Я взял чистую вилку.

— Позвольте, коллега, — сказал я и подошёл к её блюду.

Попробовал маленький кусочек. Это было отвратительно. Мясо было жёстким (комнатная температура, помните?), а «магический порошок» действительно давал привкус дешёвой парфюмерии.

Я мог бы сейчас уничтожить её. Сказать, что это отрава. Что это позор. Но я посмотрел на неё, на её потёкший грим, на дрожащие руки, на ужас в глазах, который она пыталась скрыть за агрессией.

И я решил добить её иначе. Жалостью.

— Вы пережгли специи, Антонина, — сказал я мягко, с искренним сочувствием, как доктор пациенту. — И мясо… оно не отдохнуло. Магия не любит суеты, вы же знаете. Вы слишком старались удивить, и забыли о сути. А вот салат… салат тоже выглядит немного уставшим. Майонез расслоился. Жаль. Продукты были хорошие.

В студии повисла тишина.

Антонина смотрела на меня, открывая и закрывая рот. Если бы я наорал на неё, она бы начала орать в ответ. Это её стихия. Но моё спокойное и профессиональное сочувствие выбило у неё почву из-под ног.

Она увидела лица операторов, которые доедали моё мясо и даже не смотрели в её сторону. Увидела скривившееся лицо Увалова.

Нервы не выдержали.

— Это подстава! — закричала она, швыряя вилку на пол. — Вы подменили духовку! У него артефакты! Он колдун! Вы все сговорились!

— Антонина… — попытался успокоить её Увалов.

— Не трогай меня! — она оттолкнула директора. — Это заговор! Мой порошок не мог дать сбой! Вы испортили газ! Вы навели порчу на мой сыр!

Она сорвала с себя передник и швырнула его в камеру.

— Я этого так не оставлю! Вы ещё пожалеете! Ноги моей здесь не будет!

Она выбежала из студии, сбивая по пути своих помощников с сундуками. Один из сундуков упал, раскрылся, и по полу рассыпались десятки баночек с разноцветной пылью.

— Стоп! Снято! — выдохнул режиссёр.

Зал взорвался аплодисментами. Хлопали все: операторы, осветители, гримёры. Я же стоял у стола, чувствуя, как отпускает напряжение.

Ко мне подошла Света. Её глаза горели торжеством.

— Ты видел? — она сунула мне под нос телефон. — Видео с «микрофонным сбоем», где она угрожает тебе, и вот эти кадры её бегства… Это уже вирус, Игорь. Сто тысяч просмотров за десять минут.

Я глянул на экран. Комментарии летели водопадом:

«Королева повержена!»

«Белославов — краш!»

«Фу, фиолетовое мясо, меня чуть не стошнило через экран»

«Да здравствует Повар! Наконец-то кто-то поставил эту ведьму на место!»

— Мы сделали это, — тихо сказала Света. — Ты теперь неофициально главный шеф Империи.

Софиты погасли, оставив студию в полумраке, который казался особенно уютным после слепящего света и криков Зубовой. Красная лампочка «В эфире» наконец-то перестала гипнотизировать нас своим немигающим глазом. Технический персонал, обычно невидимый и бесшумный, теперь высыпал на площадку, как муравьи на сахар.

Но интересовал их не сахар.

— Игорь, можно? — оператор всё ещё стоял над противнем с остатками мяса. В руках у него был кусок багета.

— Нужно, Паша. Еда не должна умирать в мусорном ведре, это грех, — я махнул рукой, разрешая пиршество.

Через минуту вокруг моего стола образовалась давка. Съёмочная группа макала хлеб в густой сок, оставшийся на дне формы, отламывали кусочки запечённого сыра, жмурились от удовольствия и мычали что-то нечленораздельное.

Это был лучший комплимент. Никакие рейтинги, никакие лайки в соцсетях не сравнятся с тем, как голодный мужик вытирает хлебной коркой тарелку до скрипа.

Я отошёл в тень декораций, вытирая руки. Адреналин отступал, оставляя после себя свинцовую усталость. Ноги гудели, спина ныла. Хотелось упасть и не двигаться пару дней.

— Ты уничтожил её, — раздался тихий голос сбоку.

Лейла стояла, прислонившись плечом к фанерной стене. В полумраке её лицо казалось бледным, но глаза горели странным огнём. В них больше не было страха, который я видел утром. Было уважение, смешанное с опаской.

— Я просто готовил, — пожал я плечами. — Она уничтожила себя сама, когда решила, что пафос может заменить вкус.

— Нет, Игорь. Ты разделал её, как тушу. Спокойно и методично. Даже голос не повысил. — Она зябко поёжилась, обхватив себя руками за плечи. — Это было… страшно красиво. Я видела многих бандитов, которые орали и махали пушками. Но ты страшнее их, Игорь. Потому что ты улыбаешься, когда всаживаешь нож.

— Я всаживаю нож только в свинину, Лейла. Или в овощи. Люди обычно сами на него натыкаются, если слишком активно жестикулируют.

Она криво усмехнулась, но в этой усмешке промелькнуло что-то живое.

— Как скажешь. Я, пожалуй, поеду. И, Игорь… спасибо. За то, что не дал мне там сломаться.

Я кивнул, провожая её взглядом. Мафиозная принцесса училась жить в новом мире, где правила диктуют не пистолеты, а рейтинги и репутация. И кажется, она начинала понимать, как здесь выживать.

В кармане завибрировал телефон. Я достал аппарат, с экрана на меня смотрела Настя. Видеозвонок. Нажал «принять».

— Привет, победитель! — лицо сестры заняло весь экран. Она сидела в нашем крохотном кабинете в «Очаге», а за её спиной творился какой-то хаос. Кто-то бегал, гремела посуда, слышался гул голосов.

— Привет, мелкая. Что у вас там, землетрясение?

— Хуже! У нас аншлаг! — Настя развернула камеру в сторону зала.

Я увидел очередь. Она начиналась от барной стойки и, кажется, выходила на улицу. Люди гудели и смеялись.

— После твоего эфира народ как с цепи сорвался! — Настя вернула камеру на себя, её щёки раскраснелись, волосы выбились из маленьких косичек. — Все хотят «то самое мясо под шубой». Даша уже третий мешок картошки чистит, говорит, что скоро начнёт её ненавидеть и перейдёт на макароны. Вовчик носится как угорелый, разбил две тарелки, но гости даже не заметили, аплодировали!

Я невольно улыбнулся. Вот она, моя настоящая награда. Не цифры на экране Увалова, а эта живая очередь в маленьком провинциальном городке.

— Держитесь там. Наймите ещё помощника на чистку овощей, не жалейте денег. Людям нужно качество, а не замученная Даша.

— Справимся! — бодро ответила сестра. — Ты молодец, братик. Мы… мы все тут гордимся. Даже Кирилл. Он, кстати, передавал, что периметр чист, крысы… в смысле, вредители не обнаружены.

— Это хорошо. Целую, Настя. Береги себя.

Только я сбросил звонок, как экран снова загорелся. На этот раз имя вызывающего заставило меня подобраться. Максимилиан Дода.

— Слушаю, Максимилиан, — ответил я, стараясь придать голосу бодрости.

— Белославов! — его бас, казалось, заставил динамик вибрировать. — Поздравляю с шоу! Видел, видел. Зубову размазал тонким слоем, как масло по бутерброду. Красиво. Рейтинги — огонь, мне уже звонили знакомые, хвалили выбор партнёра.

— Рад, что вам понравилось. Но вы звоните не ради комплиментов.

— Верно мыслишь, шеф. К делу. Кузьмич — зверь, а не мужик. Я ему премию выписал, он там своих архаровцев гоняет круглосуточно. Плитка в горячем цеху почти лежит, вентиляцию докрутили. Но есть проблема.

Я напрягся.

— Какая?

— Оборудование, Игорь! Мне нужен список печей, пароконвектоматов, холодильников. Точный, с моделями и артикулами. И нужен он мне был ещё вчера.

— Я же отправлял предварительный…

— Предварительный — это для студентов! — ответил Дода. — Мы открываемся через неделю, Игорь. Или я теряю деньги на простое, а ты теряешь момент хайпа. Ты понимаешь? Неделя! Через семь дней в «Империи Вкуса» должен быть банкет.

— Неделя⁈ — я чуть не выронил телефон. — Максимилиан, это нереально. Технологию нужно отладить, персонал обучить, меню проработать на новом оборудовании…

— Ты волшебник или кто? Ты сегодня в прямом эфире сделал чудо из свинины и картошки. Вот и сделай мне чудо с кафе. Жду смету и список до утра. И мебель тоже утверди. У тебя ведь, вроде есть там помощники. Та же Бодко. Так что напряги её, только не в том смысле, хе, хе, хе… в общем, жду. Отбой.