Эмери сняла лук, достала стрелу из колчана и вцепилась в веревочные поводья на шее Странника. Она зачем-то ударила его каблуками в бока, словно обычную лошадь.
— Давай, Инграм! Вперед!
Выход был прямо за этими солдатами. Им просто нужно было прорваться.
У него же была другая идея.
Он резко свернул влево, заставив Эмери вскрикнуть, когда прыгнул и оттолкнулся от каменных ворот крепости, чтобы добраться до выступающего карниза на стене замка. Она наложила стрелу на тетиву, натянула и выпустила ее в лучника, целившегося в них снизу.
Тут же наложила вторую, выстрелила и потянулась за следующей. Не было времени колебаться перед убийством бывших соратников, в ее колотящемся сердце не оставалось места для чувства вины. Она не могла себе этого позволить; они были слишком близки к тому, чтобы освободить Инграма.
Женщина отвлекала на себя почти всех пехотинцев, за исключением тех немногих, кто пытался метнуть копья в Инграма, пока тот карабкался по стене. Он искал свой собственный путь наружу, и Эмери гадала, не выбрал ли он этот маршрут потому, что на нем было меньше шансов кого-то убить.
Почему мысль о том, что он так старается сдержать обещание, тронула ее до глубины души?
Инграм издал негромкое рычание, пятясь по участку крыши крепости; его взгляд явно был прикован к широкому пространству между ним и каменными воротами. Сверху по ним уже стреляли другие лучники.
Она не знала, почему ее взгляд метнулся вниз, к земле. Рен исчезла, и Эмери в панике оглядывалась по сторонам, пытаясь ее найти.
Черт! Куда она делась?!
Инграм сорвался с места, и чем ближе он был к краю, тем сильнее ее сердце пыталось оторваться и выскочить через рот наружу. Они не допрыгнут. Слишком далеко. Никакое существо не сможет преодолеть такое расстояние.
Вместо того чтобы поддаться страху и панике, она просто вцепилась в веревку на его шее и приготовилась ко всему.
Подняв тучу пыли и камней с края, Инграм прыгнул. Они буквально поплыли по воздуху.
А затем начали падать.
Они врезались в стену чуть ниже края, и его когти вгрызлись в камень, словно он был сделан из воска, — настолько они были острыми и крепкими.
Эмери ахнула, когда начала соскальзывать, и изо всех сил вцепилась в веревку одной рукой. Внутренний голос умолял бросить лук и схватиться обеими руками, но она упрямо не желала этого делать. А вдруг он еще понадобится? Это было ее единственное дальнобойное оружие.
Она вздохнула с облегчением, когда ему даже не пришлось карабкаться. Он просто оттолкнулся со всей силы, и они взлетели на несколько метров выше стены ворот.
В этот момент она окончательно поняла, как Сумеречные Странники уничтожают города. Стена из деревянных кольев? Какая бесполезная попытка защиты.
На несколько коротких секунд она ощутила невесомость, а затем сердце ухнуло в желудок. Они рухнули на верхнюю часть стены, и из ее груди вырвался хрип, когда она с силой приземлилась на него.
В груди что-то хрустнуло — она всем телом приложилась о костяные шипы на его спине. Уцелела только лобковая кость, спасенная сумкой, оказавшейся между ней и телом Странника. Вместо крика от боли у нее вырвался лишь жалкий всхлип.
Инграм боролся с кем-то, кто набросил плеть ему на голову, запутав ее в рогах, чтобы удержаться.
Сквозь застилавшие глаза слезы она заметила, что к ним бегут люди.
Эмери даже не успела подумать. Она наложила стрелу и наугад выстрелила, пока Инграм освобождался.
Он сделал те несколько шагов, что отделяли его от края стены, чтобы… она не знала, может, прыгнуть навстречу свободе?
Она смахнула слезы, и ей потребовалось мгновение, чтобы увидеть там Рен. И еще больше времени, чтобы заметить стрелу, торчащую у нее изо лба. Старейшина осела на колени и завалилась на бок.
Шок мгновенно привел ее в чувство, сковав движения. На несколько секунд она даже перестала держаться за Инграма.
Я…. убила ее, — подумала Эмери, совершенно ошеломленная, с широко раскрытыми от неверия глазами. — Я убила Рен.
Она правда этого не хотела.
Эмери не сводила глаз с тела Рен, но руки двигались инстинктивно, хватаясь за веревку на шее Инграма.
— Эмери! — крикнул кто-то слева, и она резко повернула голову.
Разинув рот от потрясения, она увидела обратившегося к ней члена гильдии. Это был женский голос, вероятно, одной из ее подруг, но она не могла разобрать, кого именно. Теперь она понимала, почему Инграму все они казались безликими Демонами.
Сказала ли ее подруга что-то еще, она уже не слышала. Инграм наконец прыгнул, и она едва осознала, что они падают.
Она знала лишь одно: она только что променяла свою жизнь Истребителя демонов на этого Сумеречного Странника.
Глава 10
Хрипя от боли, Эмери скорчилась, обхватив руками нижние ребра. Так, я определенно что-то сломала. Или, по крайней мере, заработала трещину, учитывая, что дышать получалось нормально, если не считать резкой боли при каждом вдохе.
Положение усугублялось тем, что Инграм продолжал бежать. Каждый его прыжок отдавался в ее теле так, словно ее били под дых. Он старался убраться как можно дальше от крепости.
Женщины, которая им помогла, нигде не было видно, и Эмери надеялась, что с ней все в порядке.
Адреналин все еще бурлил в крови, подогреваемый тем фактом, что они неслись с такой бешеной скоростью, будто вот-вот взлетят. Холодный воздух бил в нос, обтекал голову и путался в волосах, заставляя их дико развеваться за спиной. К счастью, Инграм был теплым, но Эмери едва замечала это сквозь боль и потрясение.
Случилось слишком много всего, и мыслей было слишком много, чтобы охватить их разом; она до сих пор не могла поверить, что выбралась оттуда живой.
Я убила Рен.
Этим поступком она гарантировала себе участь изменницы, на которую будут охотиться до конца дней. Тех, кто просто покидал гильдию, ждало тюремное заключение, но за убийство Старейшины? Ее ждала только смерть, а черты ее лица запомнить было нетрудно.
Она оглянулась, но крепости уже не было видно — как и любых других остатков жизни, которую она только что бросила. И хотя у нее были друзья, привязанность никогда не была особенно глубокой. Трудно привязываться к людям, которые могут запросто погибнуть на следующем же задании.
— Пожалуйста, — взмолилась Эмери, натягивая веревку на шее Мавки. Ей нужно было отдохнуть и решить, что делать дальше. — Пожалуйста, стой. Мне нужно…
Инграм затормозил так резко, что Эмери взвизгнула и засучила ногами, когда ее подбросило вперед. Она вскрикнула от боли в боку при приземлении, а когда покатилась по земле, в тело вонзились ветки.
Угасающий адреналин вспыхнул с новой силой, когда она поднялась на четвереньки.
Особенно когда Странник прыгнул. У нее была лишь доля секунды, чтобы откатиться в сторону, прежде чем ее пронзили бы когти или раздавил его массивный вес.
— Стой! — выдохнула Эмери. Она выставила руку вперед, пытаясь отогнать его, пока он поворачивал к ней свой вороний череп с красными глазами. — Стой. Я не понимаю. Я же спасла тебя!
Его следующий рык, прозвучавший как тихая, зловещая буря, заставил ее волосы на затылке встать дыбом. Это было дикое, ужасающее зрелище, а стрела, торчащая из его яремной вены, давала понять: сознание Мавки угасло, остались лишь инстинкты.
— Инграм? — позвала она, надеясь, что имя поможет ему прийти в себя.
Не помогло. Его глаза стали темно-багровыми, шипы поднялись, и даже чешуя казалась смертоносной в своем оскале. Хвост у основания был прямым, а остальная его часть изогнулась под немыслимым углом.
Она достаточно знала о хищниках, чтобы понять: он готовится к нападению.
Он зол, напуган и чувствует боль. Ему удалось выбраться, но он был ранен. Неужели он забыл, что она была у него на спине, пока он бежал? Неужели она настолько легкая по сравнению с его силой? А сейчас на мне одежда тех самых людей, что причинили ему боль.
