Правда — ингредиент специфический. Если бухнуть её в блюдо целиком, неразбавленной, то едока просто вывернет наизнанку. Её нужно подавать дозировано, под соусом из недосказанности и гарниром из благих намерений. Иначе мои близкие просто сойдут с ума от страха.

Я стоял перед дверью «Очага», вдыхая холодный воздух, и пытался стереть с лица выражение человека, который только что заглянул в бездну. Там, в особняке Алиевых, пахло смертью и лекарствами. Здесь, за этой дверью, пахло выпечкой и надеждой. Мне нужно было сделать так, чтобы эти два запаха никогда не смешались.

Толкнув дверь, я шагнул в тепло. Гостей в это время практически не бывало, и это хорошо. Занят лишь один столик, но там дамочки из соседнего цветочного киоска, решившие передохнуть, весело о чём-то щебетали, попивая чай, и совсем не обращали на меня внимание.

Отлично.

На кухне царила неестественная тишина. Обычно в это время здесь гремят сковородками, Вовчик роняет что-нибудь тяжёлое, а Даша отпускает ехидные комментарии. Но сейчас все замерли. Настя, Даша, Вовчик и даже Кирилл смотрели на меня. Они знали, куда я ездил. Они ждали подробностей.

Я медленно снял пальто, повесил его на вешалку и прошёл к центральному столу. Провёл рукой по гладкой поверхности.

— Мурат мёртв, — сказал я ровно, глядя куда-то в район вытяжки.

Первой выдохнула Настя. Её плечи опустились.

— Слава богу, — тихо, почти шёпотом произнесла она, тут же прикрыв рот ладонью, словно испугавшись своих слов.

— Грешно так говорить, — буркнул Вовчик, но в его глазах читалось явное облегчение. Ещё бы, этот упырь чуть не отправил его на тот свет.

— Фатима тяжело больна, —продолжил я, не давая им времени на рефлексию. — Она отходит от дел. Фактически клан обезглавлен.

— Значит, всё? — Даша, прищурившись, крутила в руках нож для чистки овощей. — Война окончена? Мы победили?

Вот он, момент истины. Момент, когда нужно добавить тот самый соус из недосказанности. Я не мог сказать им про Южный Синдикат. Не мог сказать, что на место жирных, понятных нам местных пауков идут поджарые и голодные волки с юга, которые сожрут этот город и не подавятся. Паника, увы, плохой помощник на кухне.

— Почти, — кивнул я. — Но есть нюанс. Фатима попросила об услуге.

Кирилл, до этого молчавший, нахмурился.

— Какой услуге, Игорь? Она же монстр.

— Она умирающая старуха, которая пытается спасти остатки семьи, — жёстко отрезал я. — Я пообещал присмотреть за Лейлой. Помочь ей перебраться в столицу, если у меня получится самому, и устроиться там.

— Чего⁈ — Настя аж подпрыгнула на месте. — Мы теперь няньки для мафиозной принцессы? Игорь, ты в своём уме? Эта семейка нас уничтожить пыталась!

— Лейла не Фатима, — спокойно возразил я, встречаясь взглядом с сестрой. — Она помогла нам. Она украла документы, она работала со мной на шоу. Настя, она сейчас мишень. Старые враги Алиевых, конкуренты… они захотят свести счёты. Если мы её бросим, её просто зарежут в подворотне.

— И пускай! — выкрикнула Даша, вонзая нож в разделочную доску. Звук вышел неприятным и скрежещущим.

— Нет, не пускай. — Я обвёл взглядом свою команду. — Мы не бандиты. Мы не убиваем людей ради мести. И потом, это чистый прагматизм. Пока Лейла под нашей защитой, остатки людей Фатимы нас не тронут. Мы покупаем лояльность. Это инвестиция.

Слово «инвестиция» подействовало лучше, чем призывы к гуманизму. Кирилл задумчиво кивнул, соглашаясь с логикой. Настя поджала губы, но спорить не стала. Она у меня умная, понимает, что худой мир лучше доброй ссоры.

— Ладно, — выдохнула сестра. — Но если она хоть раз… хоть косо посмотрит в нашу сторону…

— Я сам её вышвырну, — пообещал я. — А теперь за работу. Рабочий день не закончен. Мне нужно проверить запасы муки.

Развернулся и пошёл в сторону кладовой, чувствуя спиной их встревоженные, но уже более спокойные взгляды. Легенда сработала. Они думают, что проблема только в одной девчонке. Блаженны неведущие.

Я запер за собой дверь, прислонился к ней спиной и сполз вниз, на корточки. Голова гудела, как в том самый день, когда я только попал в этот мир. Вот только тогда я даже подумать не мог, во что может вылиться моя тяга к кулинарии. Слишком много событий, слишком много лжи, слишком много чужой магии в крови.

— Выглядишь паршиво, шеф, — раздался писклявый голос из темноты.

Я открыл глаза. На мешке с рисом восседал Рат. В лапах он держал кусок сухаря и с хрустом его грыз. Его глаза светились в полумраке насмешливым интеллектом.

— Спасибо за комплимент, — буркнул я, массируя виски. — А ты выглядишь как крыса, которая объелась казённых харчей.

— Я в форме, — обиженно фыркнул Рат, отряхивая крошки с усов. — Просто зима близко, нужно накапливать жирок. А ты, я смотрю, решил поиграть в спасителя вселенной?

— Я влез в дерьмо, Рат, — честно признался я. С ним можно было не притворяться. Он всё равно учует ложь, как протухшую рыбу. — Синдикат идёт. Настоящие головорезы. Я видел страх в глазах Фатимы. Если она их боится, то нам вообще ловить нечего. Я повар, Рат. Я умею готовить соусы, а не планировать городскую оборону.

Крыс перестал грызть и внимательно посмотрел на меня. Потом спрыгнул с мешка и подошёл ближе, смешно перебирая лапками.

— Вот именно, — сказал он неожиданно серьёзно. — Ты повар. У тебя в руках половник, а не скипетр и не пистолет. Ты пытаешься быть всем сразу: шерифом, дипломатом, супергероем. А у тебя, между прочим, задница одна, и она уже подгорает.

— И что ты предлагаешь? Сбежать?

— Делегировать, болван! — Рат дёрнул носом. — Оставь бандитов — бандитам, а полицию — полиции. Твоя сила здесь, в кастрюле. Ты кормишь людей. Ты меняешь их через желудок. Если ты сейчас сгоришь от нервов или схватишь пулю, кто откроет ресторан в самой столице? Ну, когда-нибудь… Кто, я тебя спрашиваю, накормит меня обещанным ризотто с белыми грибами?

Я невольно хмыкнул. Простая, звериная логика. Выживание и еда.

— Ты прав, — выдохнул я, чувствуя, как отпускает тугой узел в груди. — Я слишком много на себя беру. Надо использовать ресурсы.

— Во-о-от, — протянул Рат. — Уже мыслишь как разумное существо, а не как истеричная примадонна. И кстати, насчёт ризотто… Я не забыл.

— В ночь открытия, — вновь пообещал я, поднимаясь и отряхивая брюки. — Королевский пир для тебя и твоей гвардии.

— И сыр чтобы был настоящий, — назидательно поднял палец (или что там у него) Рат. — Пармезан. А не этот пластик, который продают в супермаркете под видом «Сырного продукта Российского». У меня от него изжога.

— Будет тебе Пармезан. Из-под земли достану.

Я вышел из кладовой с просветлённой головой. Рат прав. Нельзя играть в шахматы, пытаясь быть всеми фигурами одновременно.

Прошёл в зал, где ребята уже заканчивали уборку, и присел за крайний столик, вытащив блокнот.

Так, что у нас есть?

Первое — Настя. Она моё самое слабое место. Если Синдикат узнает, что у меня есть сестра, они ударят по ней. Она отказалась уезжать, упёрлась рогом: «Это дом отца!». Значит, дом нужно превратить в крепость. Сигнализация, магическая защита… надо будет потрясти Веронику на предмет охранных амулетов. И Кирилла приставить, он парень крепкий, если что, сковородкой приложит так, что мало не покажется.

Второе — «Гильдия Истинного Вкуса». Воронков. Старый сноб должен мне за корень мандрагоры. Они сами набивались в союзники. Вот пусть и отрабатывают. У них есть частная охрана, связи в полиции. «Юридический купол» — это хорошо, но мне нужен купол физический. Завтра же позвоню барону.

Третье — Омар Оздемир, он же Краб. Старый контрабандист. Он южанин, осман. Он должен знать повадки Синдиката. Кто они, чего боятся, с кем договариваются. Надо навестить старика в порту. Приготовить ему что-нибудь из его детства, развязать язык. Информация — это сейчас самое дорогое блюдо.