— Никто, — она убрала руку. — Если одна река победит, ты засохнешь или утонешь. Они должны течь вместе. Но нужна сила, чтобы их связать.

— И где мне взять эту силу? — я посмотрел ей в глаза.

— Ты уже берёшь её, — она рассмеялась. — Каждый раз, когда готовишь. Каждый раз, когда кормишь. Ты превращаешь смерть в жизнь. Растение умирает, животное умирает, а ты делаешь из этого еду, которая даёт силы жить. Это самая древняя магия, повар.

Она поднялась на колени и сбросила накидку из мха.

Под ней не было одежды. Её тело было совершенными в то же время пугающе чужим. Кожа напоминала гладкую кору молодого дерева, на ней проступали узоры, похожие на прожилки листьев.

— Ты обещал, — прошептала она, придвигаясь ко мне вплотную. — Ты берёшь мою силу. Мои травы, мои корни, мою удачу. Я беру твоё тепло. Это честный обмен. Самый честный на свете.

Я смотрел на неё, чувствуя, как реальность окончательно расплывается. Отель, камеры, Макс, мама — всё это стало далёким, неважным, серым. Важным был только этот огонь, запах леса и зелёная кожа существа, которое было самой жизнью.

— Я не против, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Мне это нужно не меньше, чем тебе. Мне нужно заземлиться. Почувствовать себя живым.

— Тогда не болтай, — она положила ладони мне на плечи и толкнула назад, на мягкие шкуры.

Я проснулся от холода.

Открыл глаза. Огня в очаге не было. Только кучка серого пепла, в котором ещё теплились редкие искорки.

Я лежал на шкурах, укрытый своим пальто. В избушке было сумеречно, сквозь щели в стенах пробивались лучи холодного зимнего солнца.

— Травка? — позвал я хрипло.

Тишина. Никого.

Я сел, протирая лицо руками. Тело ныло, но это была приятная ломота, как после хорошей тренировки или долгого плавания. Голова была ясной. Кристально чистой. Словно кто-то взял и вымел из неё весь мусор, проветрил все комнаты и вымыл окна.

Страх ушёл. Паранойя отступила. Я снова чувствовал себя собой. Игорем Белославовым. Поваром. Игроком, который знает свои карты.

Встал, отряхивая брюки от шерстинок. Взгляд упал на грубо сколоченный стол в углу, который я сперва даже не заметил.

На столе стоял небольшой глиняный горшочек, накрытый листом лопуха, перевязанным травинкой.

Я подошёл и снял лист.

Внутри был мёд. Но не простой. Он был густым, янтарным и слабо светился в полумраке, словно в него добавили жидкое золото или солнечный свет.

От горшочка шёл такой аромат, что у меня мгновенно выделилась слюна. Пахло липой, клевером и лунной мятой. Запахом лета посреди зимы.

Я сунул палец в горшочек, зачерпнул густую массу и отправил в рот.

Вкус взорвался на языке. Сладость, терпкость, лёгкая кислинка и мощная волна тепла, которая прокатилась по пищеводу и упала в желудок, согревая изнутри лучше любого алкоголя.

Это была чистая энергия. Концентрат жизни.

Я улыбнулся, облизывая палец.

— Спасибо, — сказал я в пустоту избушки. — Сделка состоялась.

Аккуратно завернул горшочек в лист и сунул его в карман пальто. А после вышел из избушки.

Лес стоял всё так же неподвижно, укрытый снегом. Но теперь он не казался мне мрачным или враждебным. Он был моим союзником.

Я пошёл обратно, по своим же следам, которые уже начало немного заметать.

Впереди был Зареченск. Впереди была кухня «Очага», интриги, шоу, борьба с «Гильдией» и Яровым. Впереди определённо была встреча с матерью, какой бы она ни была.

Но я был готов.

Я шёл к машине, чувствуя, как в кармане греет бедро горшочек с волшебным мёдом, а в крови бурлит обновлённая сила.

Динозавры, говорите, Макс? Санитары леса?

Ну что ж. В этом лесу у меня теперь есть свои связи. И если вы захотите меня съесть, будьте готовы к тому, что я окажусь вам не по зубам. Или вызову у вас такую изжогу, что вы проклянёте тот день, когда решили заглянуть на мою кухню.

Я сел за руль, завёл мотор и посмотрел в зеркало заднего вида. Мои глаза, обычно карие, на секунду блеснули зелёным светом.

— Поехали, — сказал я сам себе. — Пора добавить в это пресное варево немного настоящего огня.

Саша сидела за прилавком, низко склонившись над какой-то зелёной платой. На глазах у неё были защитные очки, делавшие её похожей на безумного учёного из комиксов, а в руке дымился паяльник.

Дверной колокольчик звякнул, но она даже не подняла головы.

— Мы закрыты, — буркнула она, не отрываясь от работы. — Если у вас сломался тостер, то купите новый, я не чиню то, что стоит дешевле моего обеда.

— А если я пришёл не за тостером, а вернуть долг? — спросил я, облокачиваясь на стойку.

Саша замерла. Тонкая струйка дыма от паяльника потянулась к потолку. Она медленно отложила инструмент, сняла очки и посмотрела на меня. В её взгляде смешались раздражение и облегчение.

— Явился, — констатировала она. — Не запылился. А я уж думала объявлять в розыск через спутники. Или взломать камеры на вокзале, чтобы посмотреть, в какой поезд ты сел.

— Не пришлось бы, — улыбнулся я. — Я был… на перезагрузке. Связи не было. Лес, природа, отсутствие вышек.

— Ага, конечно. Лес, — фыркнула она, вставая со стула и потягиваясь. — Знаю я твой лес. Там наверняка были какие-нибудь дриады, ведьмы или, на худой конец, симпатичные белки. Выглядишь ты, кстати, подозрительно довольным. Кожа светится, глаза блестят. Словно ты не в лесу был, а в спа-салоне.

Ох, если б ты только знала, насколько близка к правде…

Мёд Травки всё ещё бурлил в моей крови, давая ощущение, что я могу свернуть горы или, как минимум, перепаять эту плату одним касанием пальца.

— Просто выспался, — соврал я легко и непринуждённо. — Так что там с моим долгом? Я помню про ужин.

Саша обошла стойку и встала напротив меня, скрестив руки на груди. На её футболке красовалась надпись: «Не баг, а фича».

— Помнишь, значит? Это хорошо. Потому что я уже начала начислять проценты. За моральный ущерб и ожидание.

— Я готов заплатить по тарифу, — я развёл руками. — «Очаг» в твоём распоряжении. Настя нальёт лучший сок, Даша испечёт пирог, а Вовчик… ну, Вовчик постарается ничего не уронить тебе на голову.

— Нет, — отрезала Саша. — Никакого «Очага».

— Почему? — удивился я. — Там лучшая кухня в городе.

— Потому что там проходной двор, Белославов. Настя будет смотреть на нас умилёнными глазами и подливать чай каждые пять минут. Даша будет сверлить меня взглядом, пытаясь понять, чем я лучше её. А Вовчик… Вовчик просто будет Вовчиком. Это не романтика, а цирк.

Хм… и не поспоришь.

Она шагнула ко мне ближе, вторгаясь в моё личное пространство.

— Мне нужен ты. И еда. И больше никого.

Я почувствовал, как воздух между нами наэлектризовался.

— Предлагаешь пикник на обочине? — усмехнулся я, стараясь сохранить невозмутимость.

— Я предлагаю свою территорию, — Саша хищно улыбнулась. — Мама уехала в столицу к дяде Максимилиану на неделю. Квартира пустая. Кухня большая, техника там, конечно, не такая крутая, как теперь у вас в закусоной, но плита греет, а духовка печёт. Завтра в семь.

Я смотрел на неё и понимал, что отступать некуда. Да и не хотелось. Саша была яркой девушкой. Она была одной из немногих в этом городе, кто не пытался меня использовать в тёмную. Ну, почти.

— Квартира пустая, значит? — переспросил я, понизив голос.

— Абсолютно. Даже кота нет. Так что никто не будет мешать тебе… готовить.

— Договорились, — кивнул я. — Завтра в семь. И, Саша…

— Что?

— Готовься. Я приготовлю тебе то, чего ты никогда не пробовала. Это будет гастрономическое путешествие.

— Ловлю на слове, шеф, — она подмигнула. — А теперь иди. Мне нужно доделать заказ, пока клиент не начал угрожать мне магическим проклятием за сорванные сроки.

Я вышел из магазина в приподнятом настроении. Вечерний Зареченск погружался в сумерки. Фонари, как обычно, горели через один — местная управа экономила электричество, видимо, полагаясь на то, что честным гражданам свет не нужен, а нечестным он только мешает.