Холодный воздух приятно холодил лицо, но внутри меня горел огонь. Травка знала своё дело. Её мёд работал лучше любого энергетика. Я чувствовал, как обострились чувства: я слышал скрип снега под колёсами проезжающей где-то вдалеке машин, чувствовал запах жареной рыбы из открытой форточки на втором этаже, видел каждый оттенок серого в тенях подворотен.

Я шёл, не выбирая дороги, просто наслаждаясь движением. Ноги сами несли меня в сторону центра, где можно было поймать такси или просто прогуляться до дома.

В кармане завибрировал телефон. Звонила Ника. Я остановился под мигающим фонарём и принял вызов.

— Привет, ведьма, — сказал я весело. — Соскучилась? Или у тебя закончились подопытные кролики?

— Игорь, ты где? — её голос звучал странно. В нём была паника.

— В городе, гуляю, — я сразу подобрался, веселье как ветром сдуло. — Что случилось?

— Мне нужно тебя видеть. Срочно. Прямо сейчас.

— Вероника, не пугай меня. У тебя в лаборатории что-то взорвалось?

— Хуже… — выдохнула она в трубку. — Игорь, я закончила полный анализ твоей крови. Тот, который брала ещё до поездки в Стрежнев. Помнишь? Я хотела проверить твой иммунитет к магии.

— Ну и? — я напрягся. — Нашла, что я на четверть эльф?

— Не шути! — рявкнула она, и я услышал звон стекла на заднем плане, словно она что-то уронила. — Игорь, там аномалия. Это какой-то генетический маркер. Очень старый и очень редкий.

У меня похолодело внутри. Макс говорил про мать. Травка говорила про две реки. А теперь Вероника нашла подтверждение в пробирке.

— Где ты? — спросил я.

— В аптеке. Я заперлась, повесила табличку «Учёт». Приходи. Я не могу говорить об этом по телефону. У меня руки трясутся, я боюсь, что пробирки разобью.

— Я иду, — бросил я. — Буду через двадцать минут. Никому не открывай. Даже если скажут, что это доставка пиццы.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман.

Двадцать минут если идти по проспекту. Если срезать дворами, можно успеть за десять. Рискованно? Возможно. Но когда у тебя в крови бурлит магия лесного духа, а на кону стоит твоя жизнь (или, что хуже, свобода), риск кажется оправданным.

Я свернул в тёмный проулок, который местные называли «Крысиной тропой». Здесь не было фонарей, только луна, пробивающаяся сквозь рваные облака, да свет из редких окон. Под ногами хрустел мусор и намёрзший лёд.

Я шёл быстро, почти бежал. Мысли метались в голове. Что нашла Вероника? Что ещё за маркер? Неужели отец был кем-то большим? И мама… Она знает? Конечно, знает. Поэтому и приставила ко мне охрану.

Я так погрузился в свои мысли, что чуть не пропустил момент, когда тени впереди стали гуще.

Инстинкт, обострённый мёдом Травки, сработал быстрее мозга. Я резко остановился, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Из темноты, отделившись от кирпичной стены старого склада, вышли три фигуры.

Они двигались бесшумно, как хищники, но выглядели вполне прозаично. Кожаные куртки, надвинутые капюшоны, тяжёлые ботинки. В руках у одного тускло блеснула цепь, у другого короткая, увесистая бита. Третий просто хрустнул костяшками пальцев.

Классика жанра. Привет из «моих» девяностых, которые в этом мире, похоже, никогда не заканчивались.

— Ну здравствуй, повар, — пробасил тот, что стоял по центру. Самый крупный

Он сделал шаг вперёд, выходя в пятно тусклого лунного света. Я прищурился. Лицо было смутно знакомым.

Где я его видел? Охрана Алиева? Нет, те носят костюмы и стараются выглядеть прилично. Рынок? Тоже нет. Стоп. Это же один из тех, кто ошивался у клуба в Стрежневе. Или нет? Может, наёмник Свечина? Тот самый, который мелькал на фоне во время конкурса, когда мне пытались испортить блюдо?

— Долго бегаешь, — продолжил амбал, лениво похлопывая битой по своей широкой ладони. — Мы тебя ещё у вокзала ждали, да ты, видать, склизкий, проскочил.

— У меня нет времени на танцы, парни, — спокойно сказал я.

Странно, но страха не было. Обычно, когда видишь трёх головорезов с оружием в глухом переулке, колени должны дрожать. Но сейчас во мне говорила не логика, а тот самый «Зелёный Дракон», которого разбудила Травка. Я чувствовал, как энергия мёда пульсирует в мышцах, требуя выхода. Мир вокруг стал чётким, замедленным. Я видел, как падает снежинка. Я слышал, как скрипит кожа на куртке громилы.

— У меня свидание с дамой, — добавил я, расстёгивая верхнюю пуговицу пальто, чтобы не стесняло движений. — И она очень не любит ждать. Уйдите с дороги, пока целы.

Амбал заржал.

— Смелый, — сказал он, сплёвывая под ноги. — Люблю ломать смелых. Они так забавно визжат, когда понимают, что понты костей не берегут.

Он кивнул своим приятелям.

— Взять его. Только аккуратно, лицо сильно не портить. А вот пальцы… пальцы можно и пересчитать. Повару они всё равно без надобности, если он готовить перестанет.

Двое боковых начали расходиться, беря меня в клещи.

Я вздохнул. Драться не хотелось. Я ведь только-только почувствовал себя человеком, а не загнанным зверем. Но, видимо, в этом городе спокойная жизнь мне не светит.

— Знаете, парни, — сказал я, медленно снимая перчатки и убирая их в карман. — Если жизнь подкидывает тебе жёсткое мясо, не стоит жаловаться на судьбу и плакать. Стоит просто достать молоток для отбивных.

— Чего? — не понял амбал.

— Того, — я улыбнулся, и, наверное, в темноте эта улыбка выглядела жутковато. — Сейчас я буду делать из вас фарш.

Внутри меня не было страха. Совсем. Мёд Травки, который я съел в лесу, всё ещё бурлил в крови. Мир вокруг казался невероятно чётким, почти хрустальным. Я видел пар, вырывающийся из ртов нападающих. Слышал, как скрипит кожаная куртка главаря, когда он сжимает кулаки. Время для меня текло иначе.

Они видели перед собой жертву, уставшего интеллигента в дорогом пальто, который должен дрожать и молить о пощаде. Я же видел перед собой ингредиенты. Грубые, необработанные куски мяса, полные жил и хрящей, которые нужно просто грамотно разделать.

— Взять его, — лениво скомандовал здоровяк по центру.

Левый, с битой, дёрнулся первым. Он замахнулся широко, с оттяжкой, метя мне в плечо или голову. Глупый удар. Я увидел его начало ещё до того, как его мышцы напряглись.

Не стал отступать назад или закрываться руками, как он ожидал. Я шагнул навстречу. В зону поражения.

В кулинарии есть правило: если нож падает, не пытайся его поймать. Отойди. Но в драке правило другое: если на тебя летит удар, сократи дистанцию, лишая рычага силы.

Я скользнул внутрь его обороны. Моя левая рука жёстким блоком встретила его предплечье, останавливая замах, а правая, сжатая в кулак, коротко и сухо ударила в солнечное сплетение.

Удар был не сильным, но точным. Я знал анатомию. Я знал, где находятся нервные узлы.

— Хэк!

Звук был похож на то, как лопается перекачанный мяч. Воздух с силой вырвался из лёгких парня. Его глаза полезли на лоб, бита выпала из ослабевших пальцев и глухо стукнула об асфальт. Он сложился пополам, как дешёвый складной стул, и рухнул на колени, хватая ртом воздух, которого там не было.

Второй, с цепью, стоявший справа, на секунду растерялся. Он не ожидал, что его напарник выйдет из строя за одну секунду. Но инерция агрессии толкала его вперёд.

Он взревел и хлестнул цепью наотмашь.

Я пригнулся, пропуская свистящий металл над головой. Звенья высекли искры из кирпичной стены за моей спиной. Не разгибаясь, я развернулся на пятке, используя инерцию поворота.

Моя рука перехватила его запястье, дёрнула на себя, добавляя ускорения его же движению. Он потерял равновесие, споткнувшись о собственные ноги. Я лишь немного «помог» ему, направив его полёт.

Его лицо встретилось с кирпичной кладкой старого склада.

Последовавший за этим звук был мне знаком. Так хрустит сырая морковь под тяжёлым шефским ножом. Или куриная кость, когда её перерубают топориком. Звук сломанного носа.