Наблюдение: общий режим.

Генеральная задача: общий режим.

Дополнительные задачи: отсутствуют.

Степень самостоятельности: полная.

Ожидаемая адаптация: средняя.

Ожидаемый откат: не определён.

Ожидаемая организация: средняя.

Ожидаемая дезорганизация: выше средней

Степень техногенности среды: низкая.

Это он зачитал из своего блокнота.

- Это было с одной его стороны. А когда мы его перевернули, там было продолжение:

Генеральная задача:

Поиск земной поверхности большой площади, и создание на ней стартовых условий для развития общества. Количество населения должно быть не менее трехсот человек. Его максимум: без ограничений

После выполнения этих требований сообществу станет доступной постоянная или временная донор-акция общих или специальных поставок и появится возможность инфокоммутации.

- А у нас ничего такого не было, или же никто не обратил внимания, хотя и должны были, - ответил ему кап-лей, -и что же это, как вы решили?

- Что это такое, мы пытались разобраться долгие месяцы блужданий в океане, пока у нашего биолога не проскочила гениальная мысль - примерно так, с такими условиями проводятся опыты с мышами, когда хотят добиться от них создания семьи или выработки определенного рефлекса. Вот мы и приняли такое предположение за основу всего того, что неизвестные "руководители" такого бардака хотят от нас получить. Это и объединение с другими группами, и поиск земли, предназначенной или подходящей для жизни, и создания нами начальных условий к развитию.

Так, такими мотивами он пытался уломать Миронова на дальние поиски земли, потому что тут, на базе, четырем сотням человек приходилось очень тяжело. Не в смысле - отсутствия или нехватки питания или казарм, совсем не от этого. Произошел один из самых неприятных вариантов существования замкнутых практически чисто мужских коллективов. Для солдат - это отсутствие постоянного ощущения войны, мир вокруг, и тишина. Постепенно, далеко не сразу, но и у моряков начала просыпаться их удаль и бесшабашность мирного времени. И со всем этим с каждым днем приходилось справляться всё труднее и труднее. К тому же - нас перенесло из апреля Балтики в весну тропиков, с её постоянным теплом, скорее всего практической жарой, и частыми дождями. И все, весь личный состав, стали расслабляться. Нас не спасали даже ежедневные дальние походы катеров на максимальную дальность в поиск - их было всего шесть, которые экономно расходовали топливо, и экипажи на них ходили практически одни и те же. Конечно - если бы тут присутствовали и замполит и обязательный "молчи-молчи", то всё было намного проще, но их с нами тут не было. Остались там, "на материке", как говорят в походах.

В течении двух недель Партыш уламывал командира, пока вчера один их водолазных катеров, более быстрых чем КМ-ки, который уходил на трое суток с удвоенным, даже скорее всего утроенным запасом топлива в бочках на палубе, нашел там остров-скалу, или же скорее всего остров-гору, высотой, по их мнению, не меньше чем полтора километра. Четверо моряков больше чем полдня добирались до его пика, а с его высоты в бинокль на западе смогли разглядеть на самом горизонте облака, что цеплялись за вершину подобной же горы, но уже там - вдалеке. Сегодня опять туда ушло два судна - этот же удачливый катер и самоходная баржа с большим запасом топлива для него.

Можно спросить - а почему туда не ушел пароход? Ведь на него можно было погрузить большой запас бензина для катеров, и в сопровождении боевых кораблей сделать "рывок за горизонт". Но именно это было практически невыполнимо - "Ока", как он назывался, к нам дошла практически на пустых угольных ямах. А добыча на нашем соседе выдавала за день всего две-три сотни килограмм - этого было очень и очень мало. За две недели всё ещё не был сделан нужный запас, для дальности хода всего в тысячу миль. Так что - кап-лей просто не рискнул его послать.

Через две недели.

Наконец, только сегодня, вернулась наша долгожданная экспедиция в неизвестность. Вот сильно сокращенный доклад капитана катера:

- До острова-горы, базы подскока, экономичным ходом пятьдесят шесть часов, это шестьсот семьдесят миль в одну сторону.

- А почему так долго по времени? Ведь ваша скорость шестнадцать узлов? - первым спросил его самый нетерпеливый и язвительный, капитан одной из КМ-1, главстаршина Ивашин.

- Я же сказал - мы шли экономичным ходом, и как оказалось - не зря. От этого острова до Большой земли, или же очень большого острова мы были в походе чуть больше девяноста часов, то есть почти четверо суток. И на наше счастье в эти две недели не было ни шторма, ни встречного ветра - мы вернулись на базу подскока с практически полностью пустыми топливными баками.

- И что вы там нашли? - не удержался от волнующего всех нас вопроса профессор Партыш.

- Сушу - большую сушу. После её обнаружения и подхода на минимально безопасное расстояние трое матросов почти сразу высаживались на берег - там полно разных животных и птиц, и в прибрежной зоне, и в лесу. Катеру подойти к берегу в том месте было невозможно, одни сплошные скалы, и подводные, и надводные - там полоса шириной не менее пяти-шести кабельтов от берега. Но вот ялик там прошел без проблем. Пройдя дальше вдоль берега, через тридцать миль мы обнаружили устье довольно большой реки, шириной порядка трех-четырех кабельтов, с удобным фарватером и продолговатым островом под левым берегом. Глубины свободно позволят зайти нашему пароходу на десять-пятнадцать миль вглубь земли, всё это время русло не сужается и не мелеет. А дальше мы не пошли - уже наступило время точки невозврата, у нас осталось топлива только назад, и с минимальным его запасом. В том месте, с правой стороны впадает приток, шириной от одного и до полутора кабельтоввых, с идеально чистой и прозрачной водой, просматривающейся до самого дна. И вдоль него, всего в паре миль дальше устья по одному берегу начались степи, как у нас на родине.

- А откуда вы?

- Из Донских степей, я - потомственный донской казак. Так вот, докладываю дальше. Немного пробежались берегом, высаживались все, кроме часового у пулемета, да и его потом сменили - чтобы человек почувствовал землю под ногами. И с этими сведениями пришли назад.

- А не страшно было уходить так далеко? - задал вопрос профессор, до этого писавший в блокноте, - ведь как я смог подсчитать, вы ушли не менее чем на три тысячи километров отсюда.

- Вы правы - до той земли по показаниям лага тысяча семьсот пятьдесят миль, или по-вашему, сухопутному - почти три тысячи двести пятьдесят километров. Да, мы по пути туда рисковали, но не очень сильно - просто очень хотелось найти материк. Да и на обратном пути даже при сильном шторме мы бы не утонули - все пустые бочки из-под топлива или сразу опускали в трюм или вязали на палубе так, чтобы они в трудный момент удержали нас на поверхности. Но, не смотря на всё - мы вернулись.

Через месяц.

А сегодня конвой изо всех нашмх пригодных для столь дальнего похода кораблей и судов вышел из бухты. Профессор Партыш хотел всё полностью, что было и в мастерских и на складах, демонтировать и погрузить в трюм парохода – его еле смогли убедить в том, что тот с этим грузом просто утонет. Но уговорили, пообещав через несколько месяцев вернуться за станками и металлом, понимая что всё это нам и там будет очень нужно. За это время потеряли одну самоходную баржу, бывшую зенитную батарею - с них уже давно было демонтировано вооружение и уложено на хранение в складе. Она неожиданно для экипажа попала в узкую полосу шторма и, резко накренившись на высокой волне - затонула на небольшой глубине, став на дно на ровный киль. Экипаж только и успел, что вскочить в ялик и отойти в сторону - на нем они и добрались потом домой.