— Зови эстресс Марисель, живо!

Авине долго объяснять не пришлось — девушка пулей вылетела из спальни, а эрлорд опустил меня на кровать. Я вскрикнула, перевернувшись на бок и обхватив живот руками. У меня начала кружиться голова, мир поплыл. Эстресс Марисель влетела в комнату и тут же бросилась ко мне. Она раздавала поручения Авине, после чего открылся новый портал, через который перешли две женщины в чепцах — не сомневалась, что это работницы какого-нибудь местного госпиталя.

Анвэйма вытолкали из спальни, хотя я бы хотела, чтобы в этот тяжелый для меня момент он был рядом. Боль разрывала меня, но я не давала себе возможности кричать: сосредоточилась на четких командах целительницы, слушалась её и дышала правильно, как она учила и как она просила.

Было больно, невыносимо больно. Не знаю, сколько это продлилось, но вскоре спальню озарил детский плач. Громкий, звонкий. Я едва не потеряла сознание, но девушка рядом вовремя заметила это и не дала мне провалиться в сон.

— Леди Аламинта… здоровый ребенок. Леди Аламинта… — шептала эстресс Марисель, положив мне на грудь малыша.

Сморщенного, непонятного цвета, но самого прекрасного. По щекам заструились слезы. Тело болело, но все блекло и меркло по сравнению с этими потрясающими эмоции стать матерью, держать свою кроху на руках. В этот момент мне было плевать на пророчество, плевать на весь мир и даже себя — казалось, что существует лишь этот маленький кричащий комочек счастья.

Я проделала долгий путь в этом мире, хотя прошло всего лишь три месяца, даже меньше. В своем мире я не могла познать радость материнства, но этот мир подарил мне больше, чем я могла просить.

— Малыш, — хрипло пробормотала я, — я уже люблю тебя. Добро пожаловать в этот мир.

— Леди Аламинта, позвольте обмыть ребенка и позвать его светлость, — произнесла эстресс Марисель и забрала кроху, я проследила за ней взглядом.

Я попыталась вздохнуть, но неожиданно вздох дался тяжело. Я нахмурилась, но продолжала следить за тем, как малыша обмывают в тазу и перекладывают на чистое полотенце.

Перед глазами все плыло. Двери распахнулись и вошел Анвэйм. Его поздравляли, кажется. я уже плохо соображала. Сознание было как в бреду. Голова начала раскалываться, а дышать. как дышать? Словно забыла. странное чувство. Даже руку поднять не могу. Эмоции, чувства. все покидало меня. Что со мной происходит? Не понимаю.

— Света. — словно через толщу воды донесся до меня голос Анвэйма, мужчина склонился надо мной.

“Красивый, — подумала на краю сознания. — Пусть ребенок будет похож на него.”

Пусть этот ребенок будет самым счастливым, получит все блага этого мира и никогда не знает бед! И пусть местные боги, если они существуют, оградят его от зла и боли.

— Света!..

Анвэйм, я люблю тебя! Хотелось прокричать это, ведь эта мысль была одной из последних связных, остальные походили на бред, сумашествие.

— Она умирает, — прошептала эстресс Марисель, ощупывая мои запястья, потом — шею.

— Не понимаю, в чем дело. Она умирает, эрлорд.

— В ней нет магии, — произнес девичий голос, кажется, одной из целительниц, что пришли на помощь. Надо мной распространился магический купол. Он переливался. Кажется. или это у меня перед глазами все так плыло.

— О великая сила, — проговорила Марисель. — Ваша светлость, тот случай с ребенком без магии!.. Леди Аламинта… она не выживет в этом мире без резерва, в ней нет даже грамма, даже капли… Ваша светлость.

Умирать было легко и спокойно. Уже ничего не тревожило. Надеюсь, ребенок будет счастлив. Он должен жить. Он должен стать счастливым. Как и Анвэйм. Этот мужчина, пусть и холодный снаружи, но такой теплый и любящий внутри, обязан быть счастливым.

— Нет, — проговорил эрлорд, сознание зацепилось за это слово. Он скинул камзол и закатал рукава сорочки. — Я не позволю этого.

— Что вы собрались делать?! — воскликнула эстресс Марисель. — Вы не можете, ваша светлость, вы не можете. Вы — правитель Ардахейма!

— Все вон!..

Что ж, мое сознание приняло приказ буквально и отключилось. Зря он так строго с ним…

— С пробуждением.

Глаза открывать не хотелось, но я чувствовала себя вполне бодрой после нескольких часов забытья. А вот что было перед этим — несколько дней (или недель?) в агонии, я не различала лица, не понимала, что происходит. Вокруг была тьма, бесконечная тьма, ужасные страшные кошмары, которые выворачивали мою душу наизнанку.

И сейчас страшно было открывать глаза. Страшно было возвращаться в реальный мир после жуткого мира снов.

— Ре. бенок, — выдохнула я с запинкой и открыла глаза.

Взгляд сфокусировался на Анвэйме: он сидел на краю кровати и держал мою ладонь в своих руках. Он улыбнулся. Едва заметно, уголком губ, но даже это проявление его эмоций было уже многим. Я улыбнулась в ответ — сначала робко, а потом увереннее, ощущая прилив сил.

— Он здесь, — ответил Анвэйм и поднялся на ноги, открывая мне вид на дверь.

Через неё вошел Аир, неся на руках ребенка, одетого в кремовой бодик, сшитый по моим эскизам. Я приподнялась на кровати: эмоции захлестнули меня, на глазах проступили слезы, и я непроизвольно вытянула руки.

Ребенка забрал Анвэйм и поднес ко мне, передав мне на руки. Только сейчас я заметила ссадину на скуле его светлости — уже заживающую, но все еще видимую. Но сейчас я не стала задавать вопросы, полностью поглощенная своим ребенком — совсем крохотным, курносым, с синими глазами и смешными губками. А еще с замечательными щечками, по которым хотелось провести. Я счастливо рассмеялась, смотря на своего ребенка. Своего ли? Не хочу думать сейчас об этом. Но сейчас кажется, что я ни за что не отдам эту кроху.

— Какой он хорошенький, — выдохнула я.

— Она, — произнес Анвэйм, вновь присаживаясь рядом со мной. Он продолжал улыбаться. — И мы так и не придумали ей имя, ведь по нашей договоренности имя девочки придумываешь ты.

Я неверяще смотрела на эрлорда. Неужели это не сон? Выдохнув, я вновь посмотрела на малышку.

— Не будем изменять традициям вашей семьи и назовем ребенка на “А”, — произнесла я и посмотрела на эрлорда. — Как тебе имя Арина?

— Арина? — повторил мужчина. — Арина… Звучит красиво. Арина эр Ярриал.

— Ариша, — я ласково изменила имя, и малышка обхватила мой палец.

Я посмотрела на стоящего в молчании Аира: несмотря на показную веселость, в глубине его глаз засела тоска.

— Я рад, что ты жива, — произнес он, смотря на меня.

— Признаться, меня это тоже радует, — с веселым смешком произнесла я. — Мне нравится ощущать вкус жизни.

Анвэйм заправил прядь моих волос за ухо. Я замерла от неожиданно ласки, не зная, как реагировать.

— Этим ты и притягиваешь, — проговорил мужчина. — Своей любовью к жизни.

В спальню вошла эстресс Марисель. Я улыбнулась ей как родной. Мужчины тактично удалились, зато в комнату вошла полноватая женщина лет тридцати пяти, она подошла ближе и протянула руки к ребенку.

— Леди Аламинта, познакомьтесь, это кормилица Залита, — представила её эстресс Марисель. — Она кормила вашу дочь, пока вы были в бессознательном состоянии.

— Кормила? — спросила я и нахмурилась. — Спасибо вам большое, Залита. Эстресс Марисель, скажите, а я смогу иметь молоко?

— Вы хотите кормить ребенка? — удивилась целительница, вскинув брови, и я уверенно кивнула. — Что ж, если вы так хотите, то не вижу препятствий. Молоко должно прийти со временем, ваш организм полностью готов к грудному вскармливания.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

— А теперь, леди, позвольте вас осмотреть.

Ребенка все же забрали, чтобы уложить спать, причем пока малышка ночевала в крыле его светлости. Я собиралась сразу отправиться туда после завтрака и принятия ванной.

— Как мне удалось выжить? — спросила я у целительницы. — Я плохо помню, что произошло… Кажется, Анвэйм провел какой-то ритуал.

— Да, — подтвердила эстресс Марисель и отвела взгляд. — Его светлость спас вас.