Уже скучает по мужу? Или они рассорились?

Впрочем, это не мое дело. Мы с Беверли не настолько близки, чтобы откровенничать о вещах столь личных.

Нас с приветливой улыбкой встретил портье. Тот самый, с напомаженными волосами и пышными усиками. Нам с Рэддоком он обрадовался как родным.

— Мистер и миссис Рэддок! Счастлив, что вы вернулись в нашу гостиницу, несмотря на некоторые… э-э-э, недоразумения.

Я хмыкнула. Недоразумения, вот как?

— Добрый день, — кивнул ему Рэддок.

Профессионально внимательный взор портье тем временем обратился на наших спутников.

— Инспектор Харди? — удивился портье, кажется, вполне искренне. И тут же исправился. — Рад видеть вас, сэр…

— Гадаете, не пришел ли я, чтобы утащить в тюрьму кого-нибудь из ваших постояльцев? — усмехнулся полицейский. — Не тревожьтесь, приятель. Я здесь по личным делам. Хочу снять номер для невесты.

И уже почти привычным жестом приобнял Рэйчел за плечи. Та порозовела и опустила взгляд. Точь-в-точь невинная ромашка, слыхом не слыхавшая о шантаже, преследовании мужчин и прочих увлекательнейших делах.

— Да, сэр. Конечно. Инспектор, мисс Корбетт, позвольте поздравить вас с помолвкой. Я так рад!

— Благодарю, — Харди наклонился к нему и поиграл бровями. — Только это между нами, хорошо? Конфиденциально.

— Да-да, сэр! — заверил портье с готовностью и мелко закивал. — Кон-фи-ден-ци-аль-но! Предельно.

Я отвернулась, пряча улыбку. Да-да, уже верю.

Нас-то с Рэддоком тут всякая собака найти могла.

— Отлично, — Харди похлопал его по плечу и отстранился. — Тогда номер, и поскорей.

— Видите ли, сэр, — заюлил портье. — Мы будем счастливы вас принять! Несомненно. Но, — он кашлянул, — после свадьбы, понимаете?

Харди оскорбленно выпрямился.

— Мне нужен номер для девушки! — отчеканил он. — Одноместный.

— Да, но…

Инспектор продолжил, не слушая:

— Леди поживет под присмотром своих теток.

Он кивнул на нас с Беверли, и я подняла брови. Мол, что за заминка?

— О, — портье расплылся в облегченной улыбке. — Конечно! Как это я сразу не подумал? Сию минуту все будет! А вы, леди, тоже будете жить у нас?

Сказано это было Беверли, которая в Чарльстоне бывала нечасто, а потому ее — в отличие от Рэйчел, которую деятельная мамаша таскала повсюду — портье в лицо не знал.

Беверли спокойно кивнула.

— Несколько дней, быть может неделю.

Она положила на стойку заранее извлеченные из ридикюля документы. Удостоверение личности и, разумеется, свидетельство о браке. В Чарльстоне с этим строго, незамужней леди одной поселиться в гостинице не позволят.

Портье раскрыл, бегло просмотрел и улыбнулся профессионально-почтительной улыбкой.

— Разумеется, мадам. Значит, два отдельных номера на втором этаже, с окнами в сад. Для вас и юной мисс. Пожалуйста, миссис Марвелл, вот ключи от вашего номера. Надеюсь, вам у нас понравится.

Погодите. Какая еще миссис Марвелл?

Судя по удивленным лицам остальных, для них это тоже было сюрпризом.

Она поморщилась и сказала ровным тоном:

— Я предпочитаю девичью фамилию. Мисс Корбетт, будьте так любезны.

— О, простите, мадам! — сконфузился портье. — Конечно-конечно. Как пожелаете.

Беверли приняла ключи и повернулась к нам.

— Что?..

— Миссис Марвелл? — повторила я. — Разве твоего мужа зовут не Грегори Пэйнс?

— О, разумеется, — отмахнулась она, как будто речь шла о сущем пустяке. — Пэйнс — это его сценический псевдоним. В действительности фамилия Грега — Марвелл. Ты не знала?

— Откуда?

— Да, действительно… Впрочем, это ерунда. Думаю, я уже недолго буду носить это имя…

И отвернулась, точно эта мысль причиняла ей боль.

Мы условились встретиться в ресторане отеля через час. Всем нам требовалось освежиться и привести нервы в порядок.

Забавно все-таки, что под одной крышей собрались три женщины из семьи Корбетт: невеста, новобрачная и почти разведенная жена…

Идущая впереди Беверли обернулась.

— Леди, — обратилась она к нам с притихшей Рэйчел. — Не хотите ли выпить чаю в моем номере?

— Не отказалась бы, — призналась я, передернувшись, — и от чего-нибудь покрепче.

После таких семейных баталий, как говорится, сам бог велел.

Беверли криво улыбнулась.

— Пожалуй, мне тоже стоит выпить. Идем.

Едва войдя в номер, она сделала заказ. Кофе и бутылка коньяка — последний якобы для ее супруга.

— Удобно быть замужней женщиной, верно? — сказала она, повесив трубку. — Миссис можно все… Что одобрит ее мистер.

Прозвучало не то зло, не то печально.

— Он обижал тебя? — спросила я, заложив руки за спину.

Беверли вытащила сигареты и предложила мне.

— Спасибо, у меня свои, — отказалась я и открыла форточку. — Если не хочешь откровенничать…

Беверли поморщилась, села в ближайшее кресло и закинула ногу на ногу.

— Я не делаю из этого секрета. Просто так глупо все вышло! И нет, он никогда меня не обижал. Не поднимал руку, ничего такого… Сложно объяснить. У Грега всегда не было отбоя от женщин… Не кривись так, Лили. Он умеет быть обаятельным. При желании.

Я прикусила язык и сигарету, чтобы не сболтнуть лишнего. Сколько я такого видала? И не перечесть. Очаровательный муж, который после свадьбы теряет интерес очаровывать собственную жену. Зачем? Она ведь теперь никуда не денется! И со временем, разумеется, переключается на новую пассию. И снова. И еще…

Беверли выпустила клуб дыма.

— Ты права, я сглупила. Поначалу, кстати, я дала ему от ворот поворот. Не хотела связываться с актером. Но… — она помахала рукой и закончила невесело: — В конце концов я сдалась. И погляди, что из этого вышло?

— А что вышло? — спросила я тихо и посмотрела прямо в ее усталые глаза. — Расскажешь?

— Да ничего особенного, — ответила Беверли, пожав плечами. — После свадьбы он вдруг придумал, что я должна сидеть дома, стирать ему рубашки, готовить обеды… Короче говоря, мой мир отныне должен был крутиться вокруг него. Обычная история.

— Это плохо? — тихо встряла Рэйчел.

Беверли криво усмехнулась. И ответила лишь когда официант доставил напитки.

— Некоторым, говорят, нравится. Дом, дети, церковь… Нет, поначалу я пыталась. Первые полгода или даже больше. Ради него… Ну, за вас, леди. Пусть вам повезет больше!

Я запила горечь на языке глотком коньяку.

Что бы я делала, вздумай Рэддок превратить меня в домохозяйку?

— В конце концов мне это надоело, — продолжила Беверли, ополовинив бокал. — И я ушла. В первый раз.

— Надо думать, был и второй?

— И третий, — кивнула она, нервным жестом стряхивая пепел. — А теперь вот четвертый. И всякий раз я была уверена, что теперь-то ухожу насовсем!

— Он заставлял тебя вернуться? — спросила Рэйчел почти шепотом. И в глазах у нее мелькнуло что-то такое, нехорошее. Будто она представила, как ее саму волокут к опостылевшему мужу на аркане.

— Заставлял? — переспросила Беверли и покачала головой. — Нет, конечно. Грег достаточно умен, чтобы не сделать такой глупости. Он просто приезжал. Говорил со мной. Клялся, что теперь все будет иначе… И я таяла, как распоследняя идиотка! — Беверли прикрыла глаза и закончила: — Знали бы вы, как я устала…

— Любовь зла, — сказала Рэйчел, заглядывая в свой нетронутый бокал с таким видом, будто туда вместо коньяка налили цикуты. Отставила и потянулась за кофе.

— Любовь? — криво улыбнулась Беверли. В ее тонких пальцах дотлевала забытая сигарета. — Зависимость, скорее. Пока мы далеко, все хорошо. Я не думаю о нем каждую минуту, ничего такого. Но стоит ему появиться!.. По правде говоря, я даже подумывала сменить имя. И удрать куда-нибудь — в Индию или в Австралию…

Голос у нее сделался мечтательным, зато Рэйчел скуксилась.

— Лили, — сказала она тихо. — Я ведь могу переехать во Фриско? Боюсь, мама…

Она не договорила, и я закончила за нее:

— Не даст тебе жизни. Вам. Но как же инспектор Харди? Вы ведь не шутили насчет помолвки, верно?