Вроде как он никого не сдал, благодаря чему на него и не открыли охоту. Хотя я подозревал, что дело было в другом — ему пришлось отдать наворованные у государства миллионы в обмен на сохранность своей жизни.

Так вот, он говорил, что ненавидит эти слова — настолько часто он их слышал. И их всегда произносили мелкие сошки, потому что реально авторитетным парням, это не было нужно. Их и так все знали.

Один раз ему даже угрожали его же именем. Пришли в клуб, которым он управлял, стали бычить, а потом сказали, что знают Майкла Франчезе, и по одному его слову выбросят из заведения.

— Ну! — повторил он. — Чего молчишь? Знаешь, кто я такой?

— Нет, — спокойно я ответил. — И не очень хочу знать.

— А придется! — заявил он. — Пэдди О’Брайен. Слышал?

И оскалился во все зубы. Нескольких не хватало, выбили в драках, очевидно.

Мелкий ирландский бандит, который решил сделать себе имя на том, что наехал на меня. Пацан к успеху шел. Ну, не повезет, не фартанет.

— Не слышал, — я снова покачал головой.

Пэдди нахмурился. Он не ожидал такого ответа. Может быть, у него в Бруклине, где ирландские банды имели хоть какой-то вес, его и знали. Да и то, там все очень ограничено было, Адская Кухня пока не поднялась.

— Ну так запомни его, макаронник! — агрессивно проговорил он. — На улицах говорят, что Лучано спекся! Прячется и боится выходить! Вот, решили проверить — правда или нет!

Что ж, значит это все-таки наезд на меня. А их не Маранцано ли послал? Он мог связаться с ирландцами? Да нет, это Костелло ведет с ними дела. А Сэл не любит работать не с итальянцами. Более того, сейчас в семью не принимают никого кроме сицилийцев — ни неаполитанцев, ни калабрийцев.

Он оглядел меня с головы до ног:

— И это правда, а⁈ Ты сидишь тут, дрожишь. Твое время прошло, Лучано! Тебя со дня на день спишут со счетов!

Он плюнул мне под ноги. Зал затаил дыхание, они ожидали того, что будет дальше.

Я улыбнулся. Я и без того умел жутко улыбаться, но сейчас, когда мое лицо покрыто шрамами, а левое веко толком не поднимается, это выглядит совсем страшно. Пэдди дернулся, но не отступил.

— Тебя Сэл прислал? — все-таки спросил я. — Сэл Маранцано?

— Сэл Маранцано? — переспросил он. — Этот макаронник мне не указ! Мы сами пришли! И возьмем то, что нам причитается.

— Хорошо, — проговорил я, кивнув.

А потом схватил со стойки бутылку виски, которая стояла на нем и одним движением разбил о голову бандита. Осколки стекла и капли напитка разлетелись во все стороны, а парень повалился на пол. Из большой раны на его голове потекла кровь. Он потерял сознание.

А я перехватил горлышко бутылки поудобнее. В моей руке теперь была розочка. Если уметь ей пользоваться — страшное оружие.

— Без стволов, сука! — крикнул я. — Кто на меня, а⁈

Будь на их месте китайцы, другие итальянцы, евреи — меня расстреляли бы сразу. Но ирландцы были слишком пьяны, позабыли про оружие и кинулись в драку.

Первый, из тех, что бросился, носил нетипичную для этих времен прическу — длинные волосы, всклокоченные во все стороны. А еще у него была борода. Я нанес несколько размашистых ударов, разрезая ему лицо. Во все стороны брызнула кровь.

Он отшатнулся, схватился за лицо, я резанул его еще раз по рукам, а потом в дело вступили мои парни. Один из них долбанул в лицо второго, опрокинув на пол. Я заметил на его руке латунный кастет. Второй неожиданно для меня самого бросил третьего на пол борцовским приемом, а потом ударил ногой в лицо, вырубая.

Последний из ирландцев, тот, что стоял поодаль, засунул руку за ворот куртки, очевидно, решившись схватиться за пистолет. И тогда я швырнул розочку ему в лицо. Он отшатнулся, а я рванулся вперед, ударил его кулаком в лицо, потом схватил за воротник левой и добавил еще дважды. Опрокинулся.

Обернулся, увидел, как мой товарищ вырубил того, которого я порезал первым.

Все закончилось, все лежали, никто и не пытался подняться. Вот так вот — несколько секунд, и все закончилось. Горячие итальянские парни сегодня победили.

Я посмотрел на свою ладонь. Костяшки оказались сбиты, на руке кровь. Не моя, а парня, которого я порезал, там же во все стороны брызгала.

Из-за стойки выбежал Джонни, остановился, осмотрелся.

— Чарли, — только и проговорил он.

— Все нормально, — ответил я. — Немного помахали кулаками. Но тебе, думаю, лучше закрыться сегодня.

— А если они вернутся… — проговорил он.

— Я пришлю пару парней присмотреть за баром, — сказал я. — Не волнуйся.

Да, обращусь к Багси, он кого-нибудь пришлет. И если ирландцы снова решатся явиться, то резаными ранами и тумаками это не закончится. Кого-нибудь точно утопят в Гудзоне.

В эти времена, кстати, от трупов избавлялись именно так — топили, в лес никто никого не вывозил. По крайней мере, в Нью-Йорке. Зачем, если тут вода везде, а она что угодно скроет? Вскрывали живот, чтобы газы не накопились, груз какой-нибудь к ногам, а потом в воду. И все.

— Не надо, — он покачал головой. — У Ральфи есть друзья, позову кого-нибудь из них. Твои ведь кучу трупов оставят…

Он повернулся к посетителям, которые продолжали взирать на наше представление. Удивительно, но никто из них не побежал с криками, ничего такого. Они знали, что лучше не мельтешить, и уж тем более не встревать в разборки, потому что в самом лучшем случае можно получить по роже.

— Сегодня закрываемся, парни! — сказал он. — Давайте, на выход.

Кто-то разочарованно вздохнул, но народ поднялся и медленно двинулся к лестнице.

— Ты с этими разберешься? — кивнул я на валяющихся ирландцев, которые так и не пришли в себя.

— Да, конечно, — кивнул он. — Вынесем их на задний двор, а потом вызовем скорую. Сам ведь знаешь, Чарли, трупы вредят бизнесу.

— Вот и хорошо…

Я посмотрел на себя. Цел, порезать не успели, ничего такого. Но на костюме капли крови. А ехать в таком виде на встречу с боссом нельзя, он может воспринять это за неуважение. Да и в целом, мафиозо должен всегда быть опрятным, потому что это демонстрация статуса. Он ведь не работяга, которые постоянно грязные ходят, в масле, в пыли.

— У тебя есть здесь вода? — спросил я.

— Да, конечно, — кивнул он на дверь. — Туалет там.

Я двинулся в ту сторону, открыл дверь. Санузел был один, совместный. Скромно, но чисто. Под потолком единственная тусклая лампочка накаливания, раковина с одним вентилем — горячей воды тут естественно нет, унитаз. Зато висело зеркало, наверное, чтобы женщины-посетители могли поправить макияж.

Я подошел к раковине, повернул ручку крана и из него тонкой неровной струйкой потекла вода. Мыла тоже не было, так что мне осталось только сунуть под струи руки, смывая кровь. Сбитые костяшки защипало, но это не боль — так, ерунда.

А потом я принялся застирывать капли крови на костюме. Не так много, иначе пришлось бы переодеваться ехать, а мне это совсем не ко времени. Нужно в еще пару мест заглянуть, забрать долю. А потом на встречу к Джо-боссу. Да.

Закончив застирывать костюм, я вышел наружу. Бар уже опустел. Джонни и тот охранник сверху, тащили одного из ирландцев наружу. Их уже осталось четверо, одного вынесли. В действительности, выкинут куда-нибудь на задний двор, а потом вызовут скорую. Те в свою очередь полицию, но если уж капитан прикрывает заведение, то ничего местным не будет.

А свидетели будут молчать, ничего они никому не скажут. Им тоже не резон признаваться, что они в подпольном баре были. Нет, конечно, легавые охотятся в первую очередь не за теми, кто пьет, а за теми, кто это бухло возит и продает, но могут и до таких докопаться.

И только сейчас до меня дошло, в какой ситуации я побывал. Пятеро пьяных ирландцев, и нас трое всего. А ведь могли встрять, натуральным образом могли встрять. Тем более, что меня они в живых не оставили бы, это точно. Убили бы.

Руки неожиданно для самого себя затряслись. Вот так вот. Побывал в ситуации на грани жизни и смерти и действовал на инстинктах. Не только на своих, но и на рефлексах самого Лаки. Он был резким парнем, несмотря на то, что практически не пачкал руки. И драться умел, и стрелять.