— Тогда настраивайся, — уже серьезнее произнес он, сбрасывая скорость почти до пешеходной. От его руки исходило плотное, живое тепло, которое странно успокаивало. — Сейчас мы пересечем неочевидную границу. Обычные люди пролетают этот участок и даже не замечают, как у них на долю секунды закладывает уши или сбивается дыхание. Они списывают это на давление или усталость. Но мы-то знаем.

Машина медленно подкатила к небольшому, зажатому между трех старых домов пятачку и замерла у обочины. Ярослав заглушил мотор и чуть развернулся к Тае всем корпусом, по-прежнему надежно удерживая её ладонь в своей.

— Смотри на стыки асфальта, — негромко подсказал он, увлекая её своим голосом. — И на то, как падает свет.

Тая затаила дыхание. Внимательно, сантиметр за сантиметром, она вглядывалась в пространство перед лобовым стеклом. Общая волна восприятия, которую они поймали еще в министерском коридоре, помогла сосредоточиться, и вдруг... картинка в её глазах будто обрела глубину, словно до этого она смотрела на плоский, безжизненный холст.

— Подожди... — прошептала она, подаваясь ближе к стеклу и инстинктивно чуть крепче сжав пальцы Ярослава. — Солнце ведь почти в зените. Почему тени от тех трех столбов падают в абсолютно разные стороны? Так же не бывает.

— Не бывает, — подтвердил Ярослав, и его палец на её запястье на секунду понимающе прижался к коже чуть сильнее. — Молодец, очень быстро поймала. Пространство здесь слегка закручено по спирали. А теперь прислушайся к звукам.

Тая послушно прикрыла глаза. Шум далекого проспекта, который еще минуту назад отчетливо доносился до них, здесь полностью исчез, словно его отрезало глухой стеной. Вместо него в ушах стоял странный, едва уловимый гул, похожий на шелест сухой листвы или натяжение невидимой струны. А еще... в воздухе отчетливо пахло озоном и сухой грозовой землей, хотя на небе не было ни облачка.

— Это перекресток-фантом, — тихо объяснил мужчина, наблюдая за её сосредоточенным профилем. Его палец продолжал баюкающее, едва заметное движение на её запястье. — В тридцатых годах здесь бахнул мощный стихийный разлом. Его закрыли, запечатали, но геометрия места осталась нарушенной навсегда. По сути, мы сейчас стоим на стыке двух реальностей. Если здесь оставить неподготовленного человека в три часа ночи, он просто запутается в трех соснах и будет до утра ходить по кругу.

Тая открыла глаза и с тихим благоговением посмотрела на напарника. Мир Изнанки, к которому она привыкла в стенах стерильного Судебно-медицинского управления, здесь, на воле, казался огромным, таинственным и невероятно живым.

— Потрясающе... — выдохнула она, переводя взгляд с перекрестка на их руки. Ярослав перехватил её ладонь чуть удобнее, полностью укрывая её своей большой ладонью от запястья до кончиков пальцев. — И часто ты находишь такие места?

— Постоянно, — он мягко улыбнулся, и в его глазах снова зажглись те самые теплые, предвкушающие искорки. Он наконец неохотно отпустил её руку, возвращая ладонь на руль, чтобы завести двигатель. — Город со мной разговаривает, Тая. И я очень рад, что теперь могу переводить его язык для тебя. Ну что, первый урок окончен? Наш законный обед сам себя не съест, а я обещал доставить тебя к еде в целости и сохранности.

Машина плавно тронулась с места, уводя их со скрытого перекрестка обратно на более оживленные улицы. Тая устроилась поудобнее в кресле и, внимательно всматриваясь в замелькавшие за окном указатели, с улыбкой повернулась к напарнику:

— А куда мы едем есть? Я не понимаю по маршруту пока что. Мы вроде и от Ведомства уехали, и от моего дома в другую сторону.

— Не скажу, — Ярослав, уверенно держа руль обеими руками, лукаво покачал головой и мельком взглянул на неё. — Пусть будет сюрпризом.

В его потемневших глазах промелькнул такой откровенный, дразнящий азарт, что у Таи на секунду перехватило дыхание. Он смотрел на нее всего мгновение, отвлекшись от дороги, но в этом коротком взгляде читалось слишком много — и то, как сильно ему нравится ее любопытство, и то, как сильно он сам ждал этой возможности побыть вдвоем, без отчетов и трупов из Изнанки.

Тая фыркнула, пытаясь скрыть накатившее смущение, и прищурилась, шутливо разглядывая его волевой профиль и то точное, едва заметное движение, с которым он перехватывал руль на поворотах.

— Сюрпризом, значит? — она откинула голову на подголовник, не сводя с него пристального, оценивающего взгляда. — Капитан Велехов, вы становитесь загадочным. Смотрите, я ведь могу применить свои профессиональные навыки и выпытать у вас всю информацию.

Ярослав коротко рассмеялся — низко, бархатно, — и этот звук ощутимо завибрировал где-то у Таи под ребрами. На мгновение он снова повернул к ней голову, и его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах, которые она то и дело покусывала от волнения.

— Рискни, — тихо, с вызовом улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. — Но предупреждаю: у уголовного розыска отличная защита от ведьминских чар. Придется очень сильно постараться, Истомина.

Глава 14 Часть 2

Минут через пятнадцать машина Ярослава свернула с оживленного проспекта и поехала вдоль глухой, тенистой набережной одной из тихих питерских речушек. Вода здесь была темной, гладкой, как стекло, и в ней лениво отражались старые плакучие ивы и чугунные решетки. Автомобиль затормозил у невысокого старинного здания из потемневшего от времени красного кирпича, которое когда-то, похоже, было частью портовых складов или мастерских.

— Приехали, — Ярослав заглушил мотор и обернулся к Тае, с явным удовольствием наблюдая за её любопытством. — Прошу, только без скепсиса. Вывески тут нет, место исключительно для своих.

Они поднялись по массивной каменной лестнице. Вход в здание оказался спрятан за густыми, почти дикими зарослями девичьего винограда и плотного плюща, которые тяжелыми каскадами свисали сверху, полностью закрывая от посторонних глаз тяжелую дубовую дверь. Было очевидно, что обычный прохожий просто проскользнет взглядом мимо этой зеленой стены, решив, что здесь глухой заброшенный тупик. Похоже, без легкого отводящего глаза колдовства тут тоже не обошлось.

Ярослав шагнул вперед, придерживая тяжелые плети плюща одной рукой, чтобы освободить проход.

— Здесь нет привычного меню, — тихо сказал он, аккуратно помогая Тае пройти сквозь эту живую зеленую завесу и на долю секунды задерживая ладонь на ее талии, направляя внутрь. Его дыхание коснулось ее макушки, заставив сердце снова ускорить ход, а по спине пробежала волна щекочущего тепла от его уверенных, горячих пальцев. — Готовят то, что сегодня захотел хозяин. Но поверь, этот старый знахарь знает толк в хорошей кухне.

Кафе встретило их удивительным уютом: обнаженная кирпичная кладка, мягкие кожаные кресла цвета темного шоколада, приглушенный теплый свет и негромкий, обволакивающий блюз, доносившийся откуда-то из глубины. Но главным украшением этого места были огромные, от пола до потолка, арочные окна, за которыми прямо у стен здания лениво несла свои воды река. Здесь пахло просто божественно: жареным мясом, пряным маринадом, свежемолотым кофе и легкой речной прохладой.

К ним тут же вышел сам владелец — плотный, седой мужчина в фартуке поверх простой рубашки, с добрыми, понимающими глазами.

— Ярик, дорогой! — пробасил он, по-братски пожимая Ярославу руку и с искренним восхищением переводя взгляд на Таю. — Да еще и с такой прекрасной спутницей. Садитесь к самому окну, сейчас организую вам лучший обед на этом берегу. Полевые выезды, небось, все соки из вас выжали?

Ярослав провел Таю к угловому столику. Кресла были расставлены так, что, сев, они оказались у самого стекла. Будто под ногами и не было пола, а только темная, успокаивающая гладь реки, по которой бежали солнечные блики. Капитан галантно шагнул вперед, мягко отодвигая для нее глубокое кресло и помогая ей сесть, прежде чем устроиться напротив.