Ее полные губы с едва заметной розовой каймой по центру приковали ее внимание, когда женщина попыталась дышать вместе с ней, для нее — чтобы задать нужный ритм. Эмери была так благодарна за то, что кто-то просто помогает ей существовать в момент, когда она думала, что окончательно сломается.

Даже ее запах был успокаивающим, густым и нежным.

Эмери бы покраснела, но во взгляде женщины не было ни капли осуждения. Панические атаки случались с ней нечасто, но разум просто не смог переварить то, как она только что отбилась от монстра.

Она даже не могла на него смотреть; стыд покалывал затылок.

— Ты ранена? — спросила она Эмери, когда плечи той расслабились.

— Да. Думаю, у меня трещина в ребре.

Кивнув, женщина закрыла глаза. Между ними вспыхнул черный песок и замерцал туман, но она не дала Эмери отстраниться, когда та попыталась отступить от неожиданности.

— Вот и всё, — сказала женщина, как только магия исчезла. — Стало лучше?

Эмери наконец сделала вдох, который не отозвался мучительной болью в боку. Даже слабость в руках после того, как она держалась за Инграма, прошла, и она озадаченно оглядела спасительницу.

Она меня исцелила?

— Меня зовут Линдиве. Спасибо, что помогла нам, — затем Линдиве повернулась к Инграму. — Рада видеть, что с тобой всё хорошо.

Только сейчас Эмери заметила, что одежда женщины была вся в брызгах крови, но Странник никак на это не реагировал. С другой стороны, странный запах, исходивший от нее, был неоспоримо сильным — и нечеловеческим.

Брови Линдиве сошлись на переносице, когда она нахмурилась, и когда Эмери проследила за ее взглядом, ее собственные брови тоже поползли вверх.

Глаза Инграма светились ярко-красным с розовым оттенком, и он явно смотрел на Эмери. Припав к земле и опираясь одной ладонью для равновесия, другой он прикрывал низ живота.

К лицу Эмери прилила такая волна жара, что, казалось, волосы сейчас вспыхнут сами собой. Отводя взгляд, она поморщилась, поняв, что Линдиве была всего в дюйме от того, чтобы наступить босой ногой в пропитанную грязью лужу его гребаной спермы.

Оставалось надеяться, что это означало: она не видела, как Эмери устроила его члену быструю «встречу выпускников». «Приветствую, Сумеречный Странник. Рада была тебя удовлетворить».

Она хмыкнула, посмеиваясь над собой — сейчас ей нужен был юмор как защитный механизм, иначе она снова начала бы задыхаться.

Они оба посмотрели на нее, склонив головы.

Она выпрямилась. Упс.

Инграм не мог отвести от нее взгляда — его глаза все еще светились красновато-розовым, то ли от смущения из-за того, что он не понимал смысла сделанного ею, то ли от стыда за ее реакцию.

Я сделал что-то не так?

Он никогда раньше не испытывал ничего подобного тому, что она сотворила своими руками. Его никогда не одаривали чем-то настолько… потрясающе приятным, от чего всё тело покалывало — от макушки до самого кончика длинного хвоста.

В тот момент ему казалось, что всё его существо вот-вот вырвется из той фиолетовой части его плоти, которую она ласкала. Ощущения прямо перед моментом разрядки были настолько сильными, что граничили с болью, и ему казалось, что он сейчас потеряет сознание. Он бездумно вжимался в ее руки, стремясь достичь вершины, на которую взбирался.

Он изверг семя — и его дух воспарил.

А потом, как она и обещала, она освободила его.

Он лежал бесформенной грудой в грязи и ветках, тяжело дыша, чтобы восстановить работу легких. Так продолжалось до тех пор, пока она не встала, не отвернулась от него и не начала… прерывисто дышать.

От нее не пахло страхом, но даже он, не привыкший к людям, понимал: что-то не так.

Разве я не должен был выпускать ту белую жидкость? Его взгляд скользнул к луже на земле. Что это было? Она избегала этого места, как опасного огня. Но ведь именно она вызвала это.

Инграм крепче обхватил живот чуть выше того места, откуда вырвался тот стержень.

Она больше не смотрела на его череп, хотя в темнице делала это без проблем. Ему не нравилось, что она отводит глаза. Это лишь укрепляло его опасения, что он действительно совершил какой-то проступок.

Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как к нему подошла Ведьма-Сова. Поэтому, когда она осторожно обхватила его клюв сверху и снизу, заставляя посмотреть на нее, он вздрогнул.

Затем она коснулась его шеи, и он снова вздрогнул, на этот раз от боли.

— Хочешь, чтобы я вытащила стрелы, или оставим? — спросила она, и он не мог не заметить теплоту и заботу в ее темных глазах.

— Оставь, — проскрежетал он. — Я сам их залечу позже.

Она кивнула и отступила, но перед этим нежно погладила его по клюву. Она никогда раньше не касалась его так открыто и ласково.

Никто, кроме Алерона, этого не делал.

— Мне жаль, что тебе пришлось столько перенести, — в ее голосе звучало такое искреннее раскаяние, что его глаза невольно стали темно-синими, полными печали. — Хотела бы я прийти раньше.

— Мне не следовало приходить сюда.

— Всё хорошо, — проворковала она. — Мы все совершаем ошибки.

Ее слова немного уняли его жгучую ненависть к самому себе. Неужели и она совершала ошибки? Она всегда казалась непогрешимой.

Эмери, прижав кулак к губам, откашлялась. Он поднял голову, а Ведьма-Сова обернулась.

— Простите, не хочу прерывать, — сказала она, разводя руками, — но что теперь?

— Тебе — ничего, — строго ответила Ведьма-Сова. — Сейчас я вернусь за Покров, а Инграм найдет себе дом здесь, в верхнем мире.

Темно-желтый цвет заполнил его зрение, когда он отступил от нее.

— Нет. Я должен найти способ уничтожить Короля Демонов.

Он не отказался от мести за своих сородичей. Что бы с ним ни случилось, он всё вынесет, если сможет вернуть Алерона в мир, который будет для них безопасным и мирным.

В мир, где он больше не… потеряет его.

— Я же говорила тебе, Инграм. Пока у нас нет армии — а ее у нас нет, — мы ничего не можем сделать, кроме как попытаться найти безопасное место.

— Ты хочешь убить Короля Демонов? — спросила Эмери, нахмурив свои рыжие брови. — Так ты правда пришел сюда за помощью?

Он не понимал, почему она спрашивает снова, ведь он уже отвечал на это в крепости.

Ее ледяные голубые глаза метнулись к земле; было видно, что она лихорадочно думает. Затем напряженное выражение лица исчезло, она подняла голову и расправила плечи.

— А что, если я помогу?

— Ему нужна армия, — отрезала Ведьма-Сова. — Что может сделать один человек? Скорее всего, ты бросишь его, как только страх станет слишком сильным, или же он сам съест тебя из-за этого страха.

Лицо Эмери окаменело, а взгляд потяжелел, стал… бесчувственным. Инграму захотелось зарычать: она стала напоминать то существо, Рен.

— Я только что пустила свою жизнь под откос ради этого Сумеречного Странника, а ты говоришь, что моей помощи недостаточно?

Ведьма-Сова издевательски хмыкнула.

— Это был твой выбор. Ты ждала какой-то награды?

— Я не об этом, — вздохнула она, тыльной стороной ладони убирая с лица растрепанные волосы. — Я вступила в гильдию не просто так. То, что я сделала сегодня… я сама подписала себе смертный приговор. Если мне суждено умереть, я лучше сделаю это, пытаясь добиться того, к чему стремилась изначально, чем погибну как дезертир от рук своих же людей.

Инграм с любопытством склонил голову, в его глазах вспыхнул темно-желтый. Она тоже ищет мести?

— Ты понимаешь, что смерть ждет тебя, если ты пойдешь за ним? — в голосе Ведьмы-Совы прозвучали высокие нотки нескрываемого удивления.

— Смерть ждала меня в тот момент, когда я подписала контракт с гильдией, — она вызывающе вздернула подбородок. — Единственный страх, который у меня остался — это страх неудачи, страх не достичь цели.

Инграм склонил голову в другую сторону, и его глаза стали еще темнее. В этом наши сердца одинаковы.