Чепайкин покосился на меня, и я едва заметно покачал головой.

— И правда, Сережа, — сказала Алена Петровна. — Надо подтолкнуть молодых, а то не по-людски это. Может, у них средств нет, а просить стесняются.

— Да? — задумался я. — Но все же я думаю, что это их дело, а не наше. Захотят — сделают свадьбу, а нет…

— Мы сделаем! — перебила меня тетя Нина.

— А я о чем говорю! — воскликнул Чепайкин, довольный тем, что стрелки перевели на Елисея с Венерой. — Какая свадьба без баяна? Ох, и погуляем! Подарок только надо толковый придумать… Чтобы красиво и полезно было.

— Ты им еще Афродиту передари! — почему-то расстроилась тетя Нина. — Вот на фига козе баян?

— Нина, Арсений, ну не ссорьтесь, — взмолилась Алена Петровна, и я понял, что эти взаимные колкости достали даже ее.

— И правда, Нина Илларионовна, совсем вы Арсения Лукича затуркали, — серьезно сказал я.

Ну правда, бабой тетя Нина оказалась вреднющей. Чепайкин к ней со всей душой, а ей нет бы радоваться, она его постоянно публично унижала. Пользовалась тем, что Чепайкин ее искренне полюбил. Вот только в итоге договорится она до того, что бросит он ее, потом жалеть будет. Нет, так не годится — надо будет по отдельности поговорить и с ней, и с Чепайкиным.

А дискуссия закончилась тем, что тетя Нина при всех нас позвонила Венере и долго выясняла, когда их обоих можно поймать живьем. Договорились, что завтра после работы Елисей с Венерой приедут в санаторий ужинать и заодно скажут, где они хотят гулять и кого звать. Программу Чепайкина оставили до разговора с молодыми, а тетя Нина попросила не смешивать разные свадьбы: у нее своя, у Венеры своя, и путать их она никому не позволит. А кто спутает, того она будет бить по морде. По наглой чепайкинской морде.

Я допивал чай, когда у меня зазвонил телефон. Номер был московский и незнакомый, но я ответил, подумав, что, может, звонят из аспирантуры.

— Сергей Николаевич? — спросил незнакомый мужчина. — Это Глеб Воронцов. Гекс. Вы меня в студии у Таисии Милославской откачивали, если помните.

Такое не забывается, тем более что я сам пообещал ему обследование и разбор его стека пептидов, как только откроется санаторий. Номер он, видимо, добыл через редакцию Таисии.

— Помню вас хорошо, Глеб, — сказал я. — Слушаю.

— Я бы хотел к вам приехать, — проговорил он. — Уже присмотрел билеты, могу добраться до санатория в пятницу ближе к вечеру. Послезавтра. Если вы еще не передумали. Я готов на любые условия… мне это важно.

— Не передумал, Глеб, — ответил я. — Приезжайте. Осмотрю вас лично. Только привезите все, что принимаете, в тех упаковках, в каких покупали, включая ампулы. И все результаты, какие у вас есть. Хорошо бы вы заранее сделали панель на сорок маркеров, выгрузку с датчика… в общем, все, что можете. Полной лаборатории у нас пока нет, кровь будем брать в районной больнице, так что чем больше привезете своего, тем быстрее мы разберемся.

— Понял вас, Сергей Николаевич, обязательно привезу, — сказал он и попрощался.

Отложив телефон на стол, я заметил, что тетя Нина смотрит на меня поверх тетрадки.

— Гость из Москвы, — объяснил я. — Пациент, приедет в пятницу.

— Ну хоть один москвич, который приедет к нам лечиться, а не проверять, — сказала тетя Нина и записала что-то себе в тетрадку. Видимо, чтобы не забыть, что кормить придется еще кого-то.

А потом я ушел к себе и позвонил куме, Полине Фроловой. Откладывать поездку к ней дальше было некуда: пакет из зоомагазина катался в машине с воскресенья, а с Борькой после крестин я говорил только по телефону. Да и по Валере с Пивасиком капитально соскучился. Забрал бы сусликов домой, но Борьке они сейчас нужнее.

— Завтра вечером заеду, — пообещал я, когда Полина отчиталась, что Борька здоров, ест и сегодня с Элен, своим логопедом, выучил стишок про жука. — После приема и гостей, часам к семи. Привезу пакет для живности и заберу рог. И хочу с Борькой поговорить о том, что у вас там было после крестин.

— Заезжай, — сказала Полина. — Райку, может, тоже позвать?

— Позови, — ответил я. — Если она после смены успеет.

— Успеет, — сказала Полина. — Я ей заранее позвоню, в крайнем случае пораньше амбулаторию закроет и приедет.

Следующим утром я пробежался, принял душ и пошел в свой кабинет принимать… нет, не пациентов, но людей, которым требовалась моя помощь. Медицинская консультация, скажем так, и отказать которым я не мог.

В кабинете на столе лежали записи Александры Ивановны, где значились имена, время и короткая строчка напротив каждого, с чем идут те, кто не попал на «Клуб здоровья» или кого я не успел осмотреть.

Напротив первой фамилии, Актанаевы из Морков, она дописала: «Жена привезет все лекарства, я просила».

Актанаевы явились ровно в девять. Крупный и медлительный Матвей Яковлевич, осторожно присел на стул, а его жена Анфиса, маленькая и быстрая, выложила на стол пакет с лекарствами.

— Сергей Николаевич, — начала Анфиса, еще не сев, — он забывать все стал. Второй год уже. Забывает, где ключи положил, зачем в сарай пошел. Вчера внучку чужим именем назвал. Я к участковой, а та говорит: «Возраст, что вы хотите?» Какой возраст, ему шестьдесят семь! У соседки муж так же начинал, а теперь она его с ложки кормит. Я не хочу так!

Матвей Яковлевич смотрел на жену, и казалось, что эти разговоры он слышит не впервые и что ему от них тошно.

— Матвей Яковлевич, — обратился я к нему, — а вы сами что замечаете?

— Ноги у меня того… — неожиданно ответил он. — Ватные. Как в чужих валенках хожу. И голова… — Он покрутил рукой, подбирая слова. — Не то что забываю… Как через вату все.

Про ноги Анфиса, судя по лицу, слышала впервые, но когда открыла рот, я попросил ее посидеть молча.

Сняв с Матвея Яковлевича ботинки и носки, я провел по стопам колпачком ручки: прикосновение он чувствовал, но где именно я трогаю, путал.

Потом я попросил его встать, сдвинув ноги, и зажмуриться. С закрытыми глазами его повело так, что я придержал его за локоть. Давление, которое я померил тонометром на обеих руках, оказалось обычным. Теперь можно было осмотреть его с помощью Системы.

Диагностика завершена.

Объект: Актанаев Матвей Яковлевич, 67 лет.

Основные показатели: температура 36,5 °C, ЧСС 70, АД 132/80, ЧДД 14.

Обнаружены аномалии:

— Выраженный дефицит витамина B12.

— Макроцитарная анемия легкой степени.

— Дистальная сенсорная полинейропатия нижних конечностей.

— Когнитивные нарушения легкой степени. Признаков нейродегенеративного заболевания и нарушений мозгового кровообращения не выявлено.

— Сахарный диабет 2 типа, компенсированный на фоне терапии.

Вот оно что. Не хватало витамина, и я, кажется, знал, что мешает ему всасываться.

— Покажите, что он пьет, — попросил я, и Анфиса вытряхнула из пакета две начатые упаковки.

Я разложил блистеры на столе и посмотрел на них талантом.

Анализ схемы воздействия на объект: Актанаев Матвей Яковлевич, 67 лет

Компоненты в поле зрения: «Метформин» 1000 мг в таблетке; «Эналаприл» 10 мг в таблетке.

Совокупное действие схемы для данного организма: контроль уровня глюкозы в крови и артериального давления достаточный.

— «Метформин»: при многолетнем приеме снижает всасывание витамина B12 в кишечнике; для данного организма — основной вклад в текущий дефицит.

— «Эналаприл»: значимого влияния на выявленные нарушения не оказывает.

Взаимного усиления и ослабления компонентов, значимого для данного организма, не выявлено.

— Сколько лет он пьет «Метформин»? — спросил я.

— Девять, — ответила Анфиса. — Как диабет нашли.

Девять лет «Метформина», ватные ноги и анемия указывали на одну конкретную причину. Причем и Система назвала ее, а не ту болезнь, которой боялась Анфиса. Однако обещать ему, что голова станет прежней, я все равно не мог: чем дольше ей не хватало витамина, тем медленнее и хуже она восстанавливается, а тянулось это не первый год.