Машина вильнула, поворачивая. Я открыл глаза и посмотрел в окно. Вместо широкого проспекта с яркими витринами за стеклом мелькали глухие заборы и трубы. Промзона.

— Шеф, мы не туда едем, — сказал я, подаваясь вперёд. — Отель в другой стороне.

— Объезд, — коротко ответил водитель, не поворачивая головы. — Там авария на мосту. Пробка.

Классическая ложь. Я напрягся. Рука сама потянулась к ручке двери, но я знал, что она будет заблокирована. Щелчок центрального замка подтвердил мою догадку ещё до того, как я коснулся пластика.

— Какая авария в воскресенье вечером? — я постарался, чтобы голос звучал спокойно, но пальцы уже сжались в кулак. — Останови машину. Я выйду здесь.

Водитель промолчал. Мы свернули в тёмный переулок между двумя рядами гаражей. Свет фар выхватил кучи грязного снега и тупик впереди.

Машина резко затормозила. Меня качнуло вперёд.

— Приехали, — сказал таксист, и в его голосе прозвучала злая насмешка.

В ту же секунду задняя левая дверь распахнулась. Я не успел среагировать. Я ждал угрозы от водителя, но удар пришёл снаружи.

В салон ввалилось что-то огромное.

Я дёрнулся, пытаясь ударить локтем наугад, в тесноте салона это было единственное доступное оружие. Мой локоть встретил что-то твёрдое, послышался сдавленный рык, но нападавший был слишком тяжёл. Он навалился на меня всей массой, вдавливая в сиденье.

— Тихо! — рявкнул бас над ухом.

Профессионально. Никаких лишних ударов, никакой суеты. На мою голову с силой натянули плотный мешок. Мир погрузился в темноту, пахнущую пыльной мешковиной.

Я рванулся, пытаясь скинуть амбала, но в этот момент услышал шипение. Звук, с которым выходит газ из баллончика.

Таксист. Он обернулся и прыснул чем-то прямо в ткань мешка, в районе моего лица.

Не дышать! — мелькнула паническая мысль.

Я задержал дыхание, но было поздно. Газ оказался тяжёлым и едким. Он просачивался сквозь волокна ткани, впитывался в кожу. Это была не магия. Против магии у меня была защита, моя кровь сожрала бы любое сонное заклинание. Но это была химия. Старая добрая химия, против которой нет приёма, кроме противогаза.

Глаза защипало, лёгкие обожгло огнём, когда я рефлекторно вдохнул после удара под рёбра.

Сознание начало мутнеть мгновенно. Тело стало ватным, чужим. Руки, которые минуту назад были готовы драться, бессильно сползли по кожаной куртке нападавшего.

— Тихо, тихо, шеф, — голос таксиста доносился словно из колодца, гулкий и далёкий. — Ты нам нужен живым. Тебя ждут на другой кухне.

На другой кухне… — вяло подумал я, проваливаясь в вязкую, липкую темноту.

Мир вернулся ко мне не с пением птиц и не с лучом солнца. Он ворвался в сознание резким запахом нашатыря. Этот запах пробил нос до самого мозга, вышибая слезу и заставляя лёгкие судорожно хватануть воздух.

Я не закричал. Крик — это пустая трата энергии, а она мне сейчас была нужна. Вместо паники сработал профессиональный рефлекс. Я повар. Моё тело — мой инструмент. Первым делом инвентаризация.

Пошевелил пальцами рук. Работают. Не сломаны, не связаны. Это главное. Потом проверил ноги. Тяжёлые, ватные, будто налитые свинцом — последствия газа, но чувствительность есть. Я провёл языком по зубам. Все на месте. Язык цел, прикуса нет.

Только после этого я открыл глаза.

Картинка плыла, собираясь из мутных пятен в чёткие контуры. Я сидел на обычном офисном стуле посреди небольшой комнаты. Стены серые, бетонные, без окон. Под потолком одинокая лампа в металлической сетке. Напоминало морозильную камеру, из которой по какой-то ошибке вынесли все продукты.

Напротив меня сидел человек.

На вид ему было лет сорок. Серое пальто, аккуратная стрижка, лицо… никакое. Абсолютно незапоминающееся. Встретишь такого в толпе — и взгляд просто соскользнёт. Идеальная внешность для шпиона или налогового инспектора.

А вот за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое громил. Те самые «таксисты» и «пассажиры». Сейчас они выглядели жалко. Головы опущены, плечи ссутулены, вид виноватый, как у поварят, пересоливших бульон для банкета.

— Прошу прощения за резкое пробуждение, Игорь Иванович, — голос у человека в сером был тихий, спокойный и такой же бесцветный, как и его пальто. — И за мешок тоже извините. Мои сотрудники… проявили излишнее рвение.

Он сделал лёгкий жест рукой, не оборачиваясь. Громилы за его спиной синхронно втянули головы в плечи.

— Инструкция была «доставить незаметно», — продолжил он, глядя на меня водянистыми глазами. — А не «упаковать как тушу для рынка». С ними будет проведена разъяснительная беседа.

Я медленно выпрямился, разминая затёкшую шею. Голова гудела, во рту был мерзкий металлический привкус. Газ был качественный, не поспоришь.

Похищение — да, так и есть. Но я, по сути, свободен. Конечно, все понимают, что я не рыпнусь против двух таких головорезов, и всё же… это не упыри Алиевых и даже не наёмники Омара, хотя от Хасана можно было ожидать такую «шутку». Получается, здесь что-то иное, и что-то повыше местного криминала. Что ж… главное не злить ребят, даже если я и смогу уложить этих дуболомов, конечно, без газа, то против этого… он слишком подозрительный.

— Для «незаметно» вы выбрали паршивый антураж, — прохрипел я. Голос слушался плохо. — Ароматизатор в машине. «Ёлочка» с запахом хвои? Серьёзно?

Человек в сером слегка приподнял брови.

— Это имеет значение?

— Это дурной вкус, — я поморщился, сплёвывая вязкую слюну на бетонный пол. — Если уж похищаете людей моего уровня, могли бы раскошелиться на «Морской бриз» или хотя бы «Ваниль». От вашей хвои несёт дешёвой химией за версту. Это непрофессионально.

Незнакомец усмехнулся. Улыбка вышла вежливой, но холодной, не затронувшей глаз.

— Учтём ваши пожелания в следующий раз. Кофе? Воды?

— Имя, — сказал я, глядя ему в переносицу. — Мне нужно имя. Не люблю общаться с анонимными пиджаками. Кто вас нанял? Что я здесь делаю? Кому на этот раз я перешёл дорогу?

— Зовите меня Макс, — легко согласился он. — Без отчества и фамилии. Так проще. Считайте меня… кризис-менеджером. На остальные вопросы вы, возможно, получите ответы. Но только в том случае, если будете хорошо себя вести. Надеюсь, мы договорились, Игорь Иванович?

Можно подумать, у меня есть возможность что-то отрицать. Ладно, послушаем, что он скажет.

— И чей кризис вы решаете, Макс? — я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё звенело от напряжения. — Мой? Или тех, кто боится, что я сварю слишком вкусный суп?

Макс наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. На его безымянном пальце не было кольца, но остался след от него. Деталь. Мелкая, но важная.

— Суп здесь ни при чём, Игорь. Хотя ваше шоу… впечатляет. Вы талантливый манипулятор. Но вы, кажется, не совсем понимаете, в какую игру ввязались.

Он кивнул амбалам. Те, поняв намёк, бесшумно растворились в тени у дальней стены, оставив нас в кругу света.

— Вы думаете, ваши враги — это Алиевы? — спросил Макс, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Алиевы — это мелкие лавочники. Да, у них есть деньги, есть связи в криминале, есть злобная бабушка. Но они предсказуемы. Их интересует только прибыль и местное влияние.

Он сделал паузу, давая мне переварить информацию.

— Граф Яровой? — продолжил он. — Серьёзный бизнесмен. Монополист. Жёсткий, циничный, но с ним можно договориться. Он понимает язык выгоды. Если вы станете ему полезны, он вас не тронет. Он бизнесмен, а не убийца.

— А кто тогда? — спросил я. — «Гильдия»?

Лицо Макса отвердело.

— Воронков и его кружок садоводов — это фанатики, Игорь. А фанатики страшнее любых бандитов. Бандит хочет денег. Фанатик хочет идею. Они считают, что спасают мир от деградации. И ради этой «высокой цели» они пойдут по трупам.

Я вспомнил перечёркнутый знак в подвале банка. Вспомнил горящие глаза Воронкова, когда он смотрел на корень мандрагоры.