Выложились мы по полной, вот даром мелких послушались - тут ведь как раз на два дня оставалось, если не надрываясь вкалывать. Но все же окончили наш труд каторжный, и попадали где стояли - даже матерится сил не было. Наверное час – не меньше, все скопом отлёживались, пока нас девчата не нашли. Так поднимали нас эти говнюшки мелкие, прикиньте – водой, в спящие морды лица брызгаясь. Ужас как неприятно от неожиданности заполучить мокрое да и впридачу холодное, к тому же на этой жаре.
- Ну и чего разлеглись, делать вам что ли нечего? Да так и застудиться, лёжа на голой земле, элементарно можно.
- Ага, вот именно, делать нечего, вот и валяемся тут, чтобы вы нас не видели.
Начали подниматься, так и стоны, и скрип суставов, и разболевшаяся спина, всё и у всех сразу вылезло. Но, стараясь не показывать им, что мы не люди, а "ходячие трупы", двинулись к лагуне, отмокать.
- Стас, и куда ты поперся? Сейчас без пятнадцати двенадцать, вот-вот время заказа наступит!
Блииин! Нахрен мне ещё с ним разбираться, сил нет совсем. В душе плюясь, матерясь, ругая и мелких и себя за дурной рывок, пошлёпал к пещере...
Потом отмокал, наверное с час, сперва в морском прибое, но силы вернулись полностью, усталость как рукой сняло. Ну а обмываться скопом полезли в пресную лагуну, соль нужно обязательно с тела смывать. Правду говорили старики – вода всегда и усталость и вялость снимает с человека. А когда пришли все вместе домой, а там нам - фига с маслом, а не поданный на золотом блюде праздничный обед. Скорее всего, наши прелестные помощницы и сами в этот огород влипли по полной программе. Вот когда самостоятельно приготовив на всех, и поев, мы с Иваном, естественно захватив и девочкам плотный перекус, пришли их проведать, то так и оказалось, Лика сидя на куртке, положенной на камень, одной рукой разбирала семена, высыпанные на полотно, а остальные ковырялись в земле, их старательно и трудолюбиво высаживая. Пришлось и нам ещё помогать, по очереди с поливалкой бегали к ручью и назад...
Закончив через час с помощью в огороде, вдвоем с Иваном топаем вытаскивать первую партию нашего самодельного продукта – ведь с самого утра была последняя проверка коптилки, потом старательно промыли засоленную с вечера рыбу, и загрузили её в камеры. И, можете вы спросить, почему в камеры, и именно во множественном числе? Так мы и сделали их не одну а две сразу – и горячего и холодного копчения у нас будет натур-продукт. Я ведь, вспомнив летние выезды на рыбалку, когда по месяцу-два там проводили, сразу и устроил их пару, а то с пылу и жару минимум неделю, а то две – готового продукции нам не будет хватать, всё проглотится просто подчистую, даже перышки облизывать от удовольствия будем. К ней, к этой рыбке, пивка бы пенного, да нет его, этого ценного продукта, и как варить его в кустарных условиях, да и из чего, мы, увы, но незнаем. Как можно было и без пояснений догадаться, заниматься этими хлопотами будем пока только мы вдвоем с Иваном, когда как - и вместе, и по очереди.
- Ну как тебе, нравится, ведь и правда - вкусная копчёнка вышла? - спрашиваю, старательно облизывая пальцы - это мы первую пробу снимаем.
- Ммм, прелесть, ух, какая классная! - а это Ванька не может всё никак оторваться от своей половинки.
А когда пришли с первым выходом продукции домой, то видим что парни, которые оставались доделывать хлебную печку, точнее опять очаг, но немного другой, снова недовольные, и страшно. Лёшка ходит вокруг неё кругами, а Генка заканчивает над открытым огнем жарить лепёшки, на обычной сковородке, а с лица, как сыч, надутый.
- Привет, печники! Чего такие смурные оба, что опять у вас случилось?
- Угу! Случилось! Не вышла наша задумка, может потому что не до конца просушили её, и не знаю и не понимаю – я ведь не спец-печник, и даже не любитель. Просто видел несколько раз – как это стариками в поле делается. Ну и фиг с ним, до завтра ещё будем греть, потом ещё раз попробуем, но уже полноценную выпечку. А если опять ничего не выйдет, снова перекладывать будем, - такими словами Генка объясняет свой недовольный вид, - вот разожгли, и уже подсушенную, а горит не так, как я видел дома, совсем не так – и огня мало, а зато дыму валом.
- Мы все это переживём, ну переделаешь ещё раз-другой, или даже два-три-четыре - зато наберёшься и опыта и знаний, они в жизни всегда пригодятся. Зато на сегодня есть для всех нас ещё одна "работа", ну или "развлечение" - кто как на это посмотрит. У нас намечается первый раз выход на тренировки - ближе под вечер все вместе топаем на восточный берег, там есть неплохая полоска у моря, а потом старательно и трудолюбиво делаем тир.
- Зачем? – прозвучал недоуменный вопрос от всех присутствующих.
- Зачем-зачем? Стрелять будем учится, чтобы не выглядеть лохами педальными, вдруг сильно припрет, и придется отбиваться.
- Идут только парни?
- Фиг - все полностью, и мы и девочки, кто только будет начинать постигать эту науку, а кто возобновлять былые навыки, и учить остальных. Да-да, Машуня, не делай невинные глазки, - говорю внезапно показавшейся девушке, - этим будешь заниматься именно ты, ведь даже моя армейская школа явно не дотягивает до твоих знаний и умений. Так что увильнуть не выйдет.
- А…
- Патроны я сегодня заказал, даже с небольшим запасом - так что готовимся, и вперёд. С песней, и к новым свершениям.
- Из чего будем работать? – мгновенно та собралась, даже с виду стало понятно – она перешла в режим атаки, так сильно изменился и её взгляд, и осанка, да даже телодвижения сменились. Из обычных угловых и дерганых, стали плавными, текучими, и опасными-опасными.
- Ты – из своей любимой биатлонки. Все остальные – из Глока и Браунинга, все равно пока ничего другого я не взял. Но и их чуть набить руку и почувствовать опасность и силу оружия вполне для нас хватит.
- Сборка-разборка обязательна для всех, будем искать для этого подходящий камень. Как вы понимаете, я с этим заданием полностью согласна – в этих непростых условиях лучше быть вооруженныи и очень опаснным. Для врагов, естественно.
Такое чувство, совсем нехорошее, у меня появилось последние дни - что встреча со свiдомимi у нас только первая такая ласточка, с вероятной стрельбой. А даже если мы и умели когда-то стрелять, так это же было давно, и у всех нас, не деля на парней или девчат. И, что вероятнее всего, девочки только в школе несколько раз стрельнули из мелкашки или вообще воздушки. Не балуют наши поколения такими ненужными, по мнению высшего руководства, знаниями и умениями. Не то, что было у наших родителей – НВП в обязаловке, как и тир в подвале каждой школы, где стрелять можно было, как говорится, до отвала. Никто тебя этим особо не лимитировал, а если ещё военруку в девятом-десятом классе подносилась бутылочка огненной воды – так вообще все вечера можно было там проводить. Это мне отец и его друзья рассказывали, и я им полностью и целиком верю. И так, после Крымской операции протянул уже четыре дня, хотя и чуял, что время нас ждать не будет. Но тут хоть отмазка у всех нас есть, землеройками временно устроились, грядки готовили, огород ведь тоже очень нужен, с поставки всё время жить не хотцца, аж совсем, а вдруг чего с каналом станется, потом сиди и голодай.
Все трое, потому что Маша неожиданно для остальных вошла в тамбур, и приняла непосредственное участие в накачке, смотрели на меня, как на привидение, так удивлённо и обалдев, что чуть на смех не пробило. Сдержался только потому, что не хотелось портить имидж командира, который гласит: пункт первый - командир всегда прав, пункт второй - если командир не прав, смотри пункт первый. Потому думаю, ещё так они глядели, что до сего времени я не проявлял особого рвения в вооружении нашей группы, и не хотел, чтобы и это общество строилось на силовых методах. И если уж у нас так к сожалению не вышло, но помня проблему с украми, то я и задумался о том, умеем ли все мы обращаться с оружием.
