Ну а потом — разобраться с прокурором. Воспользоваться знаниями из будущего по полной, тем более, что память что-нибудь еще наверняка подкинет.

Может быть, покушение на Гитлера устроить? Интересно, силенок-то хватит?

— У тебя сигарета уже до пальцев прогорела, — услышал я голос Гэй.

Посмотрел, и действительно, ни разу ведь не затянулся за это время. Просто сидел и думал обо всем, что на меня свалилось. И об открывшихся возможностях, не без этого. Люди делятся на две категории: первые видят трудности, а вторые — возможности. И вот я всегда был из таких.

Я потушил сигарету прямо о тумбочку и положил окурок на нее. Надо будет попросить, чтобы мне принесли пепельницу… Наверняка не откажут.

— Что с тобой, Чарли? — все-таки спросила Гэй.

— Все нормально, — ответил я и улыбнулся, хотя подозреваю, что лицо у меня исказилось в совсем уж жуткой ухмылке. Все-таки часть лица у меня неподвижна. И будет такой еще очень долго. Да и потом двигаться толком не будет.

— Точно? — вдруг спросила она.

— Ну меня все-таки избили и порезали, — ответил я. — Да, тебе тоже лучше в ближайшее время скрыться, но…

Снаружи послышались шаги, дверь палаты открылась, и в нее вошел мужчина в строгом костюме. Еще один гангстер?

— Детектив Густав Шли, — представился он. — Полицейский участок Тоттенвил… Мэм, а вы что здесь делаете?

— Я его жена! — тут же заявила Гэй, скрестив руки на груди и повернувшись к нему.

— Насколько мне известно, у Чарльза Лучано нет жены, — ответил детектив. — Я должен попросить вас уйти, мэм.

— Иди, — кивнул я ей и снова скривился от боли… — Только… Свяжись с моими еврейскими друзьями, пусть навестят меня как можно скорее.

Она должна была все понять. Ладно. А теперь остается только выдержать допрос. Сейчас начнется…

Хотя, самое смешное, несмотря на то, что они знают о моих нелегальных делах, предъявить в данном случае они ничего не смогут. Потому что в этот раз я — жертва. Так что…

Детектив взял стул — здесь стоял один, специально для посетителей, но Гэй почему-то не стала его брать, а присела прямо на краешек кровати. А вот детектив себе таких вольностей позволять не стал. Естественно взял стул, сел, достал из кармана блокнот в кожаном переплете и карандаш. Раскрыл и уставился на меня.

Я уставился на него в ответ. Так несколько секунд мы и сидели, смотря друг на друга.

— Хорошо, сэр Лучано, — проговорил он и выдохнул. — Я хорошо знаю о вашем роде занятий и, считаю, что это покушение было совершено…

— О каком роде занятий? — спросил я у него.

— Что вы имеете в виду? — посмотрел он на меня.

— Я то и имею в виду, — ответил я. — О каком таком роде занятий вы говорите?

И усмехнулся. Естественно он не мог сказать о том, что я замешан в организованной преступности. И если бы я согласился с этим — то это уже был бы прецедент. Потом на меня стали бы давить, и требовать сдать всех, в обмен на гарантии безопасности.

Призрачные. Потому что, насколько знал я настоящий, программы защиты свидетелей тогда еще не было. Это потом, в шестидесятых она появилась, когда парни стали сдавать друг друга и исчезать. А некоторые еще всплывали, а потом писали книги и выступали консультантами для фильмов и игр. О том, какими крутыми гангстерами они были в свое время.

— Я, насколько мне известно, владелец нескольких ресторанов и клубов, — проговорил я. — А еще занимаюсь коммерцией в сфере импорта и дистрибуции.

Да, именно так. Он может считать меня быдлом с улиц, просто бандитом, но я нынешний — это не тот Чарли Лучано. Это я, со своим опытом жизни в настоящем, которое на самом деле будущее, а сам я теперь в прошлом… Мозги сломать можно.

Короче, опыт общения с полицией и другими официалами у меня был, и я умел это делать. Пусть и не любил.

— Да но…

— И кто вам сказал, что это было покушение? — спросил я и тут же продолжил. — На самом деле я просто упал с лестницы. А потом ничего не помню.

— Упал с лестницы так, что нанес себе двадцать ножевых ранений и перерезал горло? — с сарказмом в голосе спросил Шли.

— По-видимому, там было рассыпано стекло, детектив, — ответил я.

— А что насчет людей, которые видели, как вы садитесь в темно-зеленый Форд Модель А без номеров на третьей авеню? — спросил он. — И кто-то из них даже видел у пассажира той машины что-то похожее на пистолет.

— Я ничего не помню, — я покачал головой.

Вот так вот. Молчать. На меня у них ничего нет, и они ничего от меня не узнают. Не отрицать, а просто «не помню». А то, что я упал с лестницы — это всего лишь версия.

— Мистер Лучано, хватит разыгрывать комедию, — проговорил он, чуть поднявшись. — Вас пытались убить, бросили на пляже, рассчитывая на то, что вы истечете кровью. И они попытаются сделать это еще раз. Если вы не будете говорить, то мы не сможем вас защитить.

— От чего? — спросил я. — От лестниц? Так сообщите, что их нужно сделать менее крутыми. А уборщики пусть лучше убирают битое стекло.

— Я понял, — он поднялся, убрал блокнот и карандаш в карман. — Мы так ничего не добьемся. Вам точно нечего мне сказать?

— Я хотел попросить вас закрыть занавеску, — кивнул я на окно. — Мне не хотелось бы, чтобы меня было видно с улицы в таком виде.

Да и мало ли. Вдруг они попытаются закончить дело? Пристрелить меня прямо через окно?

Он резко вдохнул, потом выдохнул, а дальше широким шагом покинул помещение. Похоже, что я его окончательно выбесил. Ну и хорошо, иначе он и дальше приставал бы ко мне с вопросами.

Хотя, естественно, так просто они от меня не отделаются. Могут и слежку приставить, и вообще…

Ладно, с этим мы позже разберемся. Я взял с тумбочки пачку сигарет и зажигалку, закурил. Все, теперь остается только ждать. Надеюсь, моя русская красавица выполнит поручение.

Из коридора снова послышались шаги, на этот раз тихие, в мягкой обуви. И что-то подсказало мне, что это кто-то из медицинского персонала. Это Гэй могла завалиться в туфлях на каблуках, и ей ничего за это не было бы, а врачи и медсестры старались не беспокоить пациентов.

Дверь отворилась, и в помещение вошла медсестра в чепце и белом фартуке. Она несла что-то в руках. Я даже смутился на секунду за то, что меня застали с сигаретой прямо в койке, это было для меня несвойственно. Для меня настоящего, Лучано-то на это как раз было наплевать.

Но медсестра ничего не сказала. Подошла ближе, поставила на стол. Пепельница, самая обычная, керамическая. Наверняка Гэй предупредила ее о том, что я буду курить, а спорить они не стали. Даже если не сразу поняли, кто я такой, то появление эффектной блондинки в мехах и на высоких каблуках, которая просто так дает на руки двадцатку.

Это, кстати, много или мало в нынешние времена? В памяти не всплывает, сколько конкретно, потому что Лаки не заморачивался такими мелкими для него суммами. Он уже тогда зарабатывал сотни тысяч долларов, и это с учетом того, что приходилось отдавать больше половины боссу.

Но на эти деньги можно пойти большой компанией в кино, занять почти весь зал, билет стоит около тридцати пяти центов. Или есть в кафе каждый рабочий день в течение месяца, бакса в целом хватит на полноценный обед и даже на кофе останется. Или на пиво. А уж если покупать домой простые продукты, то можно целый месяц есть свежий хлеб и пить свежее же молоко.

А вот чтобы купить, скажем, пылесос — не хватит. Вспомнилась реклама фирмы Hoover — новая модель у них стоила около восьмидесяти долларов. Настоящая роскошь по нынешним временам. А скоро станет еще хуже, но не потому что подорожает. А потому что у людей на руках не будет наличных, и чтобы купить еду, им придется продавать последнее спекулянтам.

Машина… Около четырехсот. А неплохой домик можно купить за четыре тысячи.

Так, в ценах я вроде бы разбираюсь.

— Мистер Лучано, как вы себя чувствуете? — каким-то железным безэмоциональным голосом спросила медсестра.