Элизабет помолчала. Вид у нее был такой, словно она уже зашла по щиколотку в ледяную воду, а я уговариваю ее нырнуть с головой.

— Они не были женаты! — выпалила она наконец.

— И?.. — протянула я, начиная кое о чем догадываться. — Лиз, погоди. Это и есть твой страшный секрет? Ты правда думала, что я не в курсе?

— Но… Ты знала⁈

— Конечно, — пожала плечами я. — Мама с папой рассказали, когда я немного подросла и начала соображать. Поправь меня, если я ошибаюсь. Итак, все считали их мужем и женой, но на самом деле обвенчаны они не были. Папа ведь был эмигрантом, и на родине у него осталась жена. Она ни за что не дала бы развода, поэтому все получилось, как получилось. Все верно?

Насколько я могу судить, они наслаждались жизнь и друг другом, не слишком задумываясь о грехе и морали. Жили одним днем.

Нелегкий — и весьма рискованный! — промысел золотодобытчика к тому располагал.

Разве что завещание отец составил загодя: позаботился, чтобы после его смерти я ни в чем не нуждалась. Составлено оно было столь виртуозно, что оспорить его — ни мне, ни прочей родне, ни компаньонам отца — возможным не представлялось.

Элизабет молча кивнула, глядя на меня во все глаза, и я закончила:

— Признаю, вы придумали довольно складную версию, в которую почти все поверили. Кто автор?

— Я, — созналась она и потерла висок. — Извини, до сих пор в голове не укладывается. Почему ты никогда не говорила?

— Как ты это себе представляешь? Подойти и сказать, мол, дорогая тетя Элизабет, я в курсе страшной семейной тайны?

— Когда ты так говоришь, — слабо улыбнулась она, — это в самом деле выглядит… не очень.

— Еще бы! Значит, этим тебя шантажировали?

Она кивнула.

— Некоторое время. Потом это прекратилось… Не знаю, почему.

Зато я, кажется, знаю.

— Спасибо, — я потянулась вперед, взяла ее холодную руку и крепко сжала.

— Да за что⁈

— За откровенность.

Она опустила взгляд.

— Ты так любила родителей… Я не хотела, чтобы ты в них разочаровалась.

— И еще чтобы эта история, — подсказала я, — выплыла наружу. Репутация Корбеттов…

— Ах, причем тут репутация⁈ С этим мы справились бы. Я не хотела, чтобы ты, — она прикусила губу, — отвечала за грехи родителей. Тебе и без того было сложно. Ты была такой слабой, такой уязвимой…

Интересно, другие тетки знали? Едва ли, иначе просто не удержались бы от шпилек.

Элизабет отвела взгляд, будто стыдясь своего добросердечия.

Я не стала растравлять ей душу еще больше, а потому предпочла сменить тему.

— Кстати, на что живут тетки? С тобой все понятно, с Беверли тоже. А остальные? Сомневаюсь, что наследства им хватило надолго.

С их-то тратами!

Элизабет чуть не расплескала свой настой. Пожала плечами.

— Полагаю, в этом нет особенного секрета. У Пруденс были небольшие сбережения, к тому же она ведет колонку в кулинарном журнале. Мэйбл получила наследство от мужа, а Мэри… — она вдруг чуть покраснела, облизала губы и закончила, понизив голос: — Она принимает подарки от… поклонников.

Истинная леди, она просто не могла назвать вещи своими именами.

— Кхм, — только и сказала я.

Мэйбл не преподнесла сюрприза, Мэри — говоря откровенно — тоже. Зато Пруденс неожиданными талантами поразила меня прямо в сердце.

Громки и протяжный гудок заставил меня подпрыгнуть.

— Тебе пора! — спохватилась Элизабет и поднялась вместе со мной. Порывисто обняла. — Прости меня, дорогая.

— Забудь, — отмахнулась я, чмокнув ее в пахнущую розовой водой щеку. — Хорошо проведи время!..

Рэддок не утерпел. Он расхаживал туда-сюда по причалу, у самой кромки воды, хмурился и поглядывал то на часы, то на пароход.

При виде меня он остановился и, кажется, выдохнул с облегчением. Видимо, уже всерьез опасался, что я в прямом смысле уплыву у него из рук.

Я легко сбежала по трапу, который подозрительно быстро убрали прямо у меня за спиной. Ну и черт с ними!

— Лили, — Рэддок осторожно взял меня за руки, заглянул в глаза. — Все в порядке?

— Вполне, — отозвалась я рассеянно. — Прости, я…

— Не хочешь говорить?

— Не хочу, — созналась я. — Но надо.

Меж темных бровей Рэддока углубились морщины.

— Лили, не надо. Если это причиняет тебе боль…

Я подалась вперед и прижала палец к его губам.

— Не хочу, — сказала я тихо, — чтобы между нами стояли тайны. Пройдемся? Этот разговор не для чужих ушей.

Вокруг шумела толпа. Кто-то махал руками, кто-то кричал, сложив ладони рупором, кто-то и вовсе заливался слезами. Не лучшее место для откровений.

Рэддок кивнул и на правах жениха подставил мне локоть. Тьфу, все-таки Чарльстон на меня плохо влияет! Еще чуть-чуть, и вспомню кодекс поведения настоящей леди, будь он неладен.

Я начала, едва мы отошли от шумной толпы провожающих и завернули за выступ скалы.

— Думаю, ты уже понял, что Корбетт — это фамилия семьи моей матери. Отец носил другую.

— Конечно, — Рэддок кивнул как-то напряженно, словно у него одеревенела шея.

— Мама сбежала из дома, — продолжила я негромко. — С папой. Через девять месяцев появилась на свет я. Корбетты быстренько состряпали историю о тайном венчании, но…

— Это неправда? — закончил Рэддок догадливо и покосился на меня.

Я криво улыбнулась.

— Увы. Отец был женат и не мог получить развод. Обычная история… Но не для семейства Корбетт. Все было мирно, пока родители не погибли в Большом пожаре тысяча девятьсот шестого.

Тогда много народу погибло. Сначала серия подземных толчков, разрушивших часть города, а после занялся пожар, который попросту некому было тушить…

— Тебе пришлось нелегко, — посочувствовал Рэддок, легко погладив мою ладонь, лежащую на его локте. От этого почти невесомого прикосновения у меня комок встал в горле.

Я откашлялась — сентиментальность не к лицу леди-детективу! — и продолжила:

— Сама я в то время была далеко, а потому не пострадала. Но осталась круглой сиротой на попечении теток. Меня забрали из пансиона, где я тогда училась, и привезли сюда, в фамильное гнездо Корбеттов.

Карие глаза Рэддока были серьезны и печальны.

— Как понимаю, они не обрадовались?

Я хмыкнула.

— Не обрадовались — это мягко сказано. Дед к тому времени умер, но бабка… Короче, меня терпели и только. Если бы родня не приютила бедную сиротку, у общества возникли бы вопросы, на которые трудно было бы дать мало-мальски внятный ответ. Тем более что Корбетты уже успели соврать о замужестве мамы. Можно сказать, они оказались заложниками собственной лжи. Поэтому им пришлось обо мне заботиться. А заодно придумать, почему я значусь в церковной книге как Лилиан Корбетт.

— Насколько я слышал, — сказал он осторожно, — за этим дело не стало?

Я пожала плечами. Нельзя сказать, чтобы я винила за это родственников. Элизабет была права, когда предпочла скрыть тайну моего рождения. Другое дело, что платить шантажисту — не лучшая идея!

— Списали на прихоть покойного деда, мол, он обещал простить и благословить мою мать лишь при условии, что дети от неугодного брака будут носить ее фамилию. Так себе сказка, но все поверили.

Или сделали вид. Корбетты даже в наше время сохраняют немалое влияние.

— Понятно, — только и сказал Рэддок.

Я замедлила шаг, а после и вовсе остановилась. За спиной Рэддока море сердито билось о волнорез, упрямо посылая волну за волной.

— Если для тебя это имеет значение, — сказала я тихо, — то я пойму. Твоя карьера…

— Т-с-с-с! — он приложил палец к моим губам. — Лили, не говори глупостей.

— Это не глупости, — возразила я, упрямо мотнув головой. — Ничего удивительного, что твой отец против этого брака!

— Не будем сейчас об отце, — нахмурился он. — Меня больше занимает, почему ты не говорила раньше. Не доверяла?

Нужно было соврать. Или перевести все в шутку.

Но…

Я не смогла. Не смогла оттолкнуть его этой ложью.