— Сколько их? — спросил Маранцано.

— Трое, — ответил Бонанно.

Маранцано подумал:

— Они не знают языка, и не знают города. Собери их, пусть ждут приказа. Отправь кого-нибудь с ними… Только не этого труса. Отправь Винченцо, он знает, как делать дела. Не как Капуцци, и этот придурок.

Бонанно кивнул:

— Будет сделано, дон Сальваторе.

Маранцано прошелся по кабинету, остановился у книжной полки. Взял книгу — «Записки о Галльской войне» Цезаря.

— Цезарь не терпел неудач, — сказал он, листая страницы. — Он планировал тщательно. Делал все, что нужно, и не терпел неудач. Я тоже не терплю неудач. Особенно таких, повторяющихся из разу в раз.

Он захлопнул книгу, положил обратно. Снова вернулся к столу. Ему тоже нужно было успокоиться. Цезарь был холоден, не поддавался эмоциям. Он должен быть таким же, иначе ему не стать королем этого города. Хотя он стремился выше — подмять под себя всю Организацию, стать боссом всех боссов. Дурак Массерия называет так себя не по праву, да и другие боссы не платят ему дань. А Сэлу будут.

— Лучано везучий, — сказал Бонанно тихо. — Два покушения — два провала. С разницей в пару дней.

— Везучий, — согласился Маранцано. — Счастливчик. Не удивлюсь, если его теперь так и назовут.

Он налил себе виски, медленно отпил.

— Но везение не вечно, Джо. Рано или поздно оно кончается. У всех кончается. Теперь главное найти его.

— Он не станет прятаться, — покачал головой Бонанно. — Не в его характере. К тому же это вредит авторитету. Исчезнешь на неделю, и на твои точки тут же полезут другие. Ирландцы. Они только и ждут возможности подмять кого-нибудь.

— Может и так, — сказал Сэл. — Может и так. Но пока что мы подождем. У нас есть человек, он скажет, где и когда его искать. Как в прошлый раз. Но пусть твои люди действуют наверняка, Джо. Убейте всех — охрану, если пострадают случайные прохожие — плевать. Плевать, сколько трупов, главное чтобы один из них принадлежал Лучано. Иди, мне надо подумать.

— Все будет сделано, дон Сальваторе, — сказал Бонанно. — Лучано конец.

Он провел пальцем по горлу.

— Пусть так и будет, — закончил за него. Маранцано. — На этот раз без ошибок, Джо. Без дилетантов. Работать должны профессионалы. Две пули в голову, как у нас это положено. Чтобы наверняка.

— Будет сделано, дон Сальваторе, — Бонанно направился к двери.

Маранцано подумал немного, а потом остановил его:

— Джо.

Бонанно обернулся, он ждал приказа. Если дон скажет ему самому отправиться туда — он это сделает.

— Третий раз должен стать последним, — сказал Маранцано тихо, но твердо. — Я устал от неудач. Лучано должен умереть

— Он умрет, — пообещал Джозеф. — Даю слово.

Маранцано кивнул. Бонанно вышел.

Дон остался один. Допил виски, вернулся к полке, снова взял книгу о Цезаре. Он хотел, чтобы его считали Цезарем, чтобы его имя встало рядом с этим без сомнений великим человеком. И так оно и будет.

— Veni, vidi, vici, — прошептал он. — Пришел, увидел, победил.

Скоро настанет его очередь победить.

Скоро Лучано умрет. Затем придет очередь Массерии — без своего амбициозного помощника он ничего не сможет. Потом — всех, кто не склонится.

И тогда Нью-Йорк станет его. Только его.

— Мистер Лучано, — послышался голос и меня кто-то аккуратно ткнул в плечо. — Мистер Лучано. Просыпайтесь! Мы приехали!

Я открыл глаза, осмотрелся, увидел охранника, который так и сидел на переднем сиденьи. Потом сел, глянул уже на улицу. Да, похоже, что действительно приехали, мы на Нижнем Ист-сайде.

Дома из красного кирпича, длинные, узкие, местами покрыты копотью. На первых этажах — самые разные заведения. Парикмахерские, пекарни, ресторанчики, да и в целом тут много всего. Там, где живет много людей, там процветает бизнес. В том числе и наш.

— На Хестер-стрит, — вспомнил я место, где находится ближайшая безопасная квартира.

— Так мы на ней уже, сэр, — снова с озабоченностью в голосе ответил парень.

Да. Вроде бы думал, что память уже восстановилась, а точнее перешла от Лучано ко мне, но не совсем. Вот так вот.

Пройдет еще немало времени. Мне самому нужно впитать эти улицы и впитаться в них. Но да, человейники Москвы кажутся мне уже чем-то родным. Это тоже гетто, но условия там получше.

— Дом сто восемьдесят пять, — сказал я.

Он снова тронул машину, а я стал осматриваться по сторонам. Мы проехали мимо синагоги, и я оценил звезды Давида, изображенные на ней.

Это не итальянский район, он по соседству — Маленькая Италия. Там всем рулит мой босс, Джо-босс, как его еще называют. Дон Массерия. Я мог бы поехать и туда, на Элизабет-стрит, но мне хотелось пока что держаться от своих соотечественников подальше.

Здесь же балом правят евреи. Но это и хорошо. Просто потому что Лански тут — король. Значит, я буду в безопасности в этих местах, и никто меня не тронет. Да и меня самого здесь знают, потому что сам Лучано вырос тут же.

Хотя, конечно, так-то здесь настоящий плавильный котел. Итальянская диаспора тоже сильна, а еще есть ирландцы. Их меньше, чем остальных, но тоже много. Удивительно, но в полицию чаще всего идут именно они, ну и поляки. А вот итальянцам или евреям это считается зазорным. Мы предпочитаем открывать свое дело.

На улице темно, так что есть все шансы, что нас никто не увидит. Фонари горят редко, и они еще даже не электрические, а газовые «рожки». Тусклые совсем, практически ничего не освещают.

Да. Вот по соседству — «Пекарня Розенберга» и «Траттория ди Маэстро». Еще не пиццерии, мода на них наступит позже, а пока что мои соотечественники чаще подают пасту.

Мне почему-то вспомнилась история из старого сериала о том, как мафиозник ругался на американцев за то, что они экспроприировали его кухню. Говорил о том, что американо и эспрессо придумали именно они. А потом зачем-то украл из кафе кофейные чашечки. Да уж. Мне, похоже, предстоит проверить это на собственной шкуре.

— Все, приехали, кажется, — без особой уверенности проговорил охранник, остановив машину.

Да. Между Элдридж и Ладлоу. Шестиэтажный многоквартирный дом из темного кирпича. Окна маленькие совсем, крошечные, некоторые заколочены. Ни в одном не горит свет — народ уже спит.

Вот там на четвертом этаже квартира, арендованная для меня Лански на имя Авраама Левина. Естественно, никакого Левина не существует, но выправить сейчас фальшивые документы никакой проблемы не составляет, а многие так вообще предпочитают верить на слово, когда записывают данные. Я хотел, чтобы квартиру арендовали на итальянца, потому что еврей из меня явно такой себе, но нет. Мей настоял.

— Приехали, — согласился я. — Паркуйся.

— Я не могу оставить машину на улице, сэр… — проговорил охранник. — Но в квартале южнее есть старый сарай. Может быть…

— По-твоему, я смогу пройти квартал? — посмотрел я на него. — Как ты себе это представляешь? Нет, парень. Сейчас мы дойдем до квартиры, а потом отвезешь туда машину и вернешься. Годится?

— Конечно, — согласился он.

Вышел из машины, обошел ее, а потом открыл заднюю дверь. И помог мне выбраться. Я по-прежнему держал в ладони револьвер. Просто не знал, куда его деть. Обтереть и выбросить в мусорку? Так его найдут и оружие приведет их прямо ко мне. Надо было раньше остановиться и кинуть его в реку, но я спал.

А на утилизацию никому давать его нельзя. Мало ли, всплывет потом на месте преступления в самый неподходящий момент. Паранойя — это такое дело, она никогда не бывает совсем уж бесполезной.

Парень поддерживал меня, и мы двинулись ко входу в здание. Вошли, а дальше снова была лестница. Один этаж, второй, третий. Нужная квартира, находилась на четвертом. А вот ключей у меня не было, они у соседки на пятом. Мать-одиночка, итальянка, ее муж утонул в доках, пьяный свалился в реку. Но мы поддерживаем ее, как раз за то, что она хранит у себя ключи и держит рот на замка.