Хотя Алерон часто обнимал его похожим образом, ведь они не раз так спали, никто, кроме сородича, никогда его не обнимал. Но с Эмери… всё было иначе.

У нее не было причин делать это, между ними не было той связи, что объединяла его с Алероном. И тем не менее она сама это начала и тем самым подарила ему первую минуту покоя за последние недели.

Внутри него формировалось и другое чувство. Оно было крошечным, едва распускающимся бутоном, но напоминало ту привязанность, которую он испытывал к сородичу.

Спустя долгое время между ними что-то заурчало. Это был не первый раз, когда ее желудок заявлял о голоде, но определенно самый громкий.

— Тихо, желудок Эмери, — проворчал он, требуя, чтобы тот оставил их в покое.

Ее взрывной смех был таким сильным, что сотряс его руки. Это был самый чарующий звук из всех, что он когда-либо слышал, тем более что теперь он мог ощущать его и физически.

— Прости, ничего не могу с собой поделать, — ответила она с затихающим смешком. — Тебе уже лучше?

Инграм сжал ее так крепко, что она издала сдавленный звук.

— Нет. Я хочу оставаться так и дальше.

Пожалуй, он был бы не против обнимать податливое, пышное тело Эмери до конца времен.

— Не так сильно, — поморщившись, сказала она. Он немного ослабил хватку. — Мне очень жаль, но мне нужно поесть… и сделать кое-что еще.

Затем она принялась гладить затылок его твердого черепа, и по телу пробежала дрожь. Он едва не раздавил ее снова в ответной реакции.

Тот факт, что она проявляла доброту и нежность к тому месту на его теле, разрушение которого он знал как смертельное… вызывал щемящую боль, клубящуюся за обнаженной грудиной. И демоны, и люди пытались его уничтожить, а эта маленькая женщина просто гладила его.

— Еще чуть-чуть? — взмолился он, пока не желая расставаться с ней.

— Ладно, — раздался ее приглушенный шепот. — Еще чуть-чуть.

Глава 15

Проснувшись, Эмери осознала, что во сне пустила слюни на спину Сумеречного Странника. Трудно было этого не сделать, когда лежишь ничком, расплющив щеку о его чешую. Ее руки и ноги безвольно свисали по бокам, а пустая походная сумка и тонкий спальный мешок плохо справлялись с тем, чтобы сделать поездку по-настоящему комфортной.

Ее грудь и живот служили достаточно мягкой защитой от его шипов. В основном ей нужно было беречь кости.

Спать на спине Инграма было ужасно, но он непреклонно отказывался делать остановки ночью. Честно говоря, только крайнее истощение и ритмичное покачивание их тел в конце концов заставляли ее проваливаться в забытье на пару коротких часов то тут, то там.

Потеревшись лицом о его спину с сонным стоном, она приоткрыла глаза. Всё еще была ночь, но небо уже посерело — солнце начинало свой медленный путь из-за горизонта.

Эмери приподнялась, садясь на нем верхом, и лениво моргнула.

Прошло четыре ночи с тех пор, как он спал.

Инграм не прекращал идти с той самой первой ночи, почти всю дорогу неся Эмери на себе. Она несколько раз просила спустить ее на землю, чтобы размяться и стряхнуть напряжение с ноющих ног. Нихрена не делать оказалось на редкость утомительным занятием.

Она бы не так сильно беспокоилась о его отдыхе, если бы он не начал понемногу замедляться. Этот здоровяк по какой-то причине упорно не желал останавливаться. Даже сейчас она чувствовала, что его шаги стали вялыми и слегка неуверенными.

После их долгих объятий накануне, которые, казалось, подействовали на нее так же целительно, как и на него, она решила, что заставит его отдохнуть, как только выспится сама. Кто-то один должен был стоять на часах. Поскольку он мог продержаться немного дольше, она заставила его подождать, чтобы самой быть полностью начеку.

Когда он проходил через довольно широкий просвет между деревьями, она похлопала его по шее.

— Эй, можешь меня спустить?

Не говоря ни слова, он припал к земле, чтобы она могла безопасно соскользнуть.

— Мы остановимся здесь, и ты поспишь несколько часов, — сказала она, надеясь, что ее твердый тон прозвучит безапелляционно.

— Я не желаю останавливаться, — возразил он.

И почему у меня было предчувствие, что он скажет что-то подобное? Казалось, он вознамерился загнать себя до смерти.

Закатив глаза, она подошла к бревну, очень удачно перегородившему почти всю поляну. Эмери уселась по-турецки, прислонилась к нему спиной и скрестила руки на груди.

— Ты будешь спать, Инграм. Я не встану, пока ты этого не сделаешь.

С раздраженным фырканьем он тяжело зашагал к ней. Как только он протянул руки, чтобы поднять ее — вероятно, с намерением снова закинуть на плечо, — она легонько отбила его ладонь тыльной стороной своей. И строго погрозила ему указательным пальцем.

Его глаза на мгновение вспыхнули белым, когда он отдернул руку. Затем он тихо зарычал на нее, и в глазах замерцал красный.

— Никакого рычания и хватания. Ложись, закрой свои… глаза? И, блядь, спи.

— Почему я должен? Я не устал, — проворчал он, отворачивая свой вороний клюв.

— Не лги мне, Сумеречный Странник! Я прямо сейчас вижу, как у тебя дрожат лапы, — она указала налево, на свободное место на поляне. — Ложись!

Издав глухой рык, он резко развернулся и плюхнулся на землю в двух метрах от нее. Повернувшись к ней спиной, он свернулся калачиком на боку.

Однако через несколько мгновений кончик его хвоста начал постукивать по земле. Она прищурилась, сверля его взглядом.

— Тебе лучше спать, Инграм.

Он снова фыркнул, поднялся и перешел на другую сторону поляны. Теперь он был немного дальше, и снова повернулся к ней спиной. Как только его хвост опять начал отбивать ритм, он вскочил на четыре лапы. Покрутился на месте, потоптался по земле руками, словно пытаясь устроиться поудобнее, и снова плюхнулся.

На этот раз он лежал лицом к ней, и у нее было странное чувство, что его фиолетовые глаза пристально за ней наблюдают. Она уставилась в ответ и вздернула бровь, давая понять, что следит за ним.

Проходили минуты, и она уже подумала, что он наконец сдался. Было странно наблюдать, как свечение в его глазах становится всё меньше — видимо, так у Сумеречных Странников выглядели тяжелеющие веки.

Но прямо перед тем, как свечение исчезло полностью, они ярко вспыхнули, как искра белого пламени, и он снова вскочил на свои чертовы лапы!

Почему ему так не сидится на месте? Если бы она шла четыре дня подряд, то отрубилась бы в ту же секунду, как голова коснулась бы подушки.

Когда он снова пересек поляну, стало очевидно, что он дуется. Он всё-таки лег, и на этот раз гораздо ближе к ней, чем раньше.

Его глаза начали сужаться быстрее, пока наконец не потухли. Когда его голова склонилась набок, обнажив нижнюю часть клюва, она поняла, что он отключился.

Черт возьми, наконец-то.

Прислушиваясь к звукам вокруг, она осматривала лес.

Всё было тихо, хотя это не обязательно означало, что они в безопасности. Приближение Демона я, скорее всего, услышу. В этом она была уверена. Но если приползет змея или подкрадется хищник, заметить их будет сложнее.

С другой стороны, она была с Сумеречным Странником. Оставалось надеяться, что одно лишь его присутствие отпугнет всё опасное.

Эмери не раз стояла на часах во время миссий гильдии Истребителей демонов. Все они знали, что отдых важен для поддержания бдительности и сил, и она без проблем брала на себя последнюю смену, которую большинство терпеть не могло.

Эти несколько часов перед восходом солнца казались остальным самыми тяжелыми. Для нее же это было любимое время суток.

Оно было самым холодным, но часто казалось ей завораживающим. Новый день поднимался как луч надежды, свидетелем которого можно было стать только в эти мгновения. Сумерки приносили страх, но рассвет прогонял тени и всё, что в них таилось.

Ее взгляд упал на Сумеречного Странника.

Ну, большинство вещей он прогоняет.