— Соколов! Стой! Соколов!

Матрена Ивановна переглянулась со мной, ведь такие вопли обычно добром не кончаются.

Я заглушил мотор. Подошла запыхавшаяся Зина и ткнулась в опущенное стекло. Лицо у нее было растерянное, а в глазах — любопытство пополам с испугом.

— Только что звонили из города, из милиции, — выпалила она, хватая ртом воздух. — Старший лейтенант Ермаков. Велел тебя найти, чтобы сказать, чтоб ты сейчас же дул в РОВД.

— Зачем? — мой голос остался спокоен, хотя внутри уже кольнуло нехорошее предчувствие.

Кассирша наморщила лоб, вспоминая:

— Так это… Вроде это как-то связано с твоим другом Рыжим… с Санькой. А как связано — лейтенант толком не объяснил.

Тишина в салоне стала ватной. Нахлынуло чувством опасности. Неужели Рыжий куда-то влез? Или это как-то связано с нашей игрой в карты и Малютой? Я поблагодарил Зину, врубил скорость и нажал на газ. «Москвич» рванул с места, взметнув гравий.

Дом Матрены стоял на отшибе. Три минуты пути показались вечностью. Я подрулил к подъему, заглушил мотор.

— Получается, тебе снова ехать надо, — сказала знахарка и полезла за пазуху. Вытащив пачку купюр, отсчитала половину. — Вот, Алеша, сто пятьдесят целковых. Я сговорилась с Жуковым по двадцать пять за одного закодированного мужика. Скидку ему дала как своему. Ты уж не серчай.

Я покачал головой:

— Да что ты, Матрена Ивановна. Чем меньше тут у нас водку хлещут, тем лучше. Своим можно еще цену снизить.

— То-то же. — Матрена сунула деньги мне в карман ветровки. — Алешка, ты там, в городе, смотри поаккуратнее, а то у меня предчувствия нехорошие.

— Постараюсь.

— И вот еще что. — Старуха погрозила мне узловатым пальцем. — Не забывай, завтра на вечер я пасечника Давыдова с женой позвала. Мне с их болячками точно не совладать. Ты же у нас тайный целитель, а я только горькую настойку от головной боли могу выдать. Если придут, а тебя нет — что я им скажу?

— С Рыжим ситуацию разрулю и сразу назад. Думаю завтра к вечеру точно успею — пообещал я.

Матрена кивнула, словно именно этого ответа и ждала. Открыла дверцу, кряхтя выбралась наружу. Напоследок обернулась:

— Чует мое сердце, Алеша, не просто так тебя вызывают. Смотри в оба.

Как только дверца хлопнула, я рванул к дороге, ведущей в город.

«Москвич» оказался паршивым скакуном. Привыкший к мотоциклетной резвости старого «Урала», я сейчас проклинал каждую колдобину. Чужая машина не прощала ошибок. Пришлось объезжать ямы аккуратно. В итоге показалось, что двадцать километров разбитой проселочной дороги растянулись до бесконечности.

Перед самым пионерлагерем проявилась недавняя работа грейдеров. Дорожники успели подсыпать гальки. И наконец на последнем асфальтированном отрезке в несколько километров мне удалось нажать на газ и разогнаться.

Вылетев на трассу, я дал волю мотору. Стрелка спидометра поползла вверх: семьдесят, восемьдесят, сто… На сотне «Москвич» затрясся. Загудел, словно старый кукурузник перед взлетом. Вибрировало всё, а значит, Иван-пасечник не обманул, давая ему характеристику.

Проскочив мимо стационарного поста ГАИ, я въехал в городскую черту, пересёк железнодорожный переезд и сразу повернул в сторону РОВД. На всякий случай припарковался не у здания, а у лесоторгового магазина, находящегося в пятидесяти метрах.

Старшего лейтенанта милиции Ермакова нашел в кабинете, который он обычно делил еще с двумя сотрудниками уголовного розыска. Сейчас он находился там один.

— Быстро ты прискакал, — заметил Ермаков.

— Ты упомянул Саньку. Вот я и полетел.

После ответа в кабинете воцарилась долгая пауза.

В этот момент мысли старшего лейтенанта были переполнены сомнениями. Он раздумывал, стоит ли посвящать меня в суть дела. Может, вообще зря позвал?

Сомнения боролись с фактами. Именно я помог взять с поличным начальника цеха Михеева и завсклада Кравцова. Дело расхитителей народной собственности на блюдечке принес. Московская акула пера Анастасия Волкова тоже со мной плодотворно работала.

Насчет моего участия в поимке серийного маньяка Малышева, Ермаков не был уверен: майор Васильев его в подробности не просвещал. Однако чуйка старлея настоятельно указывала, что я как-то связан с этим делом. К тому же именно после ночи, проведенной в соседней камере со мной, Малышев запел как соловей.

— Ермаков, ну что в гляделки будем играть или скажешь, зачем позвал? — спросил я, поняв, что въедливого милиционера надо чуть-чуть подтолкнуть.

И только после этого старлей наконец принял правильное решение.

— Алексей, садись, разговор есть, — предложил он. — Но перед этим, я задам всего один вопрос. Как ты относишься к сотрудничеству с органами?

— К сотрудничеству с любыми органами государственной власти, не особо позитивно, — честно признался я. — Уж больно много проблем после этого может возникнуть у обычного советского гражданина. Ермаков, надеюсь, тебе не надо объяснять, что на всех постах сидят люди со своими тараканами в головах. В милиции или прокуратуре тупиц и ищущих свою выгоду хватает с переизбытком. Придешь свидетелем преступления писать заявление, и в один миг тебя могут перевести в статус подозреваемых. Но это не значит, что я не готов сотрудничать с отдельными работниками МВД, разумеется, если это взаимовыгодно и хорошим людям не портит жизнь. Бумажный след мне тоже ни к чему. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне, — проговорил Ермаков, про себя подивившись моей откровенности.

— А раз устроит, говори, чего позвал?

— Хочу вас с Рыжим предупредить. Мне сегодня на ушко нашептали, что вами заинтересовался капитан Богомолов. Наш заместитель начальника уголовного розыска.

Как только прозвучала эта фамилия, сознание тут же вытащило полузабытую информацию из массива данных, скопившихся в прошлой жизни. Я до сих пор не понимал, как это всё уместилось в чужих мозгах, рядом с воспоминаниями Соколова, однако с недавних пор я начал предполагать, что именно это насильственное расширение сознания и привело к пробуждению скрытых резервов организма и настоящих экстрасенсорных способностей.

О капитане Богомолове я слышал в девяностые не раз. Правда, тогда он носил звание полковника милиции. Как не знать о многочисленных проделках начальника городской милиции, чьё РОВД накрывало своими щупальцами весь район?

Именно Богомолов помогал приватизатору завода Михееву, разорять город и гасить недовольство граждан. Кстати, теперь Михеева нет. Судя по всему, за воровство в особо крупных размерах он будет сидеть максимальный срок. Интересно, кто теперь вместо него попытается прибрать завод к рукам?

Но сейчас не об этом. Сейчас мой мозг структурировал известные мне факты. И если судить по ним, начальник милиции занимался своими прямыми обязанностями спустя рукава. Рэкет бандитских группировок и крышевание всего чего возможно в девяностые процветали. В это же время полковник Богомолов Семён Александрович строил себе огромный дом на берегу озера, находящегося на территории заповедника, и ездил по городу на чёрном пятисотом «Мерседесе».

То, что он связан с группировками, в городе знали все. Я был подростком и был не в курсе, как происходило сращивание с бандитами, но то, что Богомолов имел свою долю в дележке пирога, секретом не являлось. Кстати, сидевший передо мной Ермаков, в девяностые, будучи начальником уголовного розыска, бесследно исчезнет во время правления начальника милиции Богомолова.

— И по какому поводу этот Богомолов проявляет к нам интерес? — спокойно спросил я, пока не определившись, как поступить с неожиданно всплывшей фигурой офицера милиции.

— К капитану информация пришла о карточных играх в заводском общежитии. Говорят, вы там с Рыжим засветились.

— Ну мало ли кто в общаге в карты играет? Бывает, пару рублей кто-то проигрывает. Я знаю один неприметный стол, стоящий в соседнем дворе. Там мужики каждый вечер на мелочь в карты режутся. Иной раз на столе до двадцать-тридцать рублей разыгрывается. И что, их теперь за это привлекать?