперь друзья, то все эти «мистеры и сэры» уже ни к чему.

Он чуть взбодрился, посмотрел на пустую бутылку, но просить еще пива не решился. Тем более, что оно не наше, а Грека. Но от него с пары бутылок не убудет.

— Хорошо, Лаки, — сказал он.

— Тогда начнем сначала. Я знаю о тех, кто забрал меня с Третьей Авеню. Ник Капуцци. Он уже говорит с рыбами. Винни Морелли и Джованни Коста. Они скоро умрут. Это ведь так, я не ошибаюсь?

— Все верно, мистер Лучано… — сказал он, а потом поправился. — Только Винни уже мертв…

— Да? — спросил я, немного удивившись. — А как же так случилось? Мне даже жаль, что его убил не я.

— Его застрелили в перестрелке на Конни-Айленд. В ресторане, какой-то траттории. Вчера вечером.

Вот как. Значит, это все-таки был я. Или Сэл, мой охранник. Так это что же получается, Маранцано все-таки решил воспользоваться им? Он же говорил команду профессионалов отправит. Я другого ожидал, думал, что он выпишет себе новую команду откуда-нибудь из Чикаго. Там более чем достаточно крутых парней.