- Только у вас с Машей? А у второй пары?

- Да! У всех четверых – мы уже проверились между собой. Так что – первый эксперимент удался...

Интерлюдия. //первая часть//

Встреча офицеров, только пришедших в сообщество – Штиглица и Дранкара, и наших аксакалов – Деда и батени.

А вот встреча Генриха и Павла, тем более в присутствии Деда и батени, прошла очень результативно. Хоть она и состоялась в палате госпиталя, но это было даже и к лучшему – так как они поговорили не только о прошлом каждого из них, ну в меру допустимого... Но и о настоящем, всех и вся, тем более настоящем состоянии лежащего перед ними парня, и, естественно, что о будущем. Будущем и самого Павла, и его места в нашем сообществе, как он сам его видит. Ему дали ясно понять – что вариант только один. И жить с ними всеми. И нести службу - ради всех. Так как их собственное будущее, в той или иной мере, практически уже определено. За это время старшие товарищи им обоим подробно рассказали обо всей известной им местной обстановке, и ситуации в ближайших регионах этих Забытых Островах. Те потом их ещё и ещё пораспрашивали... Чуть ли не с пристрастием вопрошая – обо всем. И, обо всех... И, в принципе, без особых претензий и вывертов согласились работать в составе сообщества, принося своими знаниями и опытом ему неоценимую помощь.

Как там оказалось, младший Дранкар очень неплохо запомнил спасителя своего отца, и, даже, привел несколько высказываний, так любимых им в тот период времени:

- Дисциплина – это просто искусство заставлять своих солдат боятся своих офицеров больше, чем врага.

- Пока не упал духом, любые другие падения по плечу.

И самое-самое-самое, в тот период обожаемое:

- Лучше иметь немного, но хороших офицеров, чем много, но очень посредственных.

А, даже, спустя столько лет одно из них, до сих пор бывшее его путеводной звездой:

- Мечты так и остаются мечтами, если к ним не стремится, и не идти.

Вот и вышло в его жизни – взяв за физический и моральный пример образ своего отца, а за мысленное напутствие эти, так запомнившиеся пацаненку слова, он и решил уже тогда, в детстве, плавно переходящем в юность, связать свою жизнь с армией. И как только подрос, достигнув того возраста, когда его слова родители начнут принимать не просто за мечты, а за цель жизни – заявил это им во всеуслышание. Правда, по его же воспоминаниям, в ответ заработал от мамы трёпку, частично моральную, но намного больше физическую... И полное одобрение выбором от родителя... Хотя, в присутствии жены и строившего недовольное лицо, но когда остались наедине, высказал тот отпрыску свой полный одобрямс… Молча. Показав большой палец вверх.

В суворовское, конечно же, его никто не отпустил – а заставили, и тут оба предка проявили редкое единодушие, вначале окончить обычную школу. И не просто со справкой... или на одни тройки... Совсем нет! Вообще без них. Требование было только одно – иметь в документах со школы максимум две четверки. Вначале он упирался... но всё равно, пришлось капитулировать - иначе было никак. Но, как же, уже чуть позже, буквально через пару-тройку лет... он их за это благодарил! Ведь в училище, кроме привычной ему, ну и прямо говоря, обыденной физической подготовки, очень и очень сильно потребовались всё те же обычные и банальные школьные знания.

- Паш, так хоть что ты оканчивал? Или и это тайна за семью печатями? – прервав того, задал интересующий не только его, но и всех остальных, вопрос Генрих.

- Да какой это секрет? Тем более в этих, чудовищно нелепых условиях? Рязань...

- Неужели, Рязанское имени Маргелова? А почему тогда ты такой мелкий? Это первое. И откуда в командном училище десантуры появился факультет контрразведки? Не было там такого... никогда. Или…?

- Было, дядя Герман, было, - по привычке назвал, как и раньше в детстве, того парень, - в истории, правда не для всех, училища – сам читал данные. Контриков, или контргаек – если обидно обзывать, стали там готовить ещё в самом начале пятидесятых. Только отбор туда обычно такой... такой... слов, не матерных, просто нет. Отбор... предварительный отбор – дикий! Это ещё до экзаменов... И конкурс... Когда поступал я... Не поверите. Просто не поверите! Было триста восемьдесят человек на место. И это, как я узнал уже намного позже, был не предел. В середине семидесятых он дошел, правда всего раз, до шестьсот шестидесяти восьми на место.

- Нихрена себе... Не треплешься?

- Не треплет, не треплет, - очень неожиданно для всех присутствующих ответил вместо Павла лежащий чуть дальше и в стороне мужчина, - сам его заканчивал. И слышал, правда краем уха, и на уровне слухов, то же самое.

Оказывается, к их очень познавательной для всех эмоциональной беседе, как чуть позже признались все находящиеся в палате, прислушивалось ещё четыре человека... точнее четыре офицера, что одновременно с Дранкаром попали на Победу.

Зачем?

А вот об этом наши переговорщики узнали уже буквально через пару минут...

Они, всё это слушая, делали для себя выводы, как можно больше стараясь узнать об окружающем их Новом Мире. Прекрасно осознав, и ясно понимая, что выверты, подобные их попаданию сюда, от дамы Удачи и дамы Судьбы на краткие периоды времени никак не могут быть простыми. И что, вероятнее всего, они, последствия этих вывертов, продлятся минимум годы или, даже, десятилетия. Но совсем не подозревали, до этого времени, ну вот совершенно, что вся эта бодяга закручена этими хитрыми мадамами на всю их жизнь. Всю! И это, как минимум... А максимум – что было выведено из оговорки Деда, и их потомкам придется тут жить, развиваться, и отстаивать свое право на эту жизнь и свободу, всю свою будущую жизнь.

- И кто же Вы такой будете, мил человек? – самым первым среагировал на столь неоднозначный комментарий Александр. Наш отец Александр, батеня. Наш батюшка, но, пока что, без храма. Так по простому именованию, взяв пример с Федоровича и Стаса, ставшим за последние дни привычным, все к нему обращаются.

- Кто я таков? Позвольте представится, только увы, не по уставу – лёжа. Пыштов. Егор Францевич Пыштов. Капитан. Бывший там, на старом месте дислокации подразделения – зам командира роты сил специальных операций, состоявшей особым подразделением при штабе отдельной восемьсот десятой бригады морской пехоты Черноморского флота, несшей службу на данный момент в Сирии.

- Не понял? – в ответ протянул Павел, - это что же выходит? Мы с вами оба служили в одном и том же месте, и, при всём при том, я о вас вообще ничего, совершенно ничего не знаю! Даже и не слышал о таком подразделении.

- Это вы, Павел Ильич, о нас ничего не знали. А я о вас неплохо наслышан, хоть и не при личном знакомстве. Служба у нас такая была, которая совсем не способствовала к широкому общению и массовым связям с посторонними. А вы, что не говори, хорошего или плохого о службе контрразведки, но, по отношению к нам, и были посторонними. Так как, мы, я так считаю, выяснили – имел ли я право вступится за того, с кем учился в одном и том же месте?

- Конечно же имели, уважаемый Егор Францевич. А…?

- А о том, откуда у обычного Рязанского мужика немецкое отчество, мы поговорим в следующий раз. Вам же, насколько я это понимаю, ведь нужно ещё закончить предыдущую беседу? А мы пока послушаем новое для себя, и поразмышляем о бренности своего бытия.

- Идёт. Может быть нам вообще выйти из палаты? И не отвлекать никого?

- А вот это делать совершенно не стоит. Где нам столько важных и нужных новостей ещё преподнесут?

Переглянувшись между собой, и подвигав бровями в таком себе негласном разговоре, наши аксакалы, чуть вздохнув, продолжили...