— По информации Богомолова, там фигурировали не пара рублей и даже не сотня. К тому же говорят кое-кому из участников игры косточки потом неплохо пересчитали.

— Ну допустим. Кому-то в рыло дали за дело. И что с того? Без заявления пострадавших граждан и снятия побоев в медицинском учреждении — это просто слухи. Или, может, свидетели у этого Богомолова имеются, готовые на нас указать?

— Несколько я принимаю. Тот, кто сообщил о произошедшем, заявление писать отказался, но Богомолов на вас с Рыжим всё равно навелся, — предупредил Ермаков.

— Ну навелся, и что с того? Ну попытается этот Богомолов нас за жопу ухватить, и что потом? Мы ведь с Саней точно ни в чем сознаваться не собираемся.

— Алексей, ты не понимаешь. Этот Богомолов давно у майора Васильева в особом списке. Мы так и не смогли доказать, но он тесно связан с бывшими зеками и всякой околоуголовной шушерой. Всем коллегам говорит, что это его стукачи и он их использует для раскрытия дел. Но каким-то чудесным образом некоторые из его связей избегают наказания даже за что-то серьезное.

Старший лейтенант резко осекся, почуяв, что наговорил лишнего, но из его сознания я вычленил несколько тревожащих его фактов. Оказалось, что несколько раз подозреваемые в совершении преступления уезжали из города прямо перед арестом. Из уголовного дела исчезали важные улики. Свидетели неожиданно отказывались от показаний прямо во время судебных заседаний. И каждый раз это было как-то косвенно связано с Богомоловым.

Доказать, что он причастен, никто не мог, но подозрения у коллег возникли. Именно ими Ермаков поделился с майором Васильевым, и тот пообещал разобраться. Судя по тому, что после развала Союза, Богомолов стал начальником милиции, с оборотнем так и не разобрались.

— Как я понял, этот капитан Богомолов мутный тип, — начал я и, решив получить побольше откровений, немного стимулировал при помощи дара мыслительный процесс Ермакова.

— Это ты правильно понял, — подтвердил Ермаков. — К примеру, две недели назад на стоянке около трассы на ночь КАМАЗ с импортным спиртным припарковался. Водитель устал и прилег поспать. А утром обнаружилось, что половина груза куда-то исчезла. Как думаешь, кто принял заявление и за дело взялся? Конечно капитан Богомолов, который оказался на месте преступления раньше всех. Меня послали помочь опросить возможных свидетелей. На месте я лично слышал про недавно освободившегося уголовника Кастета, которого видели вечером недалеко от стоянки. Однако Богомолов эту информацию почему-то пропустил мимо ушей. И вместо того чтобы раскручивать местный уголовный элемент, на планерке у начальника милиции заявил, что это сделали кто-то из проезжающих мимо. Пока дело не переведено в разряд висяков, но я чую, именно к этому он и ведёт.

— Ну тогда понятно, почему этот Богомолов заинтересовался нами. Похоже, его контактам в уголовной среде не по понятиям на нас заявление писать. А вот пожаловаться на обидчиков знакомому менту они не прочь. Всё как обычно с этими паразитами. Провозглашают одно, «жизнь по понятиям», а потом втихую стучат ментам.

— Это всегда так было и будет, — согласился Ермаков. — А между тем завтра с утра Богомолов собрался твоего рыжего друга у заводской проходной встретить. Поговорить хочет по душам. Ну что ты, Алексей, по этому поводу думаешь? Признавайся, есть за что вас с Рыжим за жопу взять?

— Я праведников в своей жизни мало встречал. За пятую точку почти любого гражданина можно ухватить, — уклончиво ответил я. — А насчет предупреждения, скажу большое спасибо. За это я обязательно отплачу, той же монетой. И ещё одно, кажется, я знаю откуда ветерок дует, так что придется принять меры.

— Алексей, поаккуратнее с мерами. Если учую криминал, наше сотрудничество закончится, не начавшись, — предупредил Ермаков.

— Криминал — это точно не мой путь, но Рыжего я в обиду не дам.

Пока мы говорили, в голове сложился план действий по устранению угрозы. И теперь хотелось быстрее заняться делом и в первую очередь разыскать Саню.

— Ну что, на этом всё? — спросил я, поднимаясь со стула.

— У меня пока всё, — ответил Ермаков, так и не предложив формального сотрудничества вслух, как хотел еще несколько секунд назад. — И еще одно, Алексей. Я сегодня всю ночь дежурный по городу. Буду сидеть в кабинете и разгребать накопившиеся бумажки. Так что можешь в любой момент звонить напрямую, минуя дежурную часть. Набирай по-городскому вот этот номер.

Быстро чиркнув пять цифр на клочке бумажки, старший лейтенант протянул его мне. Приняв своеобразную визитку, я еще раз поблагодарил и вышел из кабинета. Сев в машину, определился с очередностью задач и поехал искать Рыжего.

Как и предполагал, нашел его в доме Боцмана. Мотоцикл был заботливо загнан во двор. Сам Рыжий обнаружился у телевизора. На табурете перед ним стояла трехлитровая банка пива и сковородка с остатками яичницы. Судя по плескавшимся на дне остаткам пенного, купил ее Рыжий после работы и сразу приехал сюда.

— Саня, ты чего здесь балдеешь? — с ходу предъявил я. — Я же тебе сказал: уволишься и сразу пулей в село.

— Так не дали мне сегодня нормально уволиться, — начал оправдываться он. — Начальник транспортного участка Федотыч, попросил еще денек на грузовике покататься. Сказал, что позарез нужно, а заменить некем. Ну я и согласился, с условием, что он подпишет заявление без отработки. Я после обеда даже обходной лист успел получить и всё что положено на склад сдал. Осталось дело за малым. Завтра часикам к девяти явлюсь на завод и в отделе кадров получу трудовую книжку. А ты сам чего в город прилетел?

— Да появилось тут одно небольшое дельце. Надо кое-что проверить, — я уклонился от прямого ответа, не желая посвящать Саню в суть дела. То, что я собирался экстренно предпринять, лучше делать без лишних глаз.

— Я тебе нужен? Если надо, готов к труду и обороне.

Выслушав предложение Рыжего, я отрицательно покачал головой:

— Нет, сиди лучше здесь, смотри телевизор. Я попозже приеду ночевать. Если не приеду, значит, планы поменялись. А ты завтра в любом случае не вздумай с утра на завод идти. За трудовой пойдешь или после того, как я скажу, либо ближе к концу рабочего дня. После этого сразу дуй в село.

Объяснив, как именно надо сделать, я сел в «Москвич» и покатил к общаге. В заводском общежитии в понедельник вечером было тихо. Зайдя на четвертый этаж, я подошел к знакомой двери и прислушался. Внутри магнитофон пел голосом Высоцкого, про слесаря шестого разряда. Вытащив из кармана прихваченный из багажника молоток, я спрятал его глубоко в рукав ветровки и постучал.

Открыл мне один из тех парней, у которых я несколько дней назад узнал, где Санька проигрывает взятые в долг деньги. Увидев меня, парень хотел захлопнуть дверь, но я ударом ноги распахнул створку настежь.

Первым делом обнаружил, что обстановка внутри полностью поменялась. В комнате находились только трое парней, имеющих лишь косвенное отношение к шайке катал. Кровати жильцов снова стояли на своих местах. Приспособленный под игру кухонный стол бесследно исчез. Шторы раскрыты, а в люстре вместо четырех лампочек горели только две.

О происходившей здесь целую неделю пьянке напоминал лишь накрытый грязной скатертью стол, стоявший на том же самом месте. Правда, теперь кроме батареи пустых бутылок из-под пива да ополовиненной бутылки водки, носившей в народе прозвание «коленвал», ничего на столе не стояло. Кроме этого, я обнаружил магнитофон, изъятый каталами у Саньки несколько дней назад.

— Сокол, ты чего ломишься⁈ — возмутился открывший парень, и остальные начали подниматься.

Я заметил, что никакого желания у этих троих со мной драться нет. Видимо, они знали о судьбе тех, кто пошёл за нами с Рыжим, и не хотели ходить помятыми.

— Всем сидеть на жопах ровно! Где Малюта⁈ — максимально грозно рявкнул я.

— Да не знаем мы. Малютинцы больше не появлялись. За их добром сегодня утром Валет приходил, — признался один из парней.