— Да, неплохой, — согласился Сигел.

— Да и не будет он меня убивать прямо у себя дома, — я усмехнулся. — Это вызовет слишком много вопросов. Просто думает, что можно не платить, а я объясню ему, что ошибается.

Да, именно так и нужно действовать. Я провел ладонью по лицу. Та сторона, с которой меня порезали, практически ничего не чувствует. Странно это, восстановится когда-нибудь чувствительность?

— Как Гэй? — спросил я.

— Хорошо, — он усмехнулся. — Только жалуется, что приходится сидеть взаперти. Но ничего, вроде ничего. Говорит, что скучает по тебе.

— Скажи ей, что скоро все закончится, — решил я. Успокоим немного девушку. — А где мать этого парня, Тони?

— У Ральфи, — ответил Сигел. — Спокойная старушка, ничего не подозревает. Мы не стали ее пугать, сказали, что сын попросил погостить у друзей, пока он решает проблемы.

— А почему у Ральфи? — удивился я. — Ее же твои парни брали.

— Потому что она на итальянском говорит через слово, а мои его не понимают, — усмехнулся он.

Ну да, логично. Она ведь пусть и давно должна была переехать, но живет, как и большинство иммигрантов в гетто. Вот и разговаривают между собой они именно на итальянском.

— Хорошо, — сказал я. — Как только Тони устроит мне встречу с Маранцано, отпустите ее. Со всем уважением отвезите домой. Сразу после встречи, даже если со мной что-то случится.

— Если с тобой что-то случится, я его убью, Чарли, — сказал Багси. — Честное слово, чего бы мне это не стоило бы. Ты мне как брат, а он, этот шмак сильно нарвется. Помяни мое слово.

— Я знаю, Бенни, — кивнул я. — Я знаю.

Я поднялся. Нужно идти, до того как встречусь с Вито, надо решить еще несколько дел. Багси тоже встал, у него не было времени торчать в парикмахерской весь день.

— А ты правда думаешь, что Сэл согласится встретиться? — спросил

— Согласится, — кивнул я. — Он умный, понимает, что я не приду к нему в ловушку просто так. И ему станет интересно, что именно я хочу предложить.

— А что ты хочешь предложить? — спросил Багси.

— Увидишь, — я улыбнулся. — Скоро увидишь, Бенни, это будет интересно ему.

Мы двинулись на выход, по пути я кивнул Адонису, мол, спасибо. Оделись, вышли на улицу, следом за нами помещение покинула и охрана Багси. Я поднял воротник пальто — было холодно.

— Иногда мне кажется, что ты знаешь то, чего не знают остальные, — сказал напоследок Сигел. — Но Мей тебе поверил, он вложит еще миллион в короткие продажи сегодня. Из тех денег, которые нам удалось выкачать из банков.

— Может быть и так, — я похлопал его по плечу. — Может быть и так.

Мы разошлись в разные стороны. Он сел в свою машину, а я в свой Кадиллак. Завел двигатель и тронул машину.

Вито Дженовезе. Двадцать пять тысяч долларов — это не так много, по сравнению с тем, что мы заработаем на крахе. Мелочь, размен. Но сумма — мелочь, а оскорбление — нет.

А Вито действительно амбициозен. В будущем именно он перехватил управление семьей Лучано, отодвинув Фрэнка Костелло. Которому я доверял и которого уважал гораздо больше.

Ладно, съездим, поговорим. Посмотрим, что он там скажет.

Весь день я занимался делами. Потом отправился на обед в один небольшой ресторанчик, оттуда позвонил Сэлу. Приехали они вдвоем вместе с Винни, которого Лански уже отправил к моему начальнику охраны. Оставалось надеяться, что он будет вернее чем тот, из прошлой жизни.

Потом снова дела, а сейчас я уже ехал через Нижний Манхэттен на юг, в сторону Гринвич-Виллидж. Территория Вито. Здесь он заправлял всем — наркотой, игорными домами, рэкетом. В особенности наркотой, наши люди возили героин и мак из Турции и Италии. Нужно с этим что-то решать, я не хочу торговать смертью.

Солнце уже село, фонари зажглись — электрические вперемешку с газовыми рожками. Улицы тут были узкими, кривыми, не как в остальном Манхэттене. Гринвич-Виллидж строили еще до того, как городские власти изобрели свою знаменитую решетку улиц. Здесь все шло как попало — переулки, тупики, внезапные повороты.

Свернул на Салливан-стрит. Кирпичные дома по четыре-пять этажей тянулись вдоль узкой улочки, пожарные лестницы снаружи, белье на веревках… Типичные доходные дома для иммигрантов. Внизу магазинчики — бакалея, мясная лавка, портной. Все с итальянскими вывесками.

Скоро я доехал до места, остановил машину. На углу стояла группа парней, человек пять-шесть, все молодые, одеты в кепки и куртки. Но это не значит, что они не при делах, просто пока много не заработали, не обзавелись дорогими костюмами.

Они курили и переговаривались. Когда я остановил свой Кадиллак, замолкли, уставились на меня. Я вышел из машины, и один из них крикнул мне по-английски с сильным итальянским акцентом:

— Эй, приятель! Ты не заблудился? Это не твой район!

Я посмотрел на него. Молодое агрессивное лицо, на шее шрам. Но когда из машины вышли Сэл и Винни, лицо его тут же изменилось, он растерялся.

— Я к Вито, — ответил я. — Дженовезе. У нас встреча.

Парень прищурился, всматриваясь в мое лицо. Потом его глаза расширились еще сильнее, на этот раз уже от ужаса.

— Мистер Лучано, — выдохнул он и выпрямился, как на параде. — Простите, я не узнал вас. Вы к дону Вито?

Я чуть не рассмеялся. Чего? Дон Вито? То есть его так уже называют? Да, быстро растет парень, ничего не скажешь.

— Да, парень, я к Вито, — повторил я, умышленно упустив это «дон». — Я пойду поговорю с ним, а вы последите за машиной, договорились?

— Да, конечно! — тут же проговорил он. — Мы посмотрим, никто даже не подойдет к ней!

Я двинулся дальше, в сторону дома.

Парни стали что-то обсуждать, но я не слышал. В наше время они тут же стали бы фотографироваться с машиной на свои смартфоны. Ну еще бы — если обычная тачка стоит около четырехсот, то этот Кадиллак — три с половиной тысячи. В десять раз больше.

Здание было типичным для этого района — пять этажей красного кирпича, потемневшего от времени и копоти. Фасад украшали чугунные пожарные лестницы, на которых тоже висело белье. Внизу располагался магазин с вывеской «Mercato Italiano». Закрыт уже.

Мы подошли к подъезду, и я остановился. Что охране-то сказать?

— Оставайтесь здесь, — решил я. — Если через полчаса не выйду — поднимайтесь.

— Чарли… — начал было Сэл. Он знал, кто такой Вито.

У него была репутация бешеного парня, который может начать стрельбу просто так. В свое время он разбил прямо на улице голову парня, который врезался в его машину. Там немного бампер был помят, но он вытащил балонный ключ и расколотил ему башку. И никто его не остановил.

— Все будет хорошо, — перебил я. — Просто жди.

Он кивнул, но было видно, что ему это не нравится

Я толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел внутрь. Подъезд был темный, узкий, пах капустой, чесноком и мочой. Стены покрыты облупившейся краской, хотя когда-то она была зеленой. Лестница деревянная, скрипучая, перила шаткие.

Типичный доходный дом. Здесь жили иммигранты — итальянцы, ирландцы, евреи. Семьями по шесть-восемь человек в двухкомнатных квартирах. Платили по десять-пятнадцать долларов в месяц за аренду, и это были немалые деньги для них.

Но Вито мог позволить себе гораздо лучше. Зарабатывал он сотни тысяч в год. Почему жил здесь? Чтобы показать, что он ближе к народу?

Почтовые ящики висели, но примерно половина без них без имен. Местные не очень хотят получать почту.

Я начал подниматься, туфли стучали по ступеням. На втором этаже из-за двери донесся детский плач, женский голос что-то кричал по-итальянски. На третьем пахло жареной рыбой.

Поднялся на четвертый и остановился перед дверью номер двенадцать, именно тут он и жил. Постоял секунду, прислушался. За дверью тихо играло радио — какая-то опера.

Я постучал, но полминуты ничего не происходило. Постучал еще раз, на этот раз громче. Радио выключили, послышались тяжелые медленные шаги. Потом дверь открылась.