В этот момент за соседним столиком началось шевеление. Две девушки, до этого мирно щебетавшие над латте, теперь возбуждённо шептались, тыкая пальцами в экраны своих смартфонов.

— Точно он! — донёсся до меня громкий шёпот. — Смотри, вот фото с конкурса! Только там он в кителе, а тут в чёрном. Ой, какой он в жизни… суровый!

— А кто это с ним? — зашипела вторая. — Модель? Или актриса?

— Не знаю, но смотрит на него так, будто сейчас приворожит.

Вероника, услышав это, довольно улыбнулась и демонстративно положила свою ладонь поверх моей руки, лежащей на столе.

— Слышал? — шепнула она мне. — Меня записали в актрисы. Расту.

К нашему столику подошли. Та самая девушка, посмелее. В руках смартфон, щёки пунцовые.

— Извините… — пролепетала она. — Вы правда Игорь Белославов? Тот повар, который уделал всех на конкурсе и теперь открывает кафе в банке?

Я вздохнул, нацепил на лицо свою фирменную «медийную» улыбку — вежливую, но дистанцирующую — и кивнул.

— Правда. Но сегодня у меня выходной.

— А можно… можно селфи? — она протянула телефон дрожащей рукой. — Подруги умрут от зависти!

Отказывать было нельзя. Это часть работы. Я встал, слегка наклонился к ней, чтобы попасть в кадр. Щёлк.

— Спасибо! Вы супер! Мы обязательно придём к вам на открытие!

Девушка убежала к подруге, и они принялись визжать от восторга, уткнувшись в экран.

Официант принёс кофе. Руки у него тряслись, чашка звякнула о блюдце.

— Ваш эспрессо, маэстро.

Я сделал глоток. Кофе был неплох, но горчил. Или это горчило понимание того, что моя спокойная жизнь закончилась навсегда? Я стал публичной фигурой. Теперь каждый мой шаг, каждый глоток, каждая женщина рядом со мной будут под прицелом. Это опасно. Особенно когда твои враги — графы и мафиозные кланы.

— Ты напрягся, — заметила Вероника, отламывая кусочек круассана. — Расслабься. Это успех. Ты стал местной достопримечательностью ещё до того, как пожарил первую котлету в эфире. Света гений.

— Света —монстр, — поправил я. — Она создала образ. Теперь мне придётся ему соответствовать. А я, знаешь ли, иногда просто хочу быть поваром, а не рок-звездой.

— Поздно, милый. Ты уже на сцене. И свет софитов бьёт в глаза.

Мы допили кофе под пристальными взглядами всего зала. Я расплатился (несмотря на предложение «за счёт заведения», я оставил щедрые чаевые — репутация стоит дороже пары купюр) и мы вышли на улицу.

Вечер уже опускался на город. Зажглись фонари, отражаясь в мокром асфальте.

Мы шли в сторону отеля молча. Эйфория от прогулки улетучилась, уступив место лёгкой меланхолии. Завтра наши пути расходились. Я оставался здесь, в эпицентре шторма, строить свою империю, воевать с прорабами и улыбаться в камеры. А она возвращалась в тихий Зареченск, к своим колбам и сушёным.

Вероника крепче прижалась к моему плечу.

— Завтра я вернусь к своим склянкам, — тихо сказала она, глядя под ноги, будто прочитала мои мысли. — Буду продавать бабушкам капли от сердца и варить мази от радикулита. А ты останешься здесь. Среди князей, графов и восторженных фанаток.

В её голосе проскользнула нотка грусти. Не зависти, нет. Скорее, сожаления о том, что праздник заканчивается.

— Не забывай нас, простых смертных ведьм, Белославов. Когда станешь великим ресторатором и будешь кормить Императора с ложечки.

Я остановился. Взял её за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. В свете уличного фонаря её лицо казалось бледным и немного уставшим.

— Ника, послушай меня, — сказал я серьёзно. — Империи не строятся в одиночку. И они не стоят долго без крепкого тыла.

Я провёл пальцем по её щеке.

— Моя кухня здесь — это просто шоу. Это фасад. Блеск, мишура, вкусное мясо. Но без твоих трав, без твоей защиты, без того, что вы с Настей и Дашей делаете там, в Зареченске… это всё рассыплется. Вы — мой фундамент.

Она улыбнулась, и эта улыбка была уже не ироничной, а тёплой. Настоящей.

— Без твоих трав моя кухня — просто еда, — продолжил я. — А мне нужна магия. Живая магия. Мы связаны, Вероника. И никакие километры или телеэфиры этого не изменят.

— Красиво говоришь, повар, — выдохнула она. — Почти как политик. Но я тебе верю.

Света ввалилась в мой номер через полчаса после нас.

У неё есть ключ? И почему я не удивляюсь таким поворотам?

Её идеальная укладка слегка растрепалась, глаза покраснели от мониторов, но на губах играла довольная улыбка.

— Я сейчас умру, — сообщила она с порога, скидывая туфли. — Или усну. Или съем слона. Порядок действий выберите сами.

— Слона нет, — отозвался я от плиты. — Есть курица. Точнее, её запчасти.

Я кивнул на стол, где лежала гора куриных крыльев. Самый дешёвый, бросовый продукт, который в этом мире считался едой для бедняков или закуской в портовых кабаках.

— Крылья? — Света скептически подняла бровь, падая в кресло. — Белославов, мы вчера ужинали с князем. Ты понижаешь планку.

— Я меняю правила игры, — парировал я. — Вероника, подай мне ту склянку.

Вероника, сидевшая на подоконнике с бокалом вина, протянула мне пузатую бутылочку с тёмной жидкостью.

— Ты собираешься нас лечить? — усмехнулась ведьма. — Это же аптечная гадость. Солёная и горькая.

— Смотри, — я откупорил бутылку. — Это жидкое золото, которое местные дураки используют совсем не по назначению.

Я плеснул щедрую порцию соевого соуса в миску. Добавил туда ложку мёда, выдавил пару зубчиков чеснока и натёр корень имбиря.

— Чуть-чуть смекалки, — прокомментировал я, размешивая смесь венчиком. — И на огонь.

Запах поплыл по номеру мгновенно. Аромат, от которого рот наполнялся слюной быстрее, чем мозг успевал сообразить, что происходит. Солёный, сладкий, пряный, чесночный дух ударил в ноздри.

Я быстренько слил терияки в миску и промыл сковороду. После вернул её на плиту и плеснул масла.

— Всё гениальное — просто, — пробормотал я, вываливая крылья на чистую раскалённую сковороду.

Мясо зашипело. Я обжарил их до золотистой корочки, а затем влил соус. Жидкость забурлила, начала густеть на глазах, обволакивая каждый кусочек глянцевой глазурью. Сахар в мёде карамелизовался, превращая простые крылья в лакированные деликатесы.

— Готово, — объявил я через десять минут, выкладывая горку дымящегося мяса на большое блюдо. — Налетайте. Приборов не дам. Это едят руками.

Света подошла первой. Она осторожно взяла одно крылышко, подула и откусила.

Её глаза расширились. Очки сползли на нос.

— Ох… — только и смогла выдать она.

Она вгрызлась в мясо уже без всякого стеснения. Липкий соус остался у неё на губах, на пальцах, но ей было всё равно.

Вероника, более сдержанная в эмоциях, попробовала кусочек деликатно, как кошка. Но уже через секунду она облизывала пальцы с не меньшим энтузиазмом.

— Игорь, — пробормотала она с набитым ртом. — Это незаконно. Ты взял лекарство от живота и превратил его в… это. Что ты туда добавил? Приворотное зелье?

— Физика и химия, — усмехнулся я, беря крыло себе. — Баланс вкусов. Солёное гасит сладкое, кислое оттеняет жирное. Это называется «терияки», дамы. Света уже видела, но для тебя, Ника, это в новинку, смею полагать.

Мы ели молча, урча от удовольствия. В этот момент не существовало ни графов, ни рейтингов, ни проблем. Была только еда — простая, честная и невероятно вкусная.

Вероника вытерла руки салфеткой, откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня мутным от сытости взглядом.

— Белославов, — сказала она серьёзно. — Когда ты покажешь это в эфире? Если ты расскажешь людям, что аптечная микстура может быть такой… Завтра аптеки возьмут штурмом. Ты создашь дефицит за один день. И… подождите… — кажется, до неё дошло. — Граф говорил, что вы с Додой скупили огромную часть «Элексира». Так вы заранее подготовились?

— Верно. Но, как я и сказал, мы взяли неликвид. Для соуса он подойдёт в самый раз, а для аптек… он и так без надобности. Но… если народ пойдёт за ним после шоу, то пусть берут, — пожал плечами я. — Аптекарям выручка, народу — вкусная еда. Все в плюсе.