— Ну конечно, — фыркнула Рэйчел, но Харди быстро удалось ее усмирить.

Я не вмешивалась. К чему? У него все отлично получается.

Оливер поморщился.

— Да не в том смысле! Хотя я бы предпочел… Впрочем, ладно. Той самой ночью она наконец осмелилась все мне рассказать. Только… — Оливер зажмурился и выговорил глухо: — Ей это дорого обошлось. Горячка и все такое… Фло едва не умерла, понятно вам? Я страшно перепугался и всю ночь просидел у ее постели.

— Вот только засвидетельствовать это, — хмыкнул Рэддок, скрестив руки на груди, — она в силу беспамятства не может.

Оливер дернул щекой.

— Ну да. Но я-то знаю, что никто из нас папашу не убивал!

— Жаль, — вздохнула я, — что сама Фло этого не знает.

Несколько мгновений он непонимающе таращился на меня.

— Хотите сказать, — наконец проговорил он медленно, — что Фло решила, будто я… Да быть не может!

— Почему же? — пожала плечами я. — Фло уверена, что вы убили своего отца после того, как она обо всем вам рассказала.

— И выгораживает вас, как может, — невесело усмехнулся Харди. — М-да.

— Ну и дела… — проговорил Оливер растерянно. Взял стакан с виски, понюхал и, поморщившись, отставил. — Погодите, но ведь та сестра милосердия! Она же может подтвердить, что я никуда не уходил!

Харди подобрался.

— Какая еще сестра милосердия? Откуда она взялась?

— Да я толком не понял, — признался Оливер глухо и запустил пятерню в волосы. — Она там вроде как официантка. Кафе вроде бы при миссии, что ли. Фло стало плохо прямо там, вот эта девушка и вызвалась помочь. Сказала, что умеет… Вы не подумайте, я ей заплатил.

— Та-а-а-ак, — протянул Харди азартно и руки потер. — Кажется, я знаю, как называется это кафе!

Мы с Рэддоком весело переглянулись.

Сдается мне, мы все это знаем.

— Знаете, мисс Корбетт, — с чувством сказал Харди, когда мы всей толпой вывалились из холостяцкой берлоги Оливера Трента. — Такого я даже от вас не ожидал! Уже сто раз пожалел, что связался.

Я спрятала улыбку. Как там говаривала моя старая няня? «Пусти свинью за стол, а она и ноги на стол?»

Именно!

Рэйчел посмотрела на него с вызовом.

— Между прочим, о ребенке вы узнали благодаря мне!

Эффект был несколько смазан тем, как она шмыгнула носом.

— Будет вам, — разом смягчился Харди. — Вот только плакать не надо.

— И не подумаю, — она гордо отвернулась, пряча подозрительно заблестевшие глаза.

— Возьмите, — Харди сунул ей носовой платок, который извлек из собственного кармана, и посмотрел на нас с Рэддоком. — Я отправлю кого-нибудь в то кафе, пусть проверит.

— Согласен, — серьезно кивнул Рэддок, но в уголках его глаз притаились смешинки. — Думаю, сержант Стубб справится.

По узким губам Харди скользнула усмешка, и он кивнул Рэддоку в ответ.

Они прекрасно поняли друг друга.

— Кажется, я видел телефонную кабину на углу, — сказал Харди. — Пять минут, и я поеду с вами.

— Зачем? — спросила Рэйчел и вручила ему аккуратно сложенный платок. — Вот, возьмите… Лили, мы же собираемся домой?

На слове «дом» голос ее дрогнул. Ставлю сто долларов против десяти центов, что возвращаться в особняк Рэйчел не хочет. Категорически.

— Вас наверняка уже разыскивает мать, — напомнил Харди, отчего еще недавно оживленное лицо Рэйчел мигом поблекло. Из нее словно выпили все краски.

— Да, конечно, — прошелестела она.

Перемена от Харди не укрылась. Он неловко похлопал Рэйчел по плечу.

— Будет вам, — сказал он грубовато. — Уж простите, но вам стоит встретить правду лицом к лицу.

— Спасибо за совет! — отозвалась она едко.

И отвернулась. Прямая, независимая… ужасно несчастная.

К особняку мы отправились на двух такси. В одном я с мужем, во втором — инспектор Харди с Рэйчел.

Кузина попыталась было прошмыгнуть к нам, но инспектор дернул ее за рукав и прошипел что-то вроде: «Имейте совесть и не мешайте молодоженам!»

Рэддок усмехнулся и шепнул мне на ухо:

— Я не собирался делать ничего такого, чему могли бы помешать свидетели… Но теперь призадумался.

Должно быть, со стороны моя улыбка казалась глупой. Плевать!

— Подумай хорошенько, — шепнула я ему в ответ. — В Чарльстоне за вольности в такси можно и в полицию угодить.

— Кхм, — он сделал вид, что всерьез призадумался, но карие глаза лукаво блеснули.

Хотя лично я, признаюсь как на духу, особняку Корбеттов предпочла бы хоть полицейский участок, хоть трюм захудалого пароходика. Даже насчет джунглей, полных опасностей, я бы еще подумала.

Что значат тигры или дикари с копьями против любимых тетушек⁈

Впрочем, Рэддок — как истинный юрист — выход нашел. В такси он не делал ничего предосудительного. Всего лишь обнимал за плечи и целовал руки — вполне допустимо для супругов даже в этом чопорном городишке. Но зато как он это делал!..

— Может, к черту? — спросила я мужа, когда мы выбрались из такси перед особняком.

Стылый ветер и унылая морось оптимизма не прибавляли.

— Сбежим? — предложил Рэддок с улыбкой. — Есть идеи, куда?

— Куда угодно! — ответила я с чувством. — Знаешь, отъезд отсюда восемь лет назад, пожалуй, был самым лучшим решением в моей жизни! За исключением, конечно, моего «да» тебе.

И приподнялась на цыпочки, чтобы его поцеловать.

Кажется, в одном из окон наверху отдернулась штора… Наплевать! На все и всех, кроме этого мужчины. Моего мужчины!..

Надо было бежать — к тиграм, людоедам или в жерло действующего вулкана. Главное, подальше отсюда.

Это я поняла, едва взглянув на заплаканное лицо горничной, которая открыла нам дверь.

Мне она обрадовалась, как родной.

— Мисс Корбетт, вы вернулись! Ваши тетушки места себе на находят… Ой, простите.

Она смутилась и отвела взгляд.

— Миссис Рэддок, — поправил мой муж и приобнял меня за талию.

И первое, и второе проделал с явным удовольствие. А я ничуть не возражала.

Горничная всплеснула руками и искренне улыбнулась.

— Ой, поздравляю! Счастье-то какое.

Из подъехавшего такси выбрались притихшая Рэйчел и инспектор Харди.

— Здравствуйте, Лиззи, — кузина слабо улыбнулась горничной. — Мама дома?

Надеждам Рэйчел — пусть не на помилование, а хоть на отсрочку — не суждено было оправдаться.

— Да, мисс! — горничная прижала ладонь к груди, огляделась по сторонам и призналась шепотом: — Второй час вас ищут.

— Где все? — осведомилась кузина почти не дрогнувшим голосом.

— Так завтракают!

Рэйчел сглотнула и храбро шагнула вперед.

Будто на казнь.

За столом собралось все семейство, за последнее время изрядно поредевшее. Элизабет еще не вернулась, тетка Пруденс убыла в неизвестном направлении (а ее дочурка и муж — как раз во вполне известном).

Впрочем, и остальных Корбеттов мне хватало. С лихвой.

Зевающая тетка Мэри в шелковом неглиже. Обычно она вставала ближе к полудню, но на сей раз, видимо, изнервничавшаяся тетка Мэйбл растолкала сестрицу чуть свет.

Дариан с газетой, как всегда импозантный и невозмутимый.

Беверли попивала кофе с загадочной полуулыбкой. Впрочем, взгляд у нее был усталый, а под глазами залегли синяки.

Грегори Пейнс, в роли самого заботливого из мужей, как раз подливал жене кофе.

И, наконец, тетка Мэйбл. Лицо у нее было угрюмо, а четки она перебирала с таким видом, будто прикидывала, как бы сподручнее ими кого-нибудь придушить.

— Рэйчел! — вскричала она таким тоном, что кузина невольно втянула голову в плечи. — Ты где была⁈

Пожалуй, с этой сцены можно было бы писать картину «Возвращение блудной дочери». Увы, увы. К блудным дочерям общество куда менее снисходительно, нежели к блудным сыновьям.

— Здравствуй, мама, — прошелестела Рэйчел, снова вживаясь в шкуру незаметной мышки. И все-таки что-то в ней за эти сутки изменилось, как будто эта самая шкурка стала ей тесна — и заметно жала.