​— А я-то думала, вы… ну, — пробормотала она, окончательно краснея и глядя строго на дорогу. — Мы ведь только перед этим заданием познакомились, а тогда, в коридоре… когда вы обсуждали тактику перед спуском. Мне казалось, что вы «одной крови», что вы на одной волне, как оперативники, а я — просто судмедэксперт со стороны, который никак не может вписаться в ваш профессиональный круг. Я думала, что тебе он… ну, ближе, чем мне. Что у вас какая-то своя связь. В общем, да, бред. Да, тупо, но было.

​Ева на секунду притихла, явно осмыслив услышанное, а потом её лицо смягчилось в искреннем понимании. Она тихо рассмеялась, по-доброму толкая Даниила в плечо, чтобы тот тоже перестал делать вид, что изучает пейзаж за окном.

​— Таечка, ты серьезно? — Ева покачала головой, и в её голосе послышалось столько тепла, что смущение Таи начало таять. — Да я тогда просто схему показывала, это же чистая работа! Тем более вы так искренне влюблены, он и не посмотрит на другую. И чтобы тебя окончательно успокоить, я замужем уже пять лет, у меня дома муж, который к моей работе оперативника до сих пор привыкнуть не может. Вы такие милашки, ты даже не представляешь. Он же с того момента, как мы начали совместную подготовку, только и делал, что искал повод упомянуть тебя или проверить, как ты там. Честное слово, я очень рада, что вы вместе.

Даниил, до этого хранивший молчание, усмехнулся и добавил:

— Подтверждаю. Мы уже ставки делали, кто из вас первым не выдержит и признается. Яр вообще как школьник был, стоило твоему имени в отчете промелькнуть.

Тая, чувствуя, как на щеках снова проступает румянец — на этот раз уже не от стыда, а от какой-то невероятной легкости — тихо добавила:

— Мы встречались все это время, если честно. Не скрывались, но и на показ не выставляли отношения... Просто хотелось оставить это чем-то только нашим, подальше от всех этих штреков, ледяных сущностей и вечных отчетов.

Ева тепло улыбнулась, глядя на её профиль:

— И это было очень правильное решение. Сейчас такое время, что личное счастье — это, пожалуй, единственная настоящая броня.

Тая посмотрела в зеркало заднего вида. На лицах коллег читалось такое искреннее желание поддержать и теплая радость, что её собственное смущение сменилось тихим, светлым спокойствием. Теперь, когда секрет был раскрыт, всё казалось окончательно на своих местах. Тяжесть в груди, которую она носила всё это время, пряча свою неловкую ревность к коллеге, с которой даже не была толком знакома, наконец-то полностью испарилась.

Глава 21. Часть 2

Остаток пути пролетел незаметно. Внедорожник плавно затормозил у здания Управления, и городская суета тут же ворвалась в салон, сменяя полусонную тишину. Коллеги, быстро придя в себя, высыпали из машины, обменялись с Таей ободряющими улыбками и направились внутрь — сдавать снаряжение и отчеты.

Спустя час, когда протоколы были подписаны, а тяжелые защитные костюмы заняли свои места в дезактивационном секторе, Тая и Ярослав вышли на парковку. Вечерний воздух был пропитан запахом нагретого асфальта, остывающего бетона и легким предгрозовым озоном — небо над городом затягивало тяжелыми лиловыми тучами. Где-то вдалеке глухо рокотал гром, напоминая о недавней буре, но здесь, среди рядов служебных машин, было непривычно тихо.

Ярослав, уже вполне бодрый и почти полностью избавившийся от остатков «ледяного» оцепенения, уверенно направился к водительской двери.

— Теперь моя очередь, я уже пришел в себя, — сказал он, потянувшись к ручке.

Тая, не дожидаясь, мягко перехватила его ладонь своей и, чуть потянув на себя, покачала головой:

— Нет, Яр. Давай я тебя довезу. Ты сегодня достаточно навоевался с Карачуном. К тому же… — она чуть помедлила, чувствуя приятную вибрацию двигателя от соседних машин, — мне нравится за рулем. Обожаю твою машину — как она откликается, этот рык мотора, ощущение контроля… это успокаивает лучше любого транквилизатора.

Ярослав на секунду задержался, глядя на неё сверху вниз. В его глазах блеснул знакомый упрямый огонек, но, встретившись с её спокойным, уверенным взглядом, он сдался. Он притянул её за талию ближе, на миг прильнул губами к её губам — короткий, теплый поцелуй, пропитанный облегчением, — и едва заметно улыбнулся.

— Ладно, капитан. Твоя взяла, но только сегодня, — он обошел машину и опустился на пассажирское сиденье. — Чувствую себя… необычно.

Тая села за руль, завела мотор, чувствуя, как машина послушно откликается на касание.

— Почему? — спросила она, не включая пока передачу.

— Слишком спокойно, — он посмотрел на свои ладони, которые всё ещё подрагивали. — Словно я не должен сидеть тут, а должен сжимать руль, быть начеку, постоянно мониторить ситуацию. Я уже и забыл, каково это — быть пассажиром, просто смотреть на дорогу, а не вглядываться в темноту в поисках угрозы.

Ярослав, пристегиваясь, поймал её задумчивый взгляд.

— А ты… как домой поедешь? Далековато до тебя. Давай я всё-таки поведу сегодня? Такси я тебе не доверю, не в таком состоянии.

Тая помедлила, чувствуя, как внутри снова разливается то самое тепло, что согрело её в машине во время разговора с Евой. Она посмотрела на него — на его лицо, на руки, которые всё ещё были чуть напряжены от пережитого, и решилась.

— Я… — она замялась на секунду, глядя на приборную панель, чтобы скрыть внезапное смущение. — Я хотела предложить... может, ты захочешь остаться у меня? Посмотрим что-то, завтра как раз выходной... Или просто... спать лечь, — к концу предложения её голос стал совсем тихим, почти неуверенным. Она упорно не смотрела на него, разглядывая свои пальцы на руле.

Ярослав замер, вглядываясь в её профиль. Тишина в салоне стала густой, почти осязаемой, наполненной лишь мерным постукиванием остывающего мотора. В его глазах отразилось удивление, быстро сменившееся какой-то глубокой, светлой сосредоточенностью. Он медленно повернулся к ней, осторожно коснулся кончиками пальцев её подбородка и мягко повернул лицо к себе, чтобы она не могла больше прятать взгляд.

​— У меня сейчас в голове только одна мысль, — негромко сказал он, и в его голосе не осталось ни тени профессиональной отстраненности, только неприкрытая искренность. — Я очень хочу остаться. С тобой.

​Он слегка сжал её подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза — внимательно, почти изучающе, словно убеждаясь, что она действительно готова к этому шагу.

​— Если ты уверена в этом, Тая… — он сделал короткую паузу, его пальцы чуть погладили её кожу, — то для меня это лучшее, что могло случиться после этого дня. Мне не важно, будем мы смотреть фильм или просто молчать до самого утра. Главное — оказаться там, где не нужно быть капитаном или оперативником. Просто быть рядом.

Он замолчал, не отрывая от неё взгляда, и в этом молчании было больше ответов, чем в любых словах. Затем он накрыл её руку, всё ещё лежавшую на руле, своей ладонью, переплел их пальцы и едва заметно потянул на себя, давая понять, что этот вопрос для него решен окончательно и бесповоротно.

Тая выдохнула, чувствуя, как внутри всё наконец встало на свои места. Ярослав чуть подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и, прежде чем она успела что-то добавить, нежно коснулся губами её лба. Этот короткий, почти невесомый жест ощущался как печать — спокойная, защищающая, снимающая с неё всю тяжесть этого долгого дня.

— Поехали, — тихо прошептал он, едва касаясь её виска, — пока я не уснул прямо здесь, на пассажирском.

Тая улыбнулась — искренне, без тени сомнения, — и наконец включила передачу. Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от серого здания Управления, навстречу вечеру, который принадлежал теперь только им двоим.

Дорога до ее дома прошла в непривычной, почти осязаемой тишине, наполненной не тревогой, а каким-то новым, тягучим спокойствием. В салоне пахло дождем и крепким кофе — смесью ароматов, которые всегда ассоциировались у них с работой, но теперь казались просто фоном.